Омежий запах

      Утро началось в отличном ключе, что удивительно. За окном приятно шумело, а солнце, вырвавшись из-за занавесок, играло с золотистыми волосами. Чьи-то теплые руки согревали, а лежать на чужой груди оказалось куда приятнее, чем на футоне.       Раскрывая слипшиеся веки и протяжно зевая, Зеницу решает продолжить для себя утро любованием спящего лица. Тенген поистине казался прекрасным для него, даже дремлющим. Тонкие белые брови, пышные ресницы, ровный нос и скулы — разве не идеал? Красную татуировку на левом глазу парень любил больше всего, она придавала коже ещё более бледный вид, привлекая к себе внимание. Необычный рисунок отлично сочетался с образом Узуя, делая того ещё ярче. Единственное, что сейчас настораживала Агацуму, так это то, что скрывалось за ней. Тонкая кривая полоска, достающая, но не перешагивающая бровь, была почти незаметна. Он никогда её не замечал, да и вряд ли бы разглядел. Хочется до коснуться и проверить, является ли она частью рисунка, либо очередной тайной мужчины.       Парню было достаточно привстать, как боль сразу стрельнула в поясницу. Вполне ожидаемо, что их бессонные ночи не останутся без последствий. Особенно для Агацумы — для него это была первая близость с альфой. Тело не сразу забудет такой опыт, будет напоминать тоскливой болью ещё пару дней в худшем случае. Вступление в половую жизнь для омег не менее важный процесс, как и для альф. Сейчас следовало дать организму отдых и время на принятие изменений.       Тихо прошипев и уронив подбородок на мужское тело, Зеницу замечает, как дёрнулись ресницы спящего. Да, парень его разбудил, а ведь он наверняка хотел поспать ещё. Гон не так давно закончился, хотелось нормально отоспаться и наполниться силами. В порыве страсти мало думаешь о еде и сне, небольшие перекусы и трёхчасовой сон не имели большое значение. Маленький перерыв до обеда будет свежим глотком с их усталостью.       — Ты решил блестяще проснуться раньше меня?       Омега стыдливо потупил взгляд.       — Простите, я не хотел вас будить.       Тенген вздыхает, приоткрывая веки. Глаза по-прежнему немного щипали, но уже не так сильно, как в прошлые разы. Да, мужчина весьма утомился, хоть гон и длился в обычном отрезке. Но если он сейчас же не встанет и не возьмёт себя в руки, то его продуктивность и когда-то нормально выстроенный режим лопнет, как шарик, если не взорвался ещё с самого начала.       Аккуратно поглаживая рукой знакомые линии на шеи парня, тот сжимает под одеялом кулак. Не верится, что он всё же поставил ему метку. Узуй не сумел вспомнить, хотел ли он этого сам или приказала сущность. Связь ещё толком не образовалось, но альфа уже слышал небольшой конфликт в запахе Агацумы. Если раньше он был похож на свежий цитрус, который только что сорвали, так теперь казалось, что на него просыпали ложку сахара, и вкус его придавал сомнения. Но несмотря на это, внутри Тенген всё равно блаженственно мурчал, что другие тоже вкусят этот аромат, но не с таким наслаждением, как это сделает Узуй.       Заживший укус казался немного небрежным — всё-таки, альфа не думал об аккуратности в тот момент. Тенгену хотелось бы поставить его чуть повыше, но ничего уже не поделать.       — Скажите, вы хотели ставить на мне метку?       Мужчина сдерживается, чтобы не завыть. Он только начал осознавать о её существовании, так теперь с него требуют объяснений.       Метка — защитный замок от посторонних. С нею никакой соперник не тронет омегу, природа сама его спугнёт. Течка будет сводить с ума партнера, но не вызовет такой же бурной реакции у других. Теперь вечно повсюду шатающегося Зеницу никто не тронет. Это радовало Тенгена, поэтому эту альтернативу он одобрял.       Другая же сторона последствий метки огорчала Узуя, и именно из-а неё следовало тревожиться. Метка, так же своеобразный провод для ментальной связи между омегой и альфой. Альфа намного лучше начинает распознавать эмоциональный фон помеченной омеги, а сама омега давать более конкретные сигналы. Так же, это даёт способность ощущать партнёра на расстоянии и что с ним происходит.       Достаточно полезная способность, ведь можно спать спокойно и понимать, что твоя половинка в безопасности, но как бы не так. Сама сущность будет тянуться к партнёру и её никак не подавишь. Слишком долгая разлука будет выматывать обоих. Именно поэтому Тенген переживал, что теперь с меткой ему придётся осесть даже для банального своего благополучия.       