OUTRUN

- Чонгук, почему ты хотел себя убить? “ Счастье — это чувство свободы от боли”, не так-ли, Гуки? - Ч-что? - переспросил он спустя несколько бесконечных секунд. Моя вселенная - это боль. - Пока ты приходил в себя после инцидента, мы с Чимином, Юнги и Хосоком неплохо провели вечер за рюмкой-другой, а наш младший, как ты, судя по всему, знаешь, плохо себя контролирует после алкоголя, ну и… - Тэ будто пребывал в другом мире, пока разъяснял свой странный вопрос - взгляд блуждал по окну, руки аккуратно лежали на коленях, придавая образу еще больше отстраненности. - Они с Чимином улеглись на бар и стали ностальгировать. Думаю, несложно представить мое удивление, когда Юнги начал вспоминать, как ты “явился другим человеком, весь израненный изнутри”. Еще одна сторона натуры Тэхена - подавляющая серьезность. Понятие энергетики хорошо знакомо каждому, порой, присутствие одной единственной личности рядом заставляет думать о чем-то тяжелом и мрачном, чувствовать себя маленьким и ничтожным, глупым и жалким. Чонгук не был слабым и они отлично дополняли друг-друга - два непростых человека. Но бывало, что Тэ критически сурово и тихо начинал говорить, отчего любому волей не волей становилось не по себе. (даже психиатр в больнице обозначил двойственность характера сложного пациента) - Ты можешь не отвечать, если это часть того, что ты хочешь сохранить внутри себя, но мне хотелось бы знать о твоих личных проблемах, ведь сам ты почти все знаешь обо мне, - Тэхен ненадолго закрыл глаза, словно хотел повесить на лицо другую “маску”, но открыв их, он вновь глубоким испытывающим взглядом уставился на Чонгука. Пообещай, что найдешь меня в любой точке Вселенной и отведешь домой. - Я…сделал много плохих вещей. Чонгук все еще неподвижно сидел в неудобном положении, игнорируя челку, нависшую на правую половину лица, затекшие ноги и нелепо раскинутые на одеяле руки. - 6 лет назад я попал в сложную историю, - голос был тихим и ровным, не дрожал и не сбивался. Происходящее напоминало исповедь. - Мне пришлось(я захотел) совершить действительно ужасные вещи, за которые буду расплачиваться всю оставшуюся жизнь. Не могу сказать, что жалею, более того, я сделал бы это снова. Но…тяжесть содеянного ни на секунду не покидает разум. Это очень тяжело. Я все помню и не могу забыть, даже если бы хотел. Наверное, только что я разрушил твое представление обо мне, но это та правда, которую ты должен был услышать. Юнги знает, что произошло, он знает, каково мне было и вряд ли кому-то рассказывал истину. Да, мы знакомы очень давно - скрывать уже бессмысленно, - Чонгук впервые за несколько минут моргнул. - “Ложь - тот же алкоголизм. Лжецы лгут и умирая.” - Чехов? - вмешался Тэ, не упустивший из внимания ни единого слова из произнесенного откровения. - Он самый, - Чонгук выглядел подавленно. Не было слез и истерики, которые зачастую являются неотъемлемой частью тяжелых и гнетущих воспоминаний, вместо них была пустота - душевное отсутствие, которое всегда отражается в глазах говорящего о своих грехах. - Мне есть в чем раскаяться на смертном одре перед тем, как уйти на тот свет, но сейчас я обязан делать то, что пообещал самому себе. Правильнее сказать - одному человеку. Тэхен взял руку парня в свою - она была холодной и сухой, как у рептилий. - “Нельзя уйти от своей судьбы - другими словами, нельзя уйти от неизбежных последствий своих собственных действий”, - процитировал Энгельса Тэхен. - То, что ты совершил, твои личные муки и страдания - исключительно твое личное дело. Когда мне было плохо, ты старался поддержать как мог, всячески убеждая, что моя боль равно твоя боль. И я хочу донести до тебя точно то же самое. Не помню, говорил я это или нет, но в моем понимании любовь - это дар нести общую боль вместе, - Тэ поднес руку Чонгука к своей груди, откуда под ладонью чувствовались глухие ровные удары сердца. - Я выбрал тебя - это мое решение. Я принял тебя целиком и полностью со всеми недостатками, тайнами из прошлого и недосказанностями, поэтому, будь добр, положись и на меня, к чему эта односторонняя жертвенность? - голос звучал чересчур серьезно. Пока жив я - будешь жить и ты. - Тэ… я… Расправив руки, словно крылья, полетел вниз. - Я люблю тебя, - спокойно сказал Тэ, продолжая держать руку Чонгука у сердца. Чонгук смотрел в глаза, которые являются причиной всего, что произошло в его жизни. Он родился для них, жил и живет для них, умрет для них. Почему судьба решила именно так? Фатализм - не есть его способ объяснить то, что этим двоим приходится нести на своих плечах, ломая ключицы, ребра и позвоночник, а то, к чему пришли отчаявшиеся люди, потерявшие всякую надежду на милосердие от жизни. - Даже если я не такой, каким хочу казаться? - Даже если ты убьешь меня, - с теплотой и усмешкой, неожиданно возникшей во взгляде, тихо сказал Тэ. Бум. Сердце качает кровь, ударяясь о грудную клетку. Может, оно хочет вырваться? Поэтому весь цикл человеческого существования оно так отчаянно пытается пробить крепкую плоть? Вот оно. Чонгук, наконец, понял. Спустя 6 лет он все понял. Тэхен тогда сделал это не потому, что хотел умереть и оставить его в одиночестве, а потому, что знал, что будет жить и это неизбежно. Так должно было случиться. Пока жив ты - жив и я. *** Одна стена частично сохранилась, правда, серые кирпичи обнаженно торчали из оголившихся остатков штукатурки. Передвигаться на участке не представлялось возможным, поэтому смотреть на “мертвый дом”, как назвал его Юнги, можно было только со стороны улицы. - Мне некомфортно, - сказал Хосок, мрачно разглядывая обломки трагедии давно минувших дней. - Тэхен сюда никогда не вернется и правильно сделает. Видеть это - все равно, что вернуться в ад на Земле, - ответил Юнги, докуривая сигарету. - С каких пор вы с Тэ стали курить? - Мы делаем это в стороне от чужих глаз, - тонкая светлая рука достала тяжелую зажигалку с четырьмя инициалами и начала перебирать меж пальцев. - Пойдем, не могу больше, - Хосок отмахнулся и пошел прочь. Юнги двинулся следом. - Хоба, почему ты так печешься о Тэ с Чонгуком? - дым маленькой струйкой высвобождался изо рта при разговоре, что очень раздражало второго, постоянно перхающего от надоедливого запаха. - Не называй меня Хобой и прекращай курить - я не выношу такой вони, - пепельноволосый слегка отстранился, чтобы вдохнуть чистого морозного воздуха. Юнги вытащил сигарету и потушил об асфальт, присев на корточки. - Так ты ответишь на вопрос, Хоба? - любопытствовал младший. - Ненавижу, когда лезут в душу, - бросил Хосок, запахивая пальто еще сильней. - Кто сказал, что интересоваться мотивом означает лезть в душу? - Юнги поднял честный взгляд, который, казалось, искренне хочет узнать причины. - Тут вообще есть какие-нибудь красивые места или только рухлядь? - Пак старший и сам прекрасно знал, что самая большая здешняя достопримечательность - гипермаркет, разукрашенный граффити, находившийся на грани разорения не первый десяток лет. - Нам нужно в больницу, по дороге неплохой вид на поля, - отозвался Юнги, расправляющий смявшиеся штаны. Хосоку, признаться, были по душе такие минималистичные холодные пейзажи спящей природы. Было что-то в этих пустынных светлых полях, лишенных всякой зелени и цвета. Это приводило ум в ясность. - Я не смог сберечь свои чувства, - вдруг в звенящей тишине, прерываемой редкими дуновениями ветра, заговорил Хосок. Юнги по-настоящему удивился откровению Пака, совершенно не ожидая от него никаких слов в ближайший час. - Один…человек…доставил мне много боли. Я обещал сделать Все, но Все потерял, - кажется, превозмогая себя, закончил следователь. - Вот как, - Юнги заинтересованно глядел на товарища, - а с виду ты полон безразличия. Хотя нет, есть в тебе что-то необъяснимо тоскливое, - он оценивающе прищурился. - Когда я увидел, верней, со стороны ощутил любовь Тэхена и Чонгука, то решил, что должен помочь хотя бы им быть счастливыми, - Хосок все так же равнодушно созерцал природу. - Даже так? Ты меня сегодня поразил, Хоба, - младший не до конца верил собственным ушам. Он видел некоторое сходство между ним и Паком - отстраненность и закрытость, поэтому такие личные изречения стали настоящим открытием. - Она была очень красивой, - задумчиво продолжал собеседник, - настоящей, искренней. Но я оказался недостаточно хорош для нее. - Она? Неплохо, хоть что-то уже становится ясно, - Юнги запрокинул голову и пристально вгляделся в небо - бесконечно пустое. - Мне жаль. - Что? - Хосок повернулся. - А… с ней все нормально. Она в другой стране. С другим… Стало по-настоящему неловко. - В любом случае, для меня ее больше нет, - теперь уже точно закончил минуту признаний Хосок, залезая в карман за телефоном, на который поступило срочное сообщение с работы. Остаток муторного пути прошел в борьбе тишины с чересчур громкими мыслями. - Ким Тэхен, - тыкал в ворох макулатуры Юнги, - найдите, пожалуйста. Пожилая женщина трясущейся рукой нацепила очки и принялась медленно-медленно перебирать все карточки по очереди. - Мы здесь надолго, - прошептал Хосок, закатив глаза. - Есть ли возможность как-то ускорить процесс? - нарочито громко обратился Юнги к бабушке, наклоняясь к ее слуховому аппарату. - Молодой человек, я вас отлично слышу, - так же громко ответила дама. - Может, мы поможем? - закричал Хосок. - Я здесь 40 лет работаю! Мне не нужна помощь! - женщина продолжала с черепашьей скоростью просматривать карты. - Как, говоришь, его звали?! Хосок задержал кулак прямо перед стеной, зажмурив глаза во избежание разрушения здания от количества его потенциальной нетерпеливости. Юнги сделал знак, чтобы тот успокоился и смотрел, что будет дальше. - Помните мальчика - тощий, лохматый, неразговорчивый, начитанный, он потом стал здесь с другом ошиваться? Лет 10 назад? - младший сделал ставку на опыт старушки, в надежде выудить из нее воспоминания. - Тэ-Тэ? - громко переспросила женщина. - Помню, а как же! Юнги с Хосоком удивленно переглянулись и следователь подошел поближе, водрузив обе руки на стол с ворохом бумаг с данными пациентов. - Что можете сказать о нем? - Хороший молодой человек, хороший! Всегда здоровался, ходил к одному и тому же врачу лет 7, не меньше. Несчастный, правда, печальный юноша. На Пьеро похож был, вот как! - бабушка не спеша опустилась на стул. - У него болезнь была. С головой, в общем, не в ладах! - она странно хихикнула. - Никогда не улыбался, вот как. А потом второй такой же появился - чернявый парень. Настоящими товарищами стали, всегда вместе ходили. Даже наш Пьеро стал улыбаться, представляете? - У какого врача он наблюдался, бабуль? - Хосок, кажется, нашел в ее словах что-то занятное. - У хорошего! - женщина улыбнулась, показывая почти полное отсутствие зубов. - Был тут один специялист, - она специально выделила букву “я”. - Уволился, правда, почти что сразу после выписки этих самых двоих юнош, вот как. - Где его можно найти? - Юнги сложил руки на груди, отчего Хосок на мгновение почувствовал раздражение. “Копируешь, умник?”. - Этого я, внучок, не знаю, - старушка сощурила глаза в попытке рассмотреть собеседника, но безуспешно. - Вот, что еще скажу - его лечили по необычному методу - собственная разработка нашего доктора Кима, а он и вылечился, видать, - она вопросительно подняла плечи. - Можно посмотреть список врачей? - следователь наклонился почти впритык к женщине. - Вся документация сгорела 2 года назад! - работница указала рукой на стену. - Видите, обугленный угол? Вот это след. Все сгорело подчистую. - Тогда зачем вы искали документы 10-летней давности на пациента, если все сгорело? - Юнги разочарованно нахмурился. - Что говоришь?! Хосок мотнул головой, как бы, намекая, дескать “пора валить”. Юнги сопротивляться не стал и покинул помещение вслед за пепельноволосым, громко поблагодарив за помощь бабушку. Парни вышли на улицу подышать внебольничным воздухом, что казалось недостижимым каких-то 5 минут назад. - Зря приехали, - Юнги полез за сигаретой в карман, посмотрел на Хосока, который осуждающе пялился на его руку, и передумал. - Не зря. Во-первых у нас есть информация, что Тэхена лечили по какой-то “методике”, о которой нам ничего неизвестно, и как это отразилось на его психическом здоровье тоже. Во-вторых, мы теперь знаем, что добрую половину жизни он ходил к психологу, значит, лет с 8-9, - следователь затянул теплый шарф потуже. - И в третьих, доктор Ким - уже что-то. - Да у нас половина страны Кимы… - непонимающе уставился на друга Юнги. - Предлагаешь опрашивать каждого? - Не беси меня, - Хосок выглядел так, будто еще мгновение и он сорвется. - Кимов полно, а Кимов, отправившихся после учебы в такую дыру - нет. Сам подумай, был бы он местным - старуха бы все про него выложила. Стало быть, приезжий. Если работал по собственным “методикам”, значит руководство это одобряло. Делаем вывод? - Учился в престижном университете, - добавил Юнги, почувствовав себя в младшей школе, когда учитель не договаривал фразы, в надежде, что это сделают ученики. - Хотелось бы побольше про его семью узнать, - следователь первым направился к ограждению, оставив младшего одиноко стоять на крыльце. - И про семью Чонгука тоже. - А Чонгук здесь причем? - смутился Юнги, ежась от ледяного потока ветра. - Так и будешь столбом стоять? Юнги почти вприпрыжку догнал копа и, столкнувшись плечами, оба пошли по прямой пустующей дороге обратно. В этот раз молчать не придется.