OUTRUN

Тэхен почти не спал последние пару дней - мучили кошмары. Не то, чтобы это было в новинку, но причиной могли послужить таблетки, количество которых в баночках не уменьшалось с начала недели. Он не был ответственным в приеме лекарств, зато Чимин не забывал ежедневно напоминать о лечении смс-ками в стиле: “Дорогуша, конфетки для взрослых сами себя не съедят” или “То, что разбросано по всем углам твоего дома - не отрава для крыс, а таблетки, не забудь принять ;)”. Такая озабоченность здоровьем со стороны лучшего друга иногда напрягала Тэ, но он всегда повторял, что семья - самое ценное, а именно, единственная причина жить. Полтора часа с закрытыми глазами и подъем в холодном поту - классическое утро. Настроение было хуже некуда, но после того, как на экране телефона высветилось короткое “скоро буду” от Чонгука, непроизвольная улыбка сама по себе возникла на отекшем, с синяками-Марианскими впадинами, лице Тэхена. Наспех заправив постель и совершив “бодрящую пробежку” от комнаты до туалета, парень сел на пол перед дверью и принялся пилить взглядом наручные часы, мысленно подгоняя стрелку. Пригласить в дом человека, с которым знаком меньше недели? Ничего страшного, думал Тэ, я просто хочу стать к нему ближе, показать как живу, рассказать о том, что не дает спать ночами. В дверь постучали и он сорвался с места, едва не упав на вымытый до блеска прошлым вечером пол. - Доброе утро, Тэхен, - с улыбкой заговорил высокий стройный человек, стоящий на пороге. - Доброе, - смущенно ответил Тэ. - Ты проходи, не стесняйся, прости за беспорядок, я просто не способен содержать в чистоте даже собственную квартиру. - Не беспокойся об этом, я приехал побыть с тобой, а не оценивать интерьер и уровень пыли на шкафу. Парни засмеялись. Проследовав на кухню, Чонгук поставил на стол шоколадный торт и занял стул напротив нервно поправлявшего футболку Тэ. - Не может быть, как ты узнал, что я обожаю этот торт? - начал хозяин дома с ползущими вверх от удивления бровями. - Я тонкий психолог, - Чонгук неловко почесал макушку. - Один раз взглянув на тебя, уже могу сказать, что ты предпочтешь на десерт к утреннему кофе. - Ты серьезно? - Шучу конечно, это совпадение. Я тоже люблю шоколадные торты, - засмеявшись ответил Чон. - Знаешь...я очень ждал твоего прихода, - в совершенно непосредственном тоне сказал Тэ. Внутри Чонгука все сжалось. - И вот я здесь… - задумчиво выдавил из себя черноволосый. - Это странно, но я испытываю непреодолимое желание поделиться с тобой всем, что меня беспокоит, я понимаю, ты человек занятой и не пристало тебе возиться и выслушивать такого…меня. Мы знакомы всего ничего, но меня не оставляет чувство, что знаю тебя тысячу лет. Чонгук не мог пошевелиться. Тэхен продолжил после небольшой паузы, будто бы собираясь с мыслями: -Прости за такие откровенности от малознакомого типа, но, пожалуйста, дай мне шанс стать ближе, поделиться личным, шанс понять и тебя. В голове Тэхена смешались мысли. Ему не впервой за последние годы было не понимать, что происходит внутри самого себя, но Это чувство было чем-то новым. Обычно он ощущал страх, ненависть к себе, разочарование, благодарность друзьям, сострадание, радость от нахождения “семьи” в виде Чимина и Юнги рядом, что угодно, но точно не Это, оно казалось выше всего остального. - Послушай, Тэхен, я хочу, чтобы ты знал - тот, кто всегда выслушает и постарается понять, сидит перед тобой. Я разделяю твое смятение и странные ощущения, потому что чувствую то же самое, и стать друг-другу ближе - это все, о чем я мог мечтать последнюю неделю… - “последние 11 лет” исправил про себя Чонгук. Стол, разделявший молодых людей, вдруг показался стеной, которая разбилась вдребезги, и теперь между ними не было ограничений. Только две пары глаз, тонущих друг в друге. - У меня проблемы с памятью. Я вышел из больницы полтора года назад и с тех пор каждый день обязан питаться на завтрак, обед и ужин таблетками, - Тэхен обреченно махнул рукой в сторону баночек на полке. - Понимаю, такая информация едва ли выставит меня в хорошем свете, но это правда, пусть и жестокая. Врачи говорят, что мой случай уникальный - помню себя полностью до 15 лет, помню смерть отца, помню его последние слова, своих друзей. Период с 15 до 20 для меня как картина, на которой художник замазал лица людей - смутно, в общих чертах. Мои друзья, верней…моя семья - их зовут Юнги и Чимин, ближе этих двоих для меня никого нет. Ты бы знал, как они мне помогали, - на глазах выступили слезы, - как навещали меня в больнице каждый, абсолютно каждый день на протяжении года, - руки Тэ тряслись и он сжал их в кулак, - они никогда не просили ничего взамен. Ради них я сделаю, что угодно. Когда очнулся на больничной койке 2 с лишним года назад, первым, что услышал, было: “Ким Тэхен, вы провели в коме 3 года”. Мой мир был разрушен. Полностью. Единственное, чего я желал больше всего - быстрее сдохнуть на этой самой белой кровати, - слезы градом покатились по щекам Тэ и он принялся вытирать их рукавом любимой кофты. - Прости. Не могу говорить об этом спокойно. - Ничего, продолжай. Пожалуйста, - Чонгук не отрывал глаз от Тэ, как завороженный, на протяжении всего монолога. Ему чудилось, будто малейшее движение и Тэхен рассыплется на маленькие кусочки как фарфоровая кукла. - Мне часто снятся кошмары, - продолжил собеседник. - Я почти не помню их наутро, но доктор сказал, что возможно так ко мне возвращаются воспоминания…образами, через сны. Но, Чонгук, это кошмары! - Тэ сорвался на крик, - Я потерян. У всех людей есть прошлое - ошибки, первая любовь, выпускной, путешествия с друзьями на машине… а меня этого, как-будто, лишили. Я - человек без прошлого и будущего. Чонгуку хотелось кричать. Биться головой о стену. Ногтями разорвать свою грудь, вытащить сердце и отдать его Тэхену навсегда. Его Тэхену. Если бы не этот стол между ними, он давно бы схватил Тэ и прижал к себе. Рассказал бы все. Все: их знакомство, ночные прогулки, первая драка, первая и единственная ссора по пьяни, поездка с Чимином и Юнги к морю, марафон на велосипедах всей компанией… Первый поцелуй. Второй. Третий. Их первый раз…неловкие движения в темноте у открытого окна, от которого веяло теплым летним ветерком. Чонгуку стало плохо. Невысказнные слова поднимались вверх по горлу и вставали комом, смешавшимся со слезами, которые Чонгук безуспешно пытался проглотить. - Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. И ты полностью прав: я - сумасшедший. Справка есть. Два года ада и в моей больничной карте появилось еще с десяток диагнозов. Но ни разу я не чувствовал себя настолько полноценным, как сейчас, после встречи с тобой. Понимаешь? Чонгук не мог выговорить ни слова. Его мутило. Первое, что пришло в голову - ударить себя. Чонгук размахнулся трясущейся рукой и со всей силы впечатал кулак себе в грудь. - Ты в порядке? - дрожащим голосом закричал Тэхен, вмиг очутившийся рядом. Как и планировалось, удар привел Чонгука в чувства. Только, теперь стало очень больно. Не так, как было все эти годы. Чонгук привык ощущать иную боль, по сравнению с которой физическая не шла ни в какое сравнение. - Д-да, прости, что н-напугал. Тэхен взял руку Чона в свою и заговорил снова: - Посмотри мне в глаза. - взгляды столкнулись, - Прошу, будь честен. Если ты не захочешь продолжить общение - я пойму и не буду винить, - Тэхен выглядел чертовски несчастным. Он улыбался и плакал, продолжая шептать, - только скажи правду. Дыхание Чонгука было сбито напрочь. Он не плакал, не смеялся. Он задыхался. Пытаясь преодолеть сопротивление организма, произнес: - Дурак.

***

- Так или иначе, ты не должен оставлять его ни на секунду, - крайне серьезным тоном говорил Чимин, не отводя твердый, будто режущий взгляд от карих глаз Юнги. - А у меня есть варианты? - сдался тот. - Верно, нет, - горько усмехнулся Пак. - Ни у кого из нас нет и никогда не было такого…варианта. Друзья пили кофе, сидя за круглым столом в квартире Чонгука. Приближение момента Х накалило обстановку, казалось, даже воздух стал обжигающим. - У нас нет никаких гарантий, что Намджун явится, - Юнги бурчал себе под нос, пытаясь мысленно усмирить бешеный сердечный ритм под настойчивым взглядом Чимина. - Явится. Будто принципы мафии не знаешь: слово - закон, не в их правилах нарушать обещания. По лицу Чимина никогда нельзя было сказать - рад он или грустит, разочарован или смущен, напряжен или расслаблен. Юнги порой мерещилось, что он всегда носит невидимую маску, которая изредка сменяет запрограммированные выражения. Прекрасная, восхитительная маска. - Тогда - явился, - ответил Юнги и смог перевести взгляд на свои пальцы, которые нервно отстукивали ритм по дереву стола. Чимин остался неподвижным, но почти перестал дышать. В течение всего дня он находился на пике эмоционального напряжения и сейчас готов был сорваться, но привычка скрывать все глубоко внутри, быть опорой и поддержкой для близких, тем, кто никогда не скажет “я не могу” или ответит на просьбу “нет”, крепко удерживала его над огромной душевной пропастью. - Малыш, расслабься, выглядишь так, словно влетел на велосипеде в кучу навоза. Юнги усмехнулся и не стал молчать: - Долго еще