OUTRUN

В клинике толпился народ, ожидающий приемов, бегали врачи, спешащие принять пациентов и удалиться на обеденный перерыв. Самая большая очередь расположилась у кабинета на втором этаже, дверь которого украшала табличка “Пак Чимин”. Чимин всегда был сдержан, рационален, не разменивался на пустяки, не тратил время на бессмысленные развлечения и старался держать разум холодным. Такие жизненные принципы всегда отменно работали, пока дело не доходило до его друзей. Доктор не умеет показывать свои настоящие эмоции и чувства, которые не могут пробиться через толстый барьер внешнего безразличия и незаинтересованности. Пациенты нередко писали жалобы на молодого гения, основываясь на “неприветливом надменном лице”, которые выбрасывал глав.врач. Клиника охотно шла Чимину на уступки - выходные и отгулы по его просьбе, посторонние люди на рабочем месте(в лице низкого темноволосого парня). Такое отношение руководства было вызвано не “блатом” или дружбой, а особыми заслугами доктора Пака, который почти ежедневно проводил сложнейшие операции и принимал уйму пациентов, что покидали клинику здоровыми. Отработав до полудня, Чимин спустился в столовую с диким голодом и желанием съесть пару тарелок горячего рамена. Коллеги недолюбливали перспективного врача, одетого в дорогую брендовую одежду, со взглядом хладнокровного убийцы - это не писалось с их представлением о “добром дяденьке враче”, которому они пытались соответствовать. За глаза остальные отзывались о нем, как об “эгоистичном коротышке”. Заняв свободный стол, Чимин принялся поглощать всю еду, которую только можно было купить в столовой. С воодушевлением съев несколько кусочков омлета, он потянулся за соком и от неосторожности, смешавшейся со страшной усталостью, опрокинул его на рубашку. Любимую рубашку. До конца обеденного перерыва оставалось чуть больше получаса, а до дома была слишком далеко. Как на зло, прошлую сменную одежду, которая всегда ожидала в кабинете, он отвез домой постирать. Голову посетила блестящая идея - в паре минут ходьбы от клиники жил Юнги, у него точно должна быть хоть какая-то приличная одежда, необходимая Чимину, который всегда стремился поддерживать имидж. - Малыш, - громко произнес Чимин, открывший дверь квартиры друга, - я пришел позаимствовать твою прекрасную одежду. Еще со времен знакомства, компания условилась, что у всех должны быть ключи от домов друг-друга. Мало ли что. Никто не отзывался. Бросив ключ на столик по близости, Чимин направился в комнату Юнги, надеясь “ограбить” того в собственное отсутствие. Из шкафа высовывалась куча из одежды всех цветов и моделей. Стараясь раскопать что-нибудь более-менее официальное, Чимин на ходу аккуратно складывал футболки, штаны, кофты, формируя аккуратные стопочки. - Эй, что ты здесь…делаешь? - еле слышно донеслось со стороны кровати, которая стояла у противоположной стены, куда Чимин даже не взглянул. - Напугал, Юнги-я-я, - протянул Пак и обернулся на голос. - Юнги? Юнги-я…? - с крайне напряженным лицом повторял Чимин, приближаясь к лежащему другу. - Малыш, ты чего? Заболел? Юнги мутными красными глазами пытался сфокусироваться на знакомой фигуре, но не мог. Он кое-как приподнялся на трясущихся локтях и, что-то осознав, отвернулся к стене. Чимин оперся коленом на кровать и потрогал лоб друга. - Не горячий. Ну-ка посмотри мне в глаза. Тот никак не реагировал, казалось, он даже не слышит Чимина. - Юнги, - приказным тоном продолжил врач. - Я сказал, повернись. Игнорируя безразличие Юнги, Чимин силой схватил младшего и развернул к себе. - Какого… *FLASHBACK* - Будешь чипсы? - с воодушевлением крикнул Тэхен, заходя в комнату Чонгука. - Спрашиваешь… Неси, - Чонгук сидел на кровати и листал учебник биологии. Тэхен с грохотом бросил рюкзак в угол и с ногами забрался на кровать, протягивая шуршащую пачку с надписью “сырный вкус”. - Слушай, надо поговорить, - уже серьезно начал Тэ. - Валяй, - Чонгук улыбался и поедал содержимое пакетика с бешеной скоростью. - Почему ты не был у психолога уже месяц? Улыбка сошла с лица парня, сменяясь на поджатые губы и недовольный взгляд. - Потому что мне там нечего делать. - А я так не думаю. - Тэхен взял друга за руку, - Не обманывай самого себя, - и медленно начал закатывать рукав Чонгука. Оба уставились на многочисленные белые, розовые и красные полоски, переплетающиеся