Омежий запах

      Медленно восходящее солнце освещает своих детей. Сырая от дождя земля принимает в себя свет, стараясь избавиться от лишней влаги. Маленькие капли на травинках поблескивают, играются с лучами. Птицы вылетают из гнезд, что-то чирикая друг другу.       Шинобу стоит на энгаве, размеренно дыша. Влажный воздух бодрит и придаёт сил. Ей стоит успеть насладиться теплым светом, пока осень окончательно не взялась за свои права, что девушка прекрасно понимала.       Кочо вдыхает в себя последний клочок воздуха и возвращается в дом. Не все ещё проснулись, поэтому в некоторых приоткрытых комнатах ещё слышны сопения. Идиллию тишины прерывают странные звуки в отдаленном участке поместья. Это никак не могло ни привлечь охотницу. Она с легкостью бабочки добирается до нужной двери, замирая у неё. Натягивая прежнюю улыбку, та считает до десяти и открывает сёдзи.       — Да когда ты блестяще успокоишься!       Крики мгновенно долетают до её ушей.       — Я?! Кто бы говорил! У меня всё тело затекло из-за кое-кого широкого!       Картина была весьма интересной: весь взлохмаченный Зеницу сидел на кровати, держась за перила подножья, когда напротив него у противоположной стены, стоял не менее потертый Узуй. Даже находясь на расстоянии друг от друга, те мысленно метали молнии. Что между ними могло случиться, Кочо оставалось только предполагать.       — Да я заботился о тебе, болван!       В мужчину тут же прилетает подушка.       — Заботились?! Я разве просил вас приходить ко мне?       К сожалению младшего, подушку успевают поймать, так еще и кинуть в ответ с большой силой, что тот валится на простыню.       — Что тогда уныло не прогнал?       Наигранный кашель Кочо заставляет их остановить бой.       — Вижу, Агацуме стало лучше. Но что вы здесь делаете, Узуй-сан?       Эмоциональное давление Шинобу никак не действует на Тенгена — он остаётся с таким же сердито задорным настроем. Зеницу же успел сесть, теря ушибленный нос и продолжая косо кидать злой взгляд на наставника.       — Эта махина припёрлась ко мне ночью, из-за него я не смог толком выспаться!       Отчасти это было правдой: кровать была узкой для них двоих, поэтому проснуться утром под грузным телом было неудивительно дискомфортно для омеги. Ему пришлось напрячь все силы, чтобы столкнуть того с кровати.       — Вот только не начинай по новой свою тусклую песню! Если бы я тогда к тебе не пришёл, ты бы даже не заснул, а продолжил трястись, как испуганный котенок.       А это другая часть истины. Зеницу бы и в правду не смог нормально заснуть один. Сон с Узуем лучше, чем полностью бессонная ночь. Понимая это, Агацума стыдливо отворачивается. Внутренний демон Узуя начинает ликовать.       Кочо устало обвела всех взглядом. Если ей и пришлось так рано зайти к Зеницу, то не стоит терять зря время, отставляя осмотр.       — Узуй-сан, выйдите, пожалуйста, из комнаты, — пересчитав до тридцати сохраняет спокойствие та. — Мне нужно осмотреть вашего ученика.       Прищурившись на напарницу, мужчина делает шаг в сторону своего подопечного, как его сразу загораживают.       — Тенген, — голос девушки становится куда строже.       Миниатюрность Шинобу не мешало Узую разглядывать омегу. Тот же, как назло, отказывался поворачиваться в его сторону.       — Ладно, ещё блестяще свидимся, — бросает он и удаляется из комнаты. Кочо с Агацумой одновременно выдыхают.       — Как себя чувствуешь? Ребра всё так же болят?       — Тяжело сказать… — парень начинает снимать вверх больничной формы. — Мне стало намного лучше. Ночью было плохо, я выпил целый кувшин, — он аккуратно складывает кофту. — Признаться честно, бока ещё ноют, но не так сильно, как вчера, — Зеницу поднимает глаза и видит потупившейся взгляд девушки. — Что с вами… — когда приходит осознание, что смотрят прямо на его шею, Кочо, опережая вопросы, протягивает зеркальце. В области шеи, доходя до крыльев ключиц, вырисовались красные отметины, некоторые из них вовсе отдавали бордово-синим.       Омега покрывается пятнами от гнева, а Шинобу, закрыв глаза, начинает новый подсчёт до ста. Природа на миг замирает и по всему поместью разноситься крик: «Узуй!».