издеваться будешь? У меня тогда обе коленки были в кровь разодраны и вывихнуто плечо, а вы ржали как гиены. Я не знал - рыдать, бить вас или смеяться вместе. - Скажи спасибо, что я уже тогда читал книги по медицине и смог немного помочь, - ответил с напускной сердитостью Чимин. Из дверного проема послышался голос: - Не хотелось нарушать вашу идиллию, но пора выезжать. - Чонгук… И давно ты там стоишь? - поинтересовался Юнги. - Примерно с момента, где ты вписался в кучу навоза. В ответ раздался звонкий, по-детски чистый, смех Чимина. *час спустя* Как часто вы запоминаете лица прохожих? Порой по пути куда-то посещает мысль: “сейчас запомню этого человека на всю жизнь и никогда не забуду”. Вы напрягаетесь, вглядываетесь в первого встречного и стараетесь в деталях запечатлеть в памяти образ безымянного прохожего. Только, через пару мгновений в голове даже не остается воспоминаний о том человеке, кажется с каштановыми, а может, черными волосами? Приближаясь к месту, Чонгук пытался запомнить каждого человека, случайно(или нет?) находившегося в округе. Получалось плохо. С грязно-серого неба капал мерзкий мелкий дождь, неприятно касавшийся кожи, будто сотни микроскопических игл. К его собственному удивлению, сердце билось в привычном ритме, а руки статично раскачивались в темп ходьбы. Эмоции, которые вышли наружу несколько часов назад полностью опустошили Чонгука, оставив после себя красные глаза и синяк на груди. - Только попробуй накосячить, - негромко, в приказном тоне сказал Юнги. Чонгук ничего не ответил, ограничившись кивком головы. Пара минут, думал Чонгук, и он снова увидит Намджуна, как в тот день, когда жизнь стала адом. Завернув за угол серого разрушающегося строения, Юнги и Чонгук синхронно остановились. - Я уже начал думать, что ты кинул нас, как тогда. Чонгуки. Говоривший стоял на расстоянии 5 метров. Серые крашеные волосы, коричневая куртка, кожаные перчатки с открытыми пальцами, высокие черные ботинки, догорающая сигарета в руке. - Намджун, - хрипло ответил Чонгук. В голове бесконтрольно начали проноситься воспоминания, которые он мечтал бы вырезать из памяти навсегда. Юнги легонько коснулся его спины и стало немного легче. - А ты сильно изменился. Выглядишь ужасно, - усмехнулся Намджун, обнажив белые зубы с выступающими верхними клыками. - Чего нельзя сказать о тебе, - отозвался Юнги, - хорошеешь с годами. - Спасибо за комплимент, я тронут, только ты собрал нас здесь не для сопливых бесед, не так-ли, Чонгуки? За все время Намджун ни разу не отвел взгляд от темных, ничего не выражающих глаз Чонгука. - Осталось 4 месяца, Намджун, - без колебаний в голосе вступил Чонгук, - и я хочу, чтобы ты и твой…”босс” или как это у вас называется, сдержали обещание. - Обещание? Что-то не могу вспомнить такого, - невинно состроив детскую гримасу, ответил член мафии. Чонгук, не контролируя злость, рванул вперед. Юнги резко схватил его обеими руками и потащил на прежнее место. - Издеваешься, сука? - с криком вырвалось из груди Чона. “Угомонись, он провоцирует” - прошептал Юнги и отпустил Чонгука из рук. - Тише-тише, в твоем положении я бы так себя не вел. Ты, видно, спутал, потому как не мой, а Наш “босс” действует только в своих интересах и такому как Ты, ничем не обязан. - Намджун неспешно сделал затяжку, - Тем не менее, сейчас он в хорошем расположении духа и за твою преданную многолетнюю службу может сделать исключение. - “Может?”, ты говоришь “может”? Да я пахал на тебя и твоих… сраных выродков 8 лет, - Чонгук цедил каждое слово и чрезмерно жестикулировал, - и сейчас ты говоришь “может”...? А не ты ли мне говорил, что Он оставит его в покое, если я буду выполнять все поганые указания твоего ненаглядного подонка!? - Следи за языком, Чонгуки, - сурово отозвался Намджун. - Я слов на ветер не бросаю. Как и говорил, постараюсь решить твой вопрос. Но обещаний, что все будет по-твоему, никто не давал. Уяснил? Чонгук молчал. Его била крупная дрожь. Стоявший рядом Юнги сжал кулаки с такой силой, что перестал чувствовать руки. - Имей терпение. До скорого, - закончил Намджун после небольшой паузы и сел в машину с тонированными стеклами, которая все время ждала позади. Автомобиль тронулся, оставляя на сырой грязи следы от протекторов, и скрылся из поля зрения. Один из парней продолжал стоять как и прежде, а второй медленно согнулся в ногах и положил лицо на колени. - Тварь… - отчаянно выпалил Чонгук, - мерзкая, обдолбанная паскуда. Юнги постарался вернуть Чонгука в стоячее положение и приобнял друга одной рукой. Двое людей стояли под дождем, уткнувшись друг-другу в плечи.