OUTRUN

*FLASHBACK* До чего же мерзко смотреть на довольные лица людей, идущих с работы домой, забрать ребенка из школы, отнести вещи в хим.чистку, купить пиво под вечерний фильм с друзьями, выгулять собаку или отлежаться после пьянки. Кажется, словно все они - одна большая насмешка над жизнью, полной страданий, боли и одиночества. Они счастливыми глазами пялятся на угрюмую фигуру, переводя взгляд на более приятное зрелище, через мгновение забывая увиденное. Снова эти лужи. В этом городе вообще бывает нормальная погода? Чонгук плелся по многолюдной улице, кишащей радостью и непосредственными разговорами. На небе вырисовывались очертания Луны, которая, вторя толпе, улыбалась ему в лицо, заставляя чувствовать полное моральное опустошение, глушившее любые другие его эмоции целый месяц. Переживая то мгновение раз разом, вспоминая, как трясущиеся руки цеплялись за тонущее тело, в надежде ухватиться за Его уходящую жизнь, разум, в попытке защитить себя от панических атак, переключал внимание на еще более жуткие мысли. Он - просто название - имя, которое стало внутренним запретом для Чонгука, избегающего любого намека на существование лохматого улыбающегося парня в своей жизни - жизни, которая разделилась на до и после. Рука жутко болела. Ощущение, будто она беспрерывно ударялась о чужие твердые кости, выбивая собственную боль, путем “необычной” эмоциональной разрядки. Губа еще кровила, но Чонгук не замечал ничего, кроме темного асфальта, в котором отражались смеющиеся люди, и проглатывал алые капли вместе со слезами. Оплакивать тех, кого лишил права на жизнь - невероятный уровень гуманности, не так-ли? Сколько еще можно выдержать эти немые вопросы в персональном аду, избегая самого себя? Шагнув в узкий темный коридор, мужчина скинул на пол грязную одежду, насквозь пропахшую чем-то не из этого мира(живых). Захлопнув дверь ванной, Чонгук уставился на свое отражение в грязном зеркале. Кто ты? Короткие черные волосы, торчащие в разные стороны, забитое татуировками тело - от ребер до рук - бесконечное напоминание о прошлом, которое неизбежно сочилось отовсюду: из шкафов, дверей, собственных глаз и рта. Оперевшись о раковину всем весом, который за последнее время увеличился от мышц, Чонгук плакал, роняя слезы на пожелтевшую керамическую поверхность. Цветение красной камелии - удивительное явление, которые он всегда хотел увидеть. Он или я? Неважно. Разве не прекрасен этот завораживающий алый цвет, распустившийся из са́мой кожи - из рук и ног? Он постепенно заполнял собой пространство вокруг. Чонгук не мог перестать любоваться 8-ым чудом света и отвести взгляд. Замутненный разум уловил какой-то посторонний шум, но приложил все усилия, чтобы сфокусироваться на цветении. Юнги искал его везде - объездил всю страну за месяц, в попытке отыскать свою семью. Чонгук пропал в тот же день, когда Тэхен родился заново - другим человеком без прошлого и, как считал он сам, будущего. Чимин взял на себя роль заботливой “сиделки”, а сам Юнги вырывался к друзьям, как только мог, в процессе небольших передышек в погоне за Ним. Связаться с мафией оказалось не невыполнимой задачей. Одно слово - наркотики. Поставив собственную жизнь на второй план, он проехал сотни, тысячи километров, не теряя надежды в один день найти Чонгука. Маленькая квартира в полузаброшенном пятиэтажном доме на окраине Пусана - очередное потенциальное место, куда мог прийти человек, самовольно вершащий судьбы мафии. Безжизненное тело истекало кровью: порезы были повсюду - на руках, ногах, животе. На осунувшемся лице, напоминавшем обтянутый кожей череп, застыла пугающая улыбка. Темно и холодно. Юнги опустился на колени, одновременно набирая номер скорой и трясущейся рукой дотрагиваясь до лба Чонгука. Пока жив ты - жив и я. Ты не посмеешь убить его еще раз. *конец FLASHBACK* - Ничего себе домик отгрохали… - Хосок стоял, задрав голову так высоко, как только позволяли возможности шеи. Огромное блестящее здание возвышалось над престижным районом Сеула, ослепляя прохожих отраженным солнечным светом от тысяч сине-прозрачных панелей. - Чимин хотел сюда устроиться после университета - не взяли. Сейчас наверняка локти кусают, твари, - спокойно отозвался Юнги, стоящий по левую руку от следователя в солнечных очках. - Мне пришлось бы почку продать, чтобы потом вылечить ее здесь же, - Хосок сделал рукой “козырек”, потому как глаза отказывались дальше