А что с его женами? Он клялся им в любви и одним коротким мгновением предал их. Ему следовало сразу догадаться, что замышляла Хинацуру, когда давала ему те таблетки. Но если она сделала это сама, значит знала, на что шла? Узуй как-нибудь обсудит с ними это наедине, также, как и запретит давать мужу незнакомые вещества.       Сейчас же следовало сосредоточить свои мысли на Зеницу. Он ждёт ответа, а альфа и слова не может подобрать. Может, да ну эту связь? Агацума ведь тоже истребитель. Убуяшики поймет их положение и будет ставить на совместные миссии. Хотя нет, Оякате-сама опасно об этом говорить — вот что стало с Ренгоку, не хватало еще и Тенгену вместе с ним лечь. Рано или поздно глава сам узнает, подписывать раньше времени себе приговор не хотелось.       Зеницу отстраняется, садясь. Опущенные волосы прикрывали лицо, но даже сквозь них можно было понять, что парень расстроен. Узуй слишком долго думал, от чего испортил то радостное миловидное личико.       Столп садиться вместе с ним, кладя большую ладонь теперь на его щеку. Сам омега неосторожно вжимается неё: Тенген усмехается на подобную инстинктивную реакцию, нежно погладив того за очертание челюсти.       — Я не знаю, — сознаётся мужчина. — Я поставил её на инстинктах, но что чувствую сейчас — не могу понять.       Омега поджимает к себе нижнюю губу отводя взгляд.       — Я не сержусь, — встаёт парень, шустро накидывая и завязывая кимоно. Узуй с тоской подмечает, что не успел полюбоваться с утра нагим телом омеги. Наверное, ему всегда будет мало их близости. — Вы не смогли совладать с инстинктами и вышло это. Простите, что пришёл к вам тогда.       Узую совершенно не нравится произнесённая речь омеги. За что он извиняется? Они и раньше уже были похожи на новообразовавшуюся парочку, так теперь и вовсе ей стали. Хочется снова разложить паренька на футоне и вбить в него более здравые мысли.       Сам же Зеницу был убеждён в правоте своих слов, хоть и понимал, что продолжать разговор нет смысла. Всё равно ничего не исправишь. Теперь, смотрясь в зеркало, Агацума старался думать о настоящем, хоть прошлое белой нитью сидело на запястье. Не верится, что так из блудного заведения перебрался в счастливую жизнь. Любая омега в Цветочном Квартале мечтает быть случайно помеченной, чтобы получить возможность сбежать. А Зеницу теперь не надо мечтать, да и бежать уже неоткуда.       Волосы выглядели, как и предполагал парень, не очень хорошо. Агацума даже сказал бы, что совсем не хорошо. И одной расчёской тут явно не отделаешься. Зеницу обещает себя исправить это недоразумение позже, а пока он завяжет кривой хвост валявшейся резинкой, по всей видимости, Тенгена.       Губы припухли. Через тонкую кожицу можно легко разглядеть красно-фиолетовые ранки. Местами это смотрелось и вправду ужасно. Теперь и улыбнуться толком нормально не сможет.       — Как будто с крокодилом целовался… — случайно вслух бросает юноша.       Мгновенно покрывшись краской, Зеницу поворачивается к мужчине, видя как тот пытался сонно потянуться, но остановился на пол пути. Взгляд был достаточно хмурым, видимо, он принял в укор слова омеги. Но от того, как сверкало тело Столпа от лучей солнца, Агацума не мог расплыться в кривой улыбке. Губа всё же треснула.       — Что ты там про крокодила вякнул?       В стороне окна послышалось карканье. Парень, быстро облизнувшись, подбежал, раздвинув занавески. На карнизе сидел ворон с фиолетовой повязкой, а на шее его находилась трубочка с письмом.       — Послание для Агацумы Зеницу!       Ворон оглядывался, почесывая клювом перышки меж времени. Открыв окно и погладив того по голове, Зеницу забирает предмет, а птица улетает. Удивительно, что тот решил не остаться подольше, обычно вороны требуют еще вознаграждение, но этот видимо был скромным или просто глупым.       Развернувшись обратно к комнате, Агацума с интересом рассматривает принесённый тубус, а потом и вовсе решает достать письмо. Но из его рук моментально выхватывают послание, оставляя только футляр.       — Эй, это моё письмо! — пыхтит парень, пытаясь дотянуться до поднятых рук Тенгена. Тот же даже не думает опускать их ниже, внимательно читая послание. Вид его приобретает серьёзные и более хмурые оттенки. Брови сдвинулись к переносице, а челюсть слегка дернулась. — Что там?       Узуй быстро мнёт письмо и, подходя к еще открытому окну, со злобой его выбрасывает.       — Уже ничего, — мужчина шустро одевается и направляется к выходу из комнаты. — Иди завтракать. Сегодня должна быть очередь Хинацуру готовить. Я скоро приду.       Сёдзи закрываются. Омега нервно сглатывает, смотря, как ветер уносит драгоценный документ. Что могло так взбесить Тенгена? В любом случае, парень не узнает: письмо потеряно, а Узуй вряд ли расскажет.

***

      Пройдясь быстро по водным процедурам, Зеницу направляется на кухни, где его уже ждала куноичи. Девушка, оперившись спиной об кухонную тумбу, смотрела в пол не моргая, о чем-то думая.       — Хинацуру?       Сегодня все какие-то загадочные. Хотя другого в доме Звука не бывает.       — А? — девушка резко поднимает голову, пытаясь сфокусироваться, кто перед ней. — Ах, Зеницу. Как спалось?       Румянец появляется сам по себе. Юноша стеснительно отводит взгляд, заламывая руки у живота.       — Х-хорошо… Тенген сказал, завтрак должен быть готов. Сегодня вроде ты готовила…       Та мило улыбается, ставя на стол омлет с овощами.       — А где сам Тенген?       Зеницу вспыхивает по новой.       — От-ткуда мне знать? — мнётся юноша. — Он сказал, ч-что скоро подойдет.       Хинацуру пожимает плечами, садясь рядом.       — Вы же вместе были, вот и спросила, — она внимательно смотрит, как парень аккуратно берётся за палочки и начинает есть маленькими кусочками. — Ты себя странно ведёшь, у тебя что-то болит?       Омега начинает кашлять, постукивая кулаком по груди.       — Нет… То есть да! Прости, — мается он. — Просто… Просто у меня такое первые и… Ужасно всё болит, если честно.       Девушка озадаченно смотрит на него, а потом поднимается к тем же тумбам. Поставив на стол чайничек с чашкой, та виновата отводит взгляд.       — Прости, я думала, что у тебя не будет такого эффекта, как сейчас. Тенген забрал тебя с Ёсивара — мне казалось, что у тебя есть опыт в таких делах, — она вздыхает. — Но я решила всё же подстраховаться. Вот, выпей отвар, тебе должно стать лучше.       Зеницу с благодарностью принимает чашку, сжимая ее в руках. Зеленая жидкость качалась, смутно отражая в себе лицо парня.       — Нет, ты меня прости, мне не стоит о таком говорить, по крайней мере тебе.       Хинацуру ничего ему не отвечает, остаток завтрака они просидели молча. Еда помогла восстановить силы Агацуме, он начинал чувствовать себя лучше, а чай начинал постепенно действовать. Вряд ли лекарства хватит на долго, но пусть лучше так, чем совсем ничего. Осталось лишь привести себя в порядок и всё будет в порядке.       — Хинацуру, — аккуратно обращает он к ней, кладя палочки на подставку. — Ты не могла бы меня подстричь?       Лицо девушки выражало удивление.       — Да, конечно, — кивает она ему с улыбкой. — Правда я делаю это не так хорошо, как Макио, но думаю, что получится не так уж и плохо.

***

      Парень не успел понять, когда они успели переместить в комнату Хинацуру. Он сидел спиной к дверям, поэтому мог с удобством разглядеть комнату. Она была достаточно в светлых тонах и освещенная. Из-за открытого окна в помещении достаточно прохладно, но это не мешало Зеницу.       — Всё, я готова, давай начнём, — кладет она перед ним два свитка, а сама садиться сзади. — Чтобы время не терять, почитай пока письма. Чунтаро их принёс, пока ты был занят. Я не знаю от кого они, но думаю тот, что подальше от тебя, от Госпожи Канроджи.       Да, Хинацуру была права, красиво сплетенные розовыми нитями письмо и вправду выглядело в стиле Мицури, а печать-цветок на сургуче доказывала это.       «Привет, Зеницу!» — первое, что почёл парень, когда развернул послание.       «Надеюсь, ты в добром здравие, так же как и я. Дела предстоят прекрасно, демоны бросаются мне прямо в руки, за что Убуяшики хвалит меня. Мне очень жаль, что с тобой так вышло! Я так надеялась, что когда-то нам поставят совместные миссию и мы поубиваем парочку негодяев… Но я всё равно буду тебя навещать, честное-пречестное!»       Внутри всё холодеет. Неужели новости так быстро расходятся?       «О, и ещё я забыла тебе объяснить, что за таблетки я тебе дала. Они обладают свойством пробуждать интерес альф к омегам. Как вызвать гон, но не совсем, главное не переборщить. В общем, ты меня понял! Изначально я изобрела их для Шинобу, но та отказалась. А для меня с Игуро это не имеет значение. Нам запрещено жениться, поэтому было бы опасно давать их ему. Надеюсь, тебе они пригодятся!»       Теперь же это гениально изобретение ему так пригодилось, что именно из-за них он будет отсутствовать на миссиях. И вообще, разве Зеницу теперь нельзя быть истребителем, раз у него метка? Камадо спокойно им стал, а Агацума не может?       По возмущаться хотелось, но разве это не плюс для Зеницу? Парень сам никогда не хотел быть охотником, теперь всё поменялось, стоило ему лишиться статуса? Нет, всё же омега рад, что всё так обошлось, но внутри так же кипело от несправедливости. И может рано еще сердиться, Мицури же не говорила, что его полностью устранили. Скорее всего узнали о его связи с Узуем и дали временный отпуск. Это звучит правдоподобно.       Второе письмо было небрежным: помято и плохо связано. Сургуч отсутствовал, значит сразу от какого оно определиться сразу не получится.       Развернув документ, парень начинает читать:       «Здравствуй, Зеницу!       Прости, за плохой посыл, я отправляю это письмо тайно. Пожалуйста, не говори от кого ты получил его, а иначе меня с Танджиро ждет наказание»       Внутри всё расцвело об вспоминании о Незуко. Девушка поступает бесстрашно, жертвуя собой и братом, чтобы написать письмо Агацуме.       «Говоря о Танджиро: ему стало лучше. Новая метка хорошо прижилась на нём, и он стал поправляться. Пока мы всё так же живём в поместье Бабочки: Госпожа Кочо не думает нас выгонять. После того как ты уехал, нас резко стали навещать другие Столпы. Я не очень этому рада, но Танджиро не против их общения. Шинобу же оказалось не такой плохой, по крайней мере она составляет мне компанию во время ночных прогулок»       Улыбка сама натянулась на щеки. Девушка смогла найти себе друга, помимо него и Танджиро. Зеницу приятно осознавать, что Незуко там не одиноко.       «И ещё: Зеницу, прости, но Господин Томиока мне всё рассказал. Наверное, тебе сейчас неприятно об этом вспоминать. С тобой и Танджиро обошлись несправедливо. Может, оно и к лучшему, ведь теперь вы оба будете в безопасности.       Верю в твоё доброе здравие и благополучие, искренне твоя Камадо Незуко»       Дочитывая последнюю строчку, недавняя улыбка начала спадать с лица Агацумы. Значит и Камадо временно устранили из-за метки, а не одного Зеницу. Глаза бегают по комнате: тревожно интересно знать реакцию Танджиро на отсрочку. Если сам Зеницу не ценил свой титул, то как Камадо к нему относился?       Парня неожиданно дергают, заставляя прилечь на спину. Его волосы окунают в прохладную воду, от чего омега жмурится.       — Прости, но тебе явно не помешает помыть голову, — звучит нежный голос Хинацуру.       Юноша и не заметил, что девушка приволокла собой таз с водой и мылом. Но про волосы она права — их стоило помыть. За время прибытия с Тенгеном они так сильно вспотели, что могли поджариться на солнце.       Расслабившись, парень начинает молча наслаждаться тем, как чужие руки приятно массажируют кожу головы. Не хочется больше думать о письмах, по крайней мере сейчас. Если предположения Зеницу верны и его и вправду отправили на отдых, то это отлично. А потом будет время договориться на совместные миссии с Тенгеном, тогда Агацума точно будет в безопасности. Мысль, что теперь он находится под полной опекой и заботой Узуя, приятно расцветает в голове.       Волосы протирают полотенцем и омега с благодарностью кивает. Куноичи могла спокойно отказать и сказать делать парню всё самому, но даже тут она решила ему помочь.       — Спасибо, — смущено проговаривает тот. — Я, наверное, надоел тебе со своей несамостоятельностью.       Хинацуру, уже пересев напротив него, выставляет руки вперёд, в качестве мира.       — Что ты, мне было не трудно, — она на время замолкает, маясь. Но всё же, она вытаскивает из оби сверток и протягивает его омеге. — Возьми его, тебе стоит знать что там.       Зеницу удивленно смотрит на протянутый листок. Он был точно такой же, что недавно выбросил Тенген. Только этот не был скомкан, а лежал всё так же аккуратно. Неужели, кто-то отправил сразу два одинаковых послание? Но зачем?       Пальцы немного дрогнули, Агацума сам не понял от чего. Это было обычное письмо, нужно успокоиться. Юноша только недавно прочёл два точно таких же. Животная чуйка трубила тревогу, но от букв парень всё равно не сможет умереть, значит в этот раз она его подводила.       «Приветствуя тебя, Зеницу»       В горле ком. Омеге становится страшно.       «Надеюсь, что ты не пострадал серьёзно с последней твоей миссии. Она была достаточно трудной, но я рад, что вы смогли с ней справиться. Все мы скорбим по Кёджуро Ренгоку, он был славным воином, но демоны по-прежнему наводят беспорядок в жизни людей, уничтожая и грабя. Я долго думал, об предстоящих изменениях в строю истребителей и должен тебе сообщить.       Ты, Агацума Зеницу, и Камадо Танджиро исключаетесь из клана истребителей по причине неполной подготовке к бою. Ваших сил чудом хватило, чтобы убить демона, но также их было недостаточно, чтобы спасти товарища.       Тебе не запрещается жить в поместье Звука, решение лежит полностью на Узуе Тенгене. Если он решит тебя выгнать, то тебе следует перебраться в поместье Ренгоку, где тебя примет младший член семьи»       Тонкая подпись в конце «Ояката-сама» заставляет впасть Зеницу в небольшую истерику. Глотая нервно воздух и опираясь руками об пол, тот смотрит вниз и не понимает, что с ним происходит.       Дело было не в метке. Агацума очередной раз придумал собственную сказку и радовался ей. Нет, ему следовало сразу догадаться, что дело нечисто. Хоть бы раз он почувствовал внутреннее чутьё и не раскрывал письмо. Жил бы так в своих радужных мечтах и жил. Наверное, именно поэтому Узуй выкинул письмо, чтобы омега его не прочёл. Кто же знал, что Ояката-сама окажется намного хитрее них, отправив сразу два свитка.       …Если он решит тебя выгнать. А если и вправду так захочет? Тенген всегда был против связи с омегой. Всегда. Неужели сейчас какой-то глупый мальчишка изменил его мировоззрение? Бред полный. Столп изначально знал, что у Агацумы отняли титул, поэтому и забрал паренька к себе. Никакой ревности тут не было. Узуй не станет его терпеть, отправит в заброшенное поместье и будет навещать раз в месяц для поддержания связи. Да, всё так и будет, Агацума уверен в этом.       — Зеницу, — слышится знакомый голос и маленькие ручки тянут его к себе. Утыкаясь носом в открытое плечо, тот начинает плакать. — Всё хорошо, Зеницу, я рядом, — его еще больше начинает трясти. Почему каждый раз при об одном упоминание об Оякате-сама его начинает так знобить? Почему каждый раз при контакте с ним рушится его жизнь? — Чтобы не было в письме — жизнь продолжается, поэтому…       — Нет, — пищит сквозь слезы он. — Не продолжается. Узуй бросит меня, бросит!       Его гладят по спине, от чего тот, поджимая колени к себе, свёртывается в калачик.       Девушка вздыхает, смотря пустым взглядом в окно. Настало время поведать ей историю своего мужа.       — Нет, Зеницу, Тенген не бросит тебя, поверь. Ты знал, что было в его жизни до тебя? — на неё поднимают заплаканные, полные вопросов глаза. — Бывают такие миссии, что трудно выполнить даже Столпам.       Она начала издалека. Её голос звучал мелодично медленно, умело располагая к доверию.       — Узую досталась одна из таких. Его отправили в Квартал Красных Фонарей, тогда в нём наблюдалась подозрительная активность. Сначала, Тенген внедрялся в него сам, а потом, когда ничего не вышло, отправил меня с Сумой и Макио. Обычных женщин брали в ряды куртизанок, но наш труд тоже оказался без результата, — девушка вздыхает. — Спустя месяц нам удалось выманить демона. Как мы и предполагали, эта была Молодая Луна.       После её слов Зеницу по новой сжался. «Высшие Луны» — так звали демонов, имевшие больший опыт и авторитет, среди своих приспешников. Он не так много слышал о них, в основном только из рассказов Иноске, но чтобы столкнуться с такой легендой в жизни…       — Противник был сильным, Тенген бы не справился один. Он почти потерял глаз и грозился руку, если бы не прибыл Столп Змеи. Демона уничтожали, а северная часть Квартала пострадала, но все выжили, — дыхание Хинацуру заметно прерывается, речь приобретает более трагичные нотки. — За такую оплошность Тенгена ждало наказание. Ему предстояло месяц патрулировать Цветочный Квартал и помогать с его восстановлением. Для многих это наказание казалось отдыхом, но не ему. Каждый день видеть страдающих омег Тенгену невыносимо. Он рассказывал тебе кем была его мать?       Зеницу трёт глаза, пытаясь вспомнить.       — Омега, пережившая многочисленные роды без метки?       Ему кивают.       — Всё верно. Каждая из них напоминала ему о матери. Что куда хуже, ведь ему запрещалось как-то помогать им с делами, если опасность не исходила от демона. Тенген молча смотрел на их мучения, прогуливаясь так каждый вечер. Тебя он тоже не имел права забирать, хоть формально этого правила не существовало, — парня погладили по голове. — Ты понимаешь на какой риск он тогда шёл? Все удивились, когда Узуй тебя принял. Для него это был огромный шаг в излечении своих ран. И ты теперь считаешь, что он теперь так просто вернёт всё обратно и бросит тебя?       Парень никогда не слышал об этой истории. Ему стыдно признавать, что он совершенно не знает об прошлом альфы. Агацума вообще ничего не знает о нём.       — Но… Если Узую так плохо от омег, то, наверное, и я ему неприятен? — мямлит тот, разминая подушечки пальцев.       Хинацуру закатывает глаза и цокает в добродушной манере.       — Зеницу, ну разве ты не слушал меня сейчас? Он не ненавидит омег, ему скорее тяжело разделять их судьбу. Тенген не хотел оказаться таким же тираном, как и многие, поэтому выбрал в жёны обычных женщин.       Ояката-сама говорил ему нечто похожее. Только вот из уст Хинацуру это звучало куда реалистичнее и правдоподобнее, чем у главы.       — Спасибо, — неловко произносит тот. — Я буду ценить это. Раз Тенген взял меня таким, то я должен постараться для него, — от его слов куноичи вздыхает, качая головой. — Я правда ценю то, что ты мне сказала. Но… Сейчас ты не могла оставить меня одного? Мне нужно переварить твои слова до конца.       Хинацуру с пониманием кивает и выходит из комнаты. Это просьба была очень наглой для Агацумы. Тот выгнал девушку из её собственной комнаты, чтобы просто посидеть и подумать. Но нет, Зеницу постыдится этому потом, сейчас у него еще одно препятствие.       Поднимая с пола всё то же письмо, парень переворачивает его, дочитывая последние строки:       «Ты не так глуп, Зеницу, я готов оправдать твои незнания в некоторых вещах. Тебе повезло родиться внуком Столпа: потомственных детей мы всегда ценим и принимаем в наши ряды. Всему своему уважению покойному Джигоро Куваджима, я готов дать тебе второй шанс.       Слушай условия:       Чтобы вернуться в ряды истребителей, тебе нужно самостоятельно убить демона, без чужой помощи. Если сделаешь это, я верну тебе право называть себя охотником на демонов и автоматически перемещу на ранг Каното. Тебе разрешено носить меч ничирин, но запрещено надевать форму.       Уверен, что ты примешь верное решение»       Бумага мнётся в руках, парень отбрасывает её в сторону. Он спокойно закрывает глаза и на глубоком вдохе открывает их. Настало время определить, по какому жизненному пути Зеницу будет идти.