в уродливые угловатые узоры. - И меня, - добавил Тэ. Чонгук закатил глаза и прошептал: - И не пытался. От тебя все равно ничего не скроешь. Мы же живем вместе, то у тебя, то у меня. Тэхени, ты знаешь меня как облупленного, поэтому скажу прямо - легче от того, что я рассказываю о своих проблемах чужому человеку, не становится. Я продолжаю чувствовать поглощающее чувство вины и страх. Я устал бояться за Юнги, за Чимина, за тебя, за себя, - Чонгук взял обе руки Тэхена в свои. - Понимаешь, когда внутренняя боль становится слишком сильной, единственный способ заглушить ее, хотя бы на время - это физическая боль. Я знаю, что ты переживаешь и ищешь способ помочь мне, но, послушай, брось это, не трать время. Просто прими как должное. Тэхен, сидящий напротив, крепко сжал ладони Чонгука и опустил голову. - Какой же ты дурень, Гуки. У меня нет цели давить на тебя или принуждать к чему-либо, но…Юнги, Чимин и я сильно беспокоимся о твоем состоянии. Я знаю, что ты привык не показывать слабость, хочешь казаться сильным, быть достойным старшим братом Юнги, другом, на плечо которого можно опереться, но, прошу, услышь меня. Делиться тем, что ты чувствуешь на самом деле - это нормально. Как ты говорил? Мы - Семья. Чонгук, если ты хочешь стать настоящей опорой для нас, то тебе нужно перебороть себя и попытаться решить проблемы, так крепко засевшие в голове, - Тэхен уткнулся своим лбом в лоб Чона. - Разве я давал повод думать, что не поддержу? - “Израненная душа”… - зажмурившись, прошептал Чонгук. - “Ищет выход”… - подхватил Тэ, продолжая упираться в голову друга. - “Разрывая плоть”... - Так “закрой глаза” и доверься. Мы поможем тебе выбраться из этого ада. *конец FLASHBACK* Чимин ходил по комнате из стороны в сторону, периодически спотыкаясь о разбросанные книги, неизвестного происхождения дудку, лимитированные банки от газировки и множество других странных вещей. Юнги, еле держась, опирался на стену, раскинувшись на кровати, и постепенно приходил в себя. - Объясни мне одну простую вещь… - ужасно раздраженно выцеживая слова, Чимин резко встал и оперся обеими руками на поверхность одеяла прямо перед Юнги. - Зачем? Юнги молчал. - В молчанку играем. Просто прекрасно! - Чимин оттолкнулся от кровати и угрожающе выпрямился. - Ты понимаешь, что это очень опасно? Ты понимаешь, что с этого невозможно слезть? Ты понимаешь, сколько мне пришлось вытаскивать с того света таких, как ты, потому что все органы отказывались работать? Я так не думаю. Я думаю, что ты Вообще не пользовался мозгом, прежде чем взял шприц с дурью! - он громко выругался и рухнул на пол, спрятав голову в руках. - Самое страшное…что я этого не замечал… Недостаточно уделял тебе внимание… - Замолчи, - тихо донеслось от Юнги. Он пустым взглядом смотрел в одну точку, а по правой щеке текла слеза. - Малыш…скажи, что это был первый раз, что у тебя нет зависимости, что я просто ошибся, - обреченно выдавливал Чимин, борясь с рвотными позывами от резко наступившей паники. - Два. Чимин посмотрел в уставшие глаза Юнги. - Два года назад они привезли первую партию в кафе. Когда Тэхен был в больнице, а Чонгук исчез, я не знал, что делать и как справиться со всем этим. А тут появились они. Я сломался и…решил попробовать. Впервые за два года Чимин почувствовал щемящую боль в груди. Ему было так плохо, что хотелось шагнуть в окно и забыть обо всем, что только что узнал. Сдаться и перестать чувствовать что-либо - разве не лучший выход, когда “железный Чимин” не уберег лучшего друга, о котором обещал заботиться? Ледяная маска с хрустом начала трескаться, а наружу отчаянно пробивались слезы. - Ты ведь не согласишься лечь в клинику, я знаю... - сглатывая подступивший ком, Чимин с тайной надеждой обратился к другу, боязливо заглядывая в чужие влажные глаза. Юнги медленно замотал головой и ответил: - Я все контролирую. Поверь. В любой момент могу бросить. - Что!? - Чимин истерически засмеялся не своим голосом. - Бросить? Ты 2 года сидишь на наркоте, состав которой известен только боссу мафии, и говоришь мне, что бросишь в любой момент? Ты либо дурак, либо…под кайфом. - Успокойся, Чимин, - Юнги слез с кровати, приблизился к другу, взял за вяло опущенные плечи и обнял. Чимин заплакал. Он рыдал, уткнувшись в грудь дорого человека и бесконечно повторял, как в бреду: “это я виноват, только я, прости, малыш…” *9 часов спустя* За баром стоял Чонгук и смешивал несколько разноцветных жидкостей, периодически поглядывая на Тэхена, который пел заунывную серенаду в караоке. Юнги заказал систему еще в прошлом году, но повода для использования не было до этого момента. Тэ заходил в кафе только 2 раза - страшно не любил общественные места, да еще и в такой дали от дома. Раздав в руки 4 стакана со льдом и напитком, Чонгук занял место за крайним столиком поближе к вошедшему во вкус Тэхену. Тот, очевидно, перестал замечать что-либо вокруг, сфокусировавшись на экране с бегущим текстом. - У него такой красивый голос, - шепнул Чимин, занявший соседнее место. - Ты еще не слышал, как он в 20 зажег с “Survivor/Nathaniel Rateliff”, за 6 лет я не встречал более эффектного исполнения. - Чонгук, тебя что-нибудь беспокоит? - неожиданно заинтересовался Пак, - Кроме нашей ситуации, разумеется. Чонгук слегка смутился и состроил задумчивое выражение лица. - Каждую секунду своей жизни я переживаю за 3 людей, которые постоянно влипают в неприятности и чувствуют себя самыми одинокими, - он посмотрел в глаза Чимину, как бы намекая: “это я и про тебя”. Чимин молча пересел за столик Юнги и стал рассматривать содержимое стакана. Чонгук старался уловить каждое слово, каждый звук, произнесенные Тэхеном. В такие моменты он испытывал двойственные чувства: вроде бы все хорошо, самые близкие люди в паре шагов, любимый человек искренне улыбается в ответ, но в душе неспокойно. Он всегда знал, что за белой полосой неизбежно следует черная. Сколько раз жизнь будет уничтожать Чонгука? Сколько раз она уже это сделала? Предвидение чего-то плохого не давало ему почувствовать спокойствие хотя бы минуту - каждая клетка тела была до предела напряжена в ожидании неминуемой опасности. Чонгук подошел как можно ближе к Тэ и взял второй микрофон, начав подпевать под медленную “Hugging you”. - Смотрю на них, хочется порадоваться, а не могу, - задумчиво бурчал Юнги, первым опустошивший стакан. - Не ты один. Я бы многое отдал, чтобы перестать испытывать тревогу. С такой перспективой, мне придется закончить карьеру в 30 лет, выйдя из клиники не лучшим хирургом, а психопатом с тремором и больным сердцем. Чимин выглядел несчастным. Глядя на него, у Юнги и прерывалось дыхание. Он сам был в страшном состоянии после произошедшего днем и готов был исчезнуть, лишь бы не сталкиваться со взглядом Чимина. - Я не думаю, что у кого-то из нас есть шанс быть счастливым после всего, что произошло. Такие события не могут не оставить следа в подсознании. Это чудо, что мы все еще не в дурке, - Юнги смотрел на поющую пару, радостно держащуюся за руки и не разрывающую постоянный зрительный контакт. - Ты чертовски прав, - усмехнулся Чимин, делая глоток. - У мафии крупные планы на этих двоих, - Юнги махнул рукой в сторону Тэ и Чонгука. - Это не новость, но мы до сих пор даже не знаем, почему весь этот ад начался, а следовательно, не можем предугадать следующий шаг. У нас нет выбора, кроме как опережать ублюдков, а вместо этого мы не можем сойти с мертвой точки. Сейчас в подсобке лежит несколько коробок с дозами наркоты, которая служит единственным связующим звеном между мной и мафией. Иного выхода просто нет. Ты можешь меня ненавидеть, осуждать, презирать, но я начинал это ради вас. Я не должен такое говорить. Перекладывать ответственность тоже не собираюсь. Но знай, что единственная причина - это желание защитить самых дорогих мне людей. Чимин понимал это, как никто другой. - Я никогда тебя не осуждал и не стану. Повторю свои же слова: “Я-твой друг”. Малыш, принуждать тебя лечиться или завязать - бессмысленно. Если бы я не знал тебя 10 лет, то, вероятно, уже вызвал бы санитаров и вез в больницу, - Чимин оперся локтями о столик и положил подбородок на кулаки. - Пообещай одну вещь, нет, дай слово, что, как только появится хоть малейший намек на опасность - ты позвонишь мне. - Обещаю… Вспотевшие от старательного исполнения, Чонгук и Тэхен уселись рядом с друзьями и принялись глотать воду. - Мои уши побывали в раю, - прокомментировал творчество Чимин. - Я не знал, что Чонгук такой талантливый… - восхищался Тэ. - Та верхняя нота навсегда останется в моей памяти. - Не обольщайтесь, - наигранно заговорил Юнги. - Сейчас папочка покажет класс. Он взял микрофон и выбрал на дисплее “Sideways/Citizen Cope”.