***

      Кое-как успокоив и усадив разъярённого омегу, Кочо провела прежнею процедуру, что исполняла только вчера. Аккуратно, делая заметки в блокноте, та была весьма довольна результатами.       — Температура спала, ты идешь на поправку, — сделала последнюю запись та, закрывая дневник. — Осталось только долечить твои ребра и можешь идти в бой.       Парень не мог похвастаться таким же радостным настроем охотницы, всё также хмуро глядя на неё. Стоило сразу выгнать из комнаты Тенгена, пока не зашло всё слишком далеко! Да и какое он вообще имел право оставлять следы на нетронутом омеге?       в ответ Шинобу лишь безрадостно хмыкают, та с пониманием кивает.       — И ещё, — она откладывает все апартаменты в сторону, привлекая на себя внимание. — Скажи, как проходят твои течки?       Не надо было ждать и минуты, как Зеницу тут же вспыхивает, как свеча:       — В… В каком с-смысле?       На него смотрят слишком серьезно, заставляя еще больше растеряться.       — Твой цикл, — уточняла та. — Когда была первая течка, сколько обычно длиться и как.       Агацума не знал что и ответить. И даже не от смущения, а от самого настоящего незнания.       — Моя первая течка была относительно недавно, — вид Кочо приобрел странное удивление. — Мне было ужасно душно и жарко, тело было таким липким, что самому противно… Точно не знаю, но мне сказали, что я пробыл в таком состоянии три дня. Мне давали снотворные, так что большую часть времени я спал.       Стыдливые волны так и исходили от бедного омеги. Если уж вспоминать об этом было весьма смущающим, то уж подробно рассказывать кому-то…       — Это весьма странно, — та берётся маленькими пальчиками за свой подбородок, задумываясь. — Мне сказали, что ты достиг совершеннолетнего возраста. Обычно первая течка происходит в четырнадцать, в крайнем случае в шестнадцать лет и идёт примерно столько же. У твоих родителей были в своего рода гормональные проблемы?       Зеницу задумался. На этот вопрос нет точного ответа.       — Не знаю, я совсем не помню их, — честно отвечает тот. — Я был совсем маленьким, когда они умерли. Меня с братом воспитывал дедушка, — Агацума свёл брови, припоминания одну деталь. — Мой старший брат был альфой с ужасным запахом. Когда мой вторичный пол был определен окончательно, то меня тут же стало тошнить и выворачивать при его присутствии. Я так и не понял почему так вышло. Дедуля тоже толком ничего мне не рассказывал, говорил лишь, что это потому, что он мой брат, и природа специально ограждает нас друг от друга.       Шинобу озадаченно склонила голову набок. За годы своей практики она встречала поздно развивающихся омег, хоть и довольно редко, но вот такую гормональную реакцию на кровного родственника — впервые.       — Нам предстоит разобраться с этим, — решает она. — Ты провёл свою первую течку с Узуем?       Хоть это и был скорее вопрос, но из её уст он звучал как утверждение. Зеницу оставалось лишь гуще краснеть, закрывая лицо руками.       — О… Он п-приходил, н-но у нас ничего не было… — выдавливает из себя несчастный.       Выражение лица Кочо оставалось прежним.       — Вот как, — принимает она этот факт равнодушно. — Что ж, тогда переодевайся и пойдем завтракать.       Зеницу, всё ещё пылая от смущения, быстро переодевается, что-то бубня себе под нос. Шинобу, благо, вышла: смущаться за собственное тело омеге не пришлось.       Удивительно, но девушка не ждала его. Значит, у юноши ещё есть лишняя горсть времени, чтобы привести себя в порядок.       Первым делом он направился в уборную умываться. Увидеть спутанный бардак на голове было для омеги ничем не удивительным. С тяжелым вздохом он пытается расчесаться как можно безболезненно, что выходило с трудом. Агацума с радостью бы укоротил лишние пряди, да только ножниц поблизости не находил. И что ему теперь с ними делать? До поездки Иноске помог уложить все спутанные волосы в один крепкий пучок, но как он смог это сделать, Зеницу не представлял. Сделать хвост? Да, тут единственный для него выход.       И когда уже парень было потерял надежду, в дверь постучались. Тихонько приоткрыв, он увидел возмущенную девушку с тремя другими помощницами. Если память Агацумы не отказывала ему, то эту незнакомку звали Аой.       — Вы ещё долго? Госпожа Кочо заждалась вас.       Он замер, не сумев подобрать ответа. Ему не хотелось никого задерживать, но прийти в безобразном виде будет полным невежеством.       К счастью, Аой, несмотря на тяжелый характер, отнеслась солидарно к проблеме омеги. На его грустные шмыганья носом она усмехнулась, входя в комнату и сажая его на небольшую табуретку. Её подруги тут же сообразили, вовремя поспев принести красивые канзаши.       Теперь на голове у Зеницу красовалась небольшая красивая постановка, чем-то напоминающая прическу Шинобу. Господи, на нём даже бабочки, как у неё… Но лучше уж так, чем совсем ничего.       Девушки сопроводили его до столовой, дальше их помощь не требовалась. Зеницу со стыдом приметил, что все уже собрались, ожидая его. Единственное, кого он не увидел, были Ренгоку с Камадо, но он предпочёл опустить этот факт.       Демонстративно садясь рядом с Кочо, тот ловит по-настоящему удивленно наивный взгляд Тенгена. Тот вообще не признаёт содеянного или как? Воротя носом от Узуя, Зеницу всем своим видом пытался показать свою обиду на случившееся. Альфа же, любуясь прекрасно сотворенной им картиной, так и норовил перепрыгнуть через весь стол.       В комнате было тихо, лишь звуки палочек и звон тарелок изредка проносились эхом по комнате. Идиллию прервал громкий хлопок в коридоре. В поместье кто-то вошёл.       Спокойно сидевший Гию тут же вскочил и первым вылетел из помещения. Зеницу обеспокоено глянул на Кочо, которая ни капельки не поменялась в лице.       — Кочо-сан?       Девушка успела только приоткрыть рот, как её молниеносно перебили:       — Это Ренгоку. Он должен был этой ночью отправиться обратно в моё поместье за демоном. По всей видимости, уже привёз.       Парень ничего не отвечает Узую, лишь с пониманием опускает глаза на кивок Шинобу и выходит за умчавшимся из комнаты Томиокой.       Столп Пламени был всё таким же лучезарным. Вся усталость скрывалась под его улыбкой, обдавая всех яркостью. Ящик, в котором Ренгоку перевозил Незуко, стоял прямо перед ним, не думая открываться. Зеницу бьёт легкая дрожь при воспоминаниях о прошлых чувствах, которые он ощутил при общении с демоном.       Он делает шаг назад, как упирается в чужое тело позади него.       — Надеюсь, тебя не напугал тот унылый короб? — звучит бархатный голос у самого ухо.       Зеницу нервно сглатывает, но ничего не отвечает. Он слишком злопамятный для выходок Узуя.       Пробегаюсь по каждому взгляду, Кеджиро хмурит брови.       — Где Камадо? Тот юноша с красными волосами.       Воздух в комнате стал заметно напряженней, заставляя всё тело напрячься.       — Он спит.       Краткий и бесчувственный голос Гию усугубляет дело. Между двумя альфами возник барьер, который ощущался не одним Зеницу.       — Разбуди его, ему важно сейчас присутствовать.       Томиока весь ощетинился. Даже за короткий срок знакомства было непривычно видеть эмоции на его лице.       — Для чего такая необходимость?       Не успевают ему ответить, как Кочо, выходящая к ним, аккуратно держит под руку Танджиро, подводя того к Ренгоку. Она спасает их в очередной раз. И как она умудряется чувствовать эту тонкую грань конфликта?       — Всё хорошо, Томиока-сан, для этого есть свои причины.       Зеницу не знает, догадалась ли девушка или нет, но вот знает ли сам Ренгоку о кровной связи между демоном и мальчиком? Это волновало его больше всего. Парень пытается подавить нарастающее волнение, тревожно бегая глазами по округе.       Он вздрагивает, когда крепкие руки берут его за плечи. Чувства успевают на мгновение замереть.       — Успокойся, он знает. Кеджиро сам рассказывал мне о них.       Омега хмурится. Когда он вообще успел сообщиться Тенгену про это? Неужто два друга имеют взаимосвязь с ночной вылазкой? Зеницу так и хочет окинуть недовольным взглядом наставника, но не может повернуться, ведь его плотно прижали к себе, так ещё и выпустили феромоны. Вместо того чтобы успокоиться, парень напрягается ещё сильнее. Может, это была обычная забота, но альфа бы не стал просто так это делать.       Кочо подвела мальчика поближе к коробке, а сама встала в стороне. Заветный ящик открывают и оттуда тут же вываливается незнакомка, которую прежде Зеницу видел в поместье Звука, шумно пыхтя и оглядываясь. Она выглядела как самый настоящий хищник, загнанный в угол. Прижимаясь к стене, девушка мечется на одном месте, пытаясь показать свои клыки, да только рот закрыт бамбуком.       Ноги Агацумы начали подкашиваться, а десна неприятно жечь. Ему было ужасно неприятно находится с ней поблизости.       — Если тебе так плохо, мы можем уйти, — шепчет ему на ухо Узуй, но омега лишь отмахивается. Мужчина недоволен решением подопечного, но ничего не отвечает.       — Незуко… — слышится сквозь плачь голос Камадо, заставляя всех замолкнуть. — Незуко, это я… Твой старший брат, Танджиро.       Девушка замирает, раздувая ноздри. Чуть не упав, шатаясь, она подходит к нему. Томиока уже было хотел среагировать, но Ренгоку мгновенно оказался рядом с ним, не давая помешать воссоединению.       — Я так… Я так волновался, — всё ещё рыдая, тот снимает с неё кляп.       Незука приливается к омеге, на что в ответ Танджиро крепко обнимает её. Видно, как его ногти удлиняются, а на лбу вскакивают капли пота, но тот не перестает прижиматься к сестре. Девушка начинается судорожно обнюхивать шею парня и так же громко рыдать.       Всё это так тронуло Агацуму, что тот и сам начал вытирать рукавом выступившие слезинки. Он слишком чувственен для таких сцен. Омега трёт тыльной стороной ладони нос от лишней влаги, как замечает собственную, смазанную кровь. Не успев ничего осознать, голова начинает идти кругом, а мир постепенно наполняется черной дымкой.

***

      Скачок раз. Скачок два. На скачке три Агацума уже не выдерживает и открывает глаза. Ощущение сна уходило смутным туманом. Голова ныла от боли. Тот трогает её, потирая ушибленное место. При осознании, что он находится верхом на лошади, омега чуть не падает, но благо его успевают поймать.       — Тише. Уже блестяще оклемался?       Парень со облегчением выдыхает, узнавая знакомую манеру голоса. Теперь можно было полагать, что он в безопасности.       — Где мы? — сухо спрашивает тот, рассматривая среду вокруг него. Здания напоминают поместья Кочо. Возможно, даже тот же квартал. Да, скорее всего, так и есть, хотя на это тоже были свои сомнения.       — Ты блестяще потерял сознание, мы не стали долго ждать и решили отъехать прямо так, — только сейчас Зеницу замечает, что опёрся на торс альфы настолько, что он чуть ли не лежал на нём, — Как мы и планировали изначально до твоего побега — поездка к Оякате-сама.       Парень зачем-то настойчиво оглядывается по сторонам, как замечает ещё двух скачущих лошадей. На одной восседал Гию, за спиной которого находился большой короб, а на другой Ренгоку, прижимавшийся себе измученного Камадо. Томиоку Зеницу точно здесь не ожидал увидеть.       — Можешь снова ярко прилечь на меня, я не против, — это несомненно удивило парня, что он даже позабыл прошлые обиды. — До главного поместья осталось немного, тебе стоит отдохнуть, пока есть время. Расслабься и потускни, когда будет нужно я тебя разбужу.       Доверять по-прежнему никому не хотелось, в том числе Тенгену, но чувствуя, как заметно утих и расслабился запах альфы, Агацума решил всё же прислушаться. Хоть он и прижимался к чужому телу спиной, тонкое сердцебиение и размеренное дыхание над головой было отчетливо слышны. Звуки тела как колыбельная: успокаивали и убаюкивали омегу. Невольно, прикрыв глаза, парень засыпает.