смотреть на этот громадный зеркальный небоскреб. - Почем нынче почки на черном рынке? - Юнги убрал руки в карманы широких прямых штанов и медленно начал идти со стоянки в сторону входа. - “Думаешь я знаю?” - ответил бы я, не будь копом, - пепельноволосый стал догонять первого. - Не скажу, а то начнешь кромсать себя ножом. - Брось, мои почки уже непригодны для такого, забыл? Холл элитной клиники, буквально, сиял чистотой, а в воздухе витал дух богатства. Парням стало не по себе - они привыкли с любой проблемой обращаться к Чимину, который, хоть и был хирургом, обладал такими знаниями во всех областях, какими не обладает, пожалуй, ни один другой практикующий врач столицы. Прозрачный лифт плавно доставил двоих пассажиров на 5 этаж, который встретил их огромной белой надписью “Отделение психических заболеваний”. - Как-то недальновидно вешать такие таблички. Будь я больным - подобные слова видеть каждый день бы не хотел, - шепнул Хосок, выходя на этаж и оглядываясь по сторонам. Внутри, несмотря на весь внешний пафос, было весьма уютно. Видно, что клиника трудилась на благо обеспеченных пациентов, комфорт которых был в приоритете. - Хочу остаться здесь жить, - пробубнил Юнги, вглядываясь в небольшой фонтан а-ля водопад, встроенный в стену с подсветкой. - Дурень, нечего тебе здесь делать. Мало психов в компании? - следователь перестал любоваться окружающим богатством и принялся прокручивать в голове вопросы, которые собирается задать объекту. Наконец, преодолев широкий длинный коридор с десятками ответвлений, парни нашли нужный кабинет - №532. Хосок аккуратно постучал в дверь - не хотелось нарушать местную идиллию громкими звуками. - Входите! - донеслось изнутри. Кабинет показался Юнги отличным местом для душераздирающих рассказов свихнувшихся пациентов - приятный запах, стены пастельных тонов, дубовый комод с кучей книг, демонстрирующий образованность врача, что подсознательно повышало доверие больного, белый стол и кожаное кресло. “Я бы здесь с ума сошел” - подумал младший, ненавидевший порядок, свет и наигранное показное дружелюбие, заполнившее собой всю эту дурацкую клинику. - Это вы! - доктор Ким радостно поприветствовал молодых людей, пожав руки и указав на два стула напротив. - Меня предупредили, что вы хотите задать несколько вопросов по важному “делу”. Смею заверить - я человек принципиальный, честный и открытый. Спрашивайте все, что необходимо, - он искренне улыбнулся. Да, подумали оба друга, с таким врачом и впрямь не до грусти и апатии - позитив так и прет. Дорогие тонкие очки, легкий мягкий пиджак известного бренда, кольца на изящных пальцах, чистая кожа и темные глаза - стоит признать, он весьма привлекателен. - Добрый день, доктор Ким, простите, что отвлекаем вас от работы, но мы не стали бы тревожить столь занятого человека без необходимости, - очень убедительно начал Хосок, приняв удобную “доминантную” позу, которая вошла в привычку за долгие годы допросов. - Я человек профессиональный, помогу чем смогу, - заключил Ким, кажется, сверкнув белыми зубами - до такой степени он идеален. - Давно вы работаете здесь? - приступил к делу опытный следователь, поймав на себе немного недовольный взгляд Юнги. Или он всегда такой? - Не думал, что вопросы будут про меня, - врач слегка ухмыльнулся, вскинув одну бровь. - Ну, что ж, я здесь 8 лет, устроился, пройдя серьезный экзамен и проверку квалификации. - Где работали до этого и почему решили работать именно здесь? - Хосок зачем-то выделил последнее слово. - Хм, - слегка смутился тот, продолжая улыбаться уголками губ, - имеете ввиду, почему я оставил интересную работу с трудными подростками ради подлизывания сынкам-наркоманам богатых родителей, стремящихся “выбить” из своих детей дурь? Юнги слегка вдавило в кресло. “Вот это его колбасит” - подумал он. Впервые за долгое время встретилась по-настоящему любопытная личность, которую невозможно угадать и раскусить. Опытные психологи, значит, очень и очень занятные люди, раз умеют так маскировать настоящих себя. - А вы проницательны, - ответил Хосок, продолжая ровно и спокойно смотреть на собеседника. - Профессия, - отозвался Ким, плавным движение поправляя очки на ровном носу. - Психология - моя жизнь. Не могу существовать без вмешательства в чужие мозги, понимаете? Вот вы - служитель закона - вряд ли сможете чувствовать себя полноценно без постоянного напряжения, давящих сроков, поиска преступников и бумажной волокиты, не так-ли? - следователь немного напрягся. - А я не могу не помогать нуждающимся, даже если они купающиеся в золоте мажоры, - доктор положил руки на стол. Быстро он понял. Хотя, должно быть, его предупредили, ведь “встречаться по важным вопросам” обычные прохожие бы просить не стали. - А как же глубина личности пациента? Чем шире внутренний мир - тем интересней копаться в его сознании, или я ошибаюсь в силу необразованности? - вмешался Юнги, который все время просто наблюдал со стороны, оставив работу более опытному. Ким прищурился. Во взгляде читалась какая-то заинтересованность задавшим вопрос. - Не думаю, что вы недостаточно образованы, - доктор уставился на младшего с неподдельным любопытством. - Спорить не буду. Личность больного имеет ценность для врача, так как мы сами часто учимся у пациентов житейской мудрости. Знаете, сумасшедшие порой мыслят куда свободней, чем загнанные в рамки здоровые люди. В глазах Кима читалось что-то странное, даже немного пугающее. Юнги поймал себя на мысли, что в этом человеке как-будто одновременно живут десятки личностей, поочередно сменяющих друг-друга на каждой фразе. - Почему вы говорите о сумасшедших, если психология подразумевает менее глубокий психоанализ и работу с пациентом? - продолжать гнуть собственную линию Хосок, не менее заинтересованный в беседе. - Видите ли, я закончил отделение психиатрии, а работал психологом, в силу ненадобности такой серьезной специальности в маленьком городишке, где выпала возможность практиковать в начале карьеры, - совершенно прямолинейно и честно ответил Ким. Он осторожно поправил темные волосы, аккуратно уложенные за уши. - Подростки - удивительные существа. Гораздо более удивительные, чем взрослые и дети, - доктор откинулся на спинку кресла, вытянув длинные ноги под столом. - Переходный возраст - эдакая трещина в твердой земле, которую кто-то успешно перепрыгивает, строит мостик, хватается за руку родителя или друга, а кто-то шагает в пропасть в надежде сгореть в магме дотла, - мужчина на мгновение закусил губу, но тут же вернул прежний контроль над лицом и всем телом, быстро выпрямившись и опершись о стол. - Стало быть, теперь вы психиатр? - вновь вставил свое Юнги. - Стало быть, да, - заключил доктор, снова увлеченно вперившись в глаза щуплого парня. - Были ли у вас настолько интересные пациенты, что вы применяли на них необычные методы лечения? - Хосок задал главный вопрос, к которому вел не первую минуту. - Вижу, вы отлично осведомлены о моей жизни, - прядь волос упала на гладкую щеку, закрывая правый глаз. - И вновь отвечу без утаек, - он поправил выбившийся локон и дружелюбно взглянул на Хосока, - разумеется, были, да такие, которых отпускать не хотелось. - Не поделитесь? - следователь был настойчив и аккуратен, внимательно подмечая для себя каждое движение Кима. - Врачебная тайна, - посерьезнел тот. - Шучу, - он засмеялся, - скрывать нечего. Помню, была у меня парочка пациентов, которых сложно забыть. В том городке на постоянной основе посещали мой кабинет два мальчика - несчастные и изрядно потрепанные жизнью. Один - с безмерным чувством вины, тяжелой депрессией и суицидальными наклонностями. Второй - заложник собственного родителя и внутренних демонов, - Ким слегка потупил взгляд, но тут же вернул его в прежнее положение. - И как, помогли им? - Хотел бы я знать, - доктор, видимо, о чем-то задумался. - Прозвучало совершенно непрофессионально, но я мог бы утверждать что-то, будь они обычными пациентами. Видите ли, эти парни были особенными, в них была какая-то загадка, тайна, что-то глубоко зарытое внутри. Для меня, как специалиста, это был уникальнейший опыт, - закончил Ким, вновь смотря на Юнги. - Вот как, а я думал психология и психиатрия не допускают осечек со стороны врача, - Хосок продолжал ровно глядеть на “допрашиваемого” и периодически менять положение рук на подлокотниках. - Не будь врачебных ошибок, совершенных по неосторожности некоторыми “мозгоправами”, многие люди были бы здоровы, - доктор заметно посерьезнел. - И вы тоже ошибались? - следователь положил ногу на ногу. - К сожалению, я не робот, как и вы, - его взгляд стал оценивающим, - и имею право на Неидеальность, но в моих методах сомневаться не советую. - Вы не против, если мы еще раз навестим клинику в ближайшее время? - Хосок стал подниматься со стула, расправляя складки на одