OUTRUN

Рабочий день Чонгука начинался почти в 10 утра, разумеется, из-за «блата» в виде владельца кафе - Юнги. Заведение почти не пользовалось популярностью, может, из-за невыгодного расположения в спальном районе, а не в центре Сеула, а может, из-за холодного дизайна(и персонала). Прибыли бизнес приносил мало, но «гибкий график» и небольшая зарплата, которой хватало на жизнь, вполне устраивали Чонгука. Несмотря на отталкивающую атмосферу, кафе всегда было любимым местом вечерних посиделок друзей Юнги, которые в любую погоду, даже в самом паршивом настроении или плохом самочувствии, откладывали важные дела и ехали через весь город на встречу. Отработав 8-часовую смену, за время которой едва ли можно было насчитать и 10 посетителей, Чонгук, как обычно, закрыл двери изнутри и устроился за барной стойкой. - Я одного не понимаю - чего ты хочешь добиться в этот раз? - задумчиво произнес Чимин по ту сторону бара, протирающий бокалы полотенцем. - Здесь нет никакой тайны. Они родились друг для друга, разве ты не понял за все эти годы такую очевидную вещь? Где бы эти двое ни находились, что бы ни делали, а полноценно жить один без второго не может, - ответил безразлично Юнги, отпив из протянутого Чимином бокала половину бордовой жидкости за один глоток. - Должно быть, мы бессильны… Как у нас говорят: «случай лечению не поддается», - разочарованно сказал Чимин и перевел отрешенный взгляд на, как выразился Юнги, «виновника экстренного собрания» - Чонгука. Тот уже опустошил недавно полный бокал и со стуком поставил его поодаль. - Я так больше не могу. А страшнее всего, что я трезво осознаю опасность и масштаб произошедшего, но больше ломать себя изнутри просто-напросто нет сил, - глаза Чонгука предательски стали влажными. - Ребят, вы знаете, я всегда честен с вами и скрывать мне нечего, поэтому говорю, как есть: я облажался… в третий раз. Я слабак. - Малыш, ты чего? Видеть твои слезы каждый раз - словно операция на сердце без наркоза, - искренне отреагировал Чимин, обнимая друга за плечи. - Дорогой, мы не осуждаем тебя и тем более судить не собираемся, но прекрасно осознаем риски и последствия, в момент, когда ты так близко подобрался к ним после стольких страданий…после стольких лет, пойми же. *12 часов назад* Тэхен давно так не напрягал ноги в попытке обогнать время, которое чертовски быстро тикало все дальше от обговоренного часа встречи. Наконец, вдали показался Чонгук. Чувствовать себя таким безрассудным и легкомысленным было необычно - свидание с человеком, которого узнал пару часов назад - редкий случай в жизни Тэ. Первый. Болезненное покалывание в груди после длительного бега раззадорило нетерпеливое предвкушение. Тэ успел рассмотреть Чонгука с ног до головы, быстрыми шагами приближаясь к нему по аллее одного из крупнейших парков Сеула. Тот был одет в черную футболку, с накинутым на плечи пиджаком, что придавало солидности и без того, на первый взгляд, серьезному, вдумчивому парню. - Давно ждешь? Прости, я задержался по пути, - выпалил запыхавшийся Тэхен. - Не извиняйся, я сам с опозданием вышел, - в речи Чонгука чувствовалось смущение, не пишущееся с его внешним «один-прогиб-и-ты-погиб». - Не пойми меня неправильно, но…мы познакомились два часа назад, и хотелось бы узнать тебя поближе. Не мог бы ты рассказать что-нибудь? Например, чем живешь, чем любишь заниматься? Что угодно, мне правда очень интересно. Тэхен не узнавал сам себя. Откуда эта решимость без тени привычной застенчивости? Последние два года дались невероятно тяжело – каждый день был преодолением себя сквозь адскую боль где-то в груди. Где-то гораздо глубже, чем в сердце. Будильник – звон в ушах – сожаления о наступившем утре – муторная работа – обед через силу – одинокий вечер – попытки вспомнить снова и снова – слезы – Чимин убрал все острое и потенциально опасное из дома – сон – уход от реальности – страх. Почему-то все обыденное неожиданно перестало иметь значение, отошло на второй план, перед глазами, как галлюцинация среди ночного бреда, чудился лишь глубокий взгляд незнакомца. Пара людей неспешно отправилась на прогулку по парку, обсуждая все на свете: начиная от работы, заканчивая любимым фильмом и цветом носков. Ни один из них позже не вспомнит как начался, казалось, длившийся вечно, разговор. Мужчина с собачкой на поводке, дедушка с газетой на лавке, молодая мама, гуляющая с ребенком – все как один обратили внимание на двух смеющихся безмятежных парней, будто светившихся изнутри. *FLASHBACK* - Твой отец – козел, - с раздражением бросил Чонгук, увидев лицо Тэ с двумя кровоподтеками. - Он - козел, а ты - свинья. Посмотри сколько крошек разбросал, а убирать, между прочим, мне! Напомню, что ты не в своем доме, вот ползай теперь и собирай мусор, - пусть обиженно, но улыбаясь одними глазами, ответил Тэхен. - Ой-ой, как обидно, мистер-чистоплюй. Так уж и быть, из одного только уважения к тебе я уберусь. Где пылесос? - Дурак, какой еще пылесос? Ты хоть у одного человека в нашей дыре видел пылесос? - Видел. У меня дома, я привез его с собой из города. И перестань называть меня дураком. Оба парня уставились друг-другу в глаза и молча застыли. Первым вышел из задумчивости Чонгук. - Я схожу за щеткой, только не ворчи. Скоро Юнги придет, - усмехнувшись себе под нос, сказал Чон. Время, проведенное втроем, прошло по обычаю незамеченным для друзей. Вечерело, птицы расселись по веткам, женщины включили свет на кухнях и принялись готовить ужин. Улица встретила Юнги и Чонгуку холодным ветром и моросящим дождем. Из-за угла соседнего дома показался амбал с мерзкой ухмылкой на веснушчатом лице - Чхве Ыну, одноклассник. - Откуда чешете, педики? Чонгук и Юнги озадаченно переглянулись. - Иди куда шел, Ыну, не до тебя, честно, - ровным тоном ответил Чонгук. Друзья сделали попытку обойти верзилу на безопасном расстоянии, но тот вышвырнул тяжелую руку, преграждая путь. - Тусовался с ушлепком Ким Тэхеном? С этой шавкой… Говорят, он вновь напал на малолетку и отхватил пару жирных фингалов на смазливое личико, - Ыну скривился в злобной усмешке. - Кто говорит? - Чонгук смотрел себе под ноги и выцеживал каждое слово. Он терял терпение. - Спроси любого в поселке, все знают, что он конченый. - Я спросил. Кто. Это. Говорит? Все произошло быстро. Чонгук не помнил, как вмазал двухметровому Ыну в нос со всей силы, как Юнги кричал рядом всевозможные оскорбления в сторону обидчика, как он же получил под дых от амбала, отлетев на пару метров в забор, как понесся к обессилившему тощему Юнги, уже самостоятельно поднявшемуся и карабкавшегося с кулаками на Чхве, который был его на две головы выше, как из дома выбежал Тэхен, с разъяренными дикими глазами набросившийся на одноклассника. А потом темнота. Удар был откуда-то сзади и повалил с ног. - Очнись, Чонгуки! Пожалуйста, открой глаза, у тебя, кажется, кровь на голове… - дрожащими губами бормотал Юнги, склонившийся над Чонгуком, едва разлепившем веки. - Не паникуй, я знаю, что делать в таких случаях, ты только не мотай его из стороны в сторону. Тэхен выглядел страшно испуганным, хоть старался рассуждать трезво, но трясущиеся руки и влажные глаза выдавали его состояние. - Ребя-я-я-т, как я рад вас видеть в целости и сохранности… - почти шепотом пробурчал Чонгук. - Как же хорошо. Как хорошо. - Придурок, я думал ты умер! - всхлипнул Юнги и легонько пнул кулаком в грудь Тэ. - От меня так просто не отделаешься, Юнги-я, - Чонгук улыбался во все 33. - Ты здорово меня напугал... Скажи, зачем полез в драку? Ыну ведь в два раза больше тебя! - затараторил Тэхен. - Он говорил про тебя плохие вещи. Взгляды парней пересеклись. - Дурак, - тихо, с теплотой в голосе прошептал Тэ. - Это из-за твоего отца, он ведь снова распускал руки. Я не мог молчать. Прости. - А ты снова порезал себя. Я видел под кофтой, когда ты убирался. Тэхен рухнул на землю прямо рядом с Чонгуком. Друзья одновременно произнесли: - Идиот, - и удивленно переглянулись. - Боже, меня от вас тошнит… - с обидой сказал Юнги, все это время сидевший рядом. Он упал между друзей и крепко прижал к себе обоих руками. *Конец FLASHBACK* - Знаешь, а он мне вчера звонил после вашей встречи. Я дежурил в больнице с вечера и забыл телефон в кабинете, а когда вернулся, увидел 15 пропущенных от Тэ, - начал Чимин, - он обещал рассказать все в подробностях о свидании. Ему хватило одной единственной фразы, чтобы до меня дошло, кто такой этот таинственный незнакомец. Тэ сказал: «Чимини, кажется, я начал дышать, я нашел недостающий пазл». Чонгук схватился за голову и зажал лицо в ладонях. - Я очень скучал. И сейчас скучаю…по его вечно растрепанным волосам, незаправленной рубашке, улыбающимся глазам, медленной походке. Прошло 11 лет как мы, как я… - Чонгуку было тяжело говорить, - и не было дня, чтобы я не думал о нем хотя бы минуту. - Я заезжал утром к нему и… не знаю, я давно не видел Тэ таким… Тэ. Каким он был в 15, или 17, - тихо произнес Юнги, разглядывая остатки алкоголя на дне бокала. Телефон Чимина зазвонил. После пары коротких фраз тот потянулся за пальто. Пак Чимин всегда был одет «с иголки» - его костюмы в клетку, полоску, черные, серые, коричневые не поддавались счету. Натуру вечно заигрывающего романтика никак нельзя было соотнести с внешней «офисной» строгостью. Можно подумать, что стиль Чимина сформировался под влиянием врачебной деятельности и высокой должности, но он был таким всегда, с самого знакомства. - Любимые, мы «отрываемся» уже 3 часа, а мне пора на вечерний обход, увы, работа вынуждает оставить вас, - Чимин положил телефон в карман дорогого, шоколадного цвета пальто и направился к выходу. - Бывай, - в один голос ответили сидевшие за баром. - Юнги, дорогой, будь любезен, позвони мне через часа 4, надо поговорить, - бросил вдогонку Чимин, переступающий порог кафе. - Еще раз он назовет меня «дорогой», и я прижму его к стенке и сожру. Но начну с губ. - Юнги-я, порой мне кажется, что я все еще жив только потому, что жду вашу свадьбу. Когда ты уже признаешься? – жалобно протянул полупьяный Чонгук. - Когда он перестанет считать меня младшим братом. *** Юнги любил странные вещи. Еще в детстве, когда он постоянно в одиночестве ошивался по улицам поселка, собирая занятную мелочевку: оставленный на качелях фантик, круглый камень, окурок, найденный под засохшим кустом. Сейчас же весь дом был завален старыми комиксами, монетами разных стран мира, амулетами из китайского магазинчика, кружками всех цветов и форм. Сидя на диване, Юнги вертел в руках железную зажигалку, с узором в латиноамериканском стиле, разрисованную четырьмя корявыми инициалами: М.Ю., Ч.Ч., П.Ч. и К.Т. На плазменном телевизоре, занимавшем большУю часть стены, высветилось время - 2:00. - Юнги-я, рад тебя слышать, хоть и расстались несколько часов назад, - раздался из динамика, всегда успокаивающий Юнги, голос Чимина. - Новая информация? - довольно сухо ответил первый. - Я не хотел обсуждать это при Чонгуке, хотя ему следует знать в первую очередь, но об этом позже. Вчера я оперировал одного их человека, его привез крайне неприятный мужчина, которого, гарантирую, раньше не было среди «доставщиков». Он все время оставался в кабинете и пристально смотрел мне в затылок, было не по себе. А под конец ему позвонили. Юнги напрягся, спустил ноги с дивана и начал подниматься. - «Отдали не весь товар, что делать?» - Чимин постарался сымитировать интонацию. - По голосу мне показалось, что он потерял самообладание или раздражен, я не знаю. Как думаешь, появление нового человека может означать, что они уже в курсе воссоединения наших красавчиков? - Он тебе угрожал? – с беспокойством заговорил Юнги. - Мне? Нет. Почему ты спрашиваешь? Лучше думай о безопасности тех двоих. Все снова ломается. - Я понял, надо обсудить это с Чонгуком. Мы должны встретиться с Намджуном через 3 дня, а он не в нужном состоянии. Чимин, послушай меня внимательно. Обещай, что не будешь поступать необдуманно и подвергать себя опасности, – Юнги так сильно сжал кулак, что ногти оставили кровавые следы на ладони. - Юнги-я… - смягчившись ответил собеседник, - обещаю, глупышка. Юнги бросил телефон на стол и без сил опустился на диван. Впереди была долгая бессонная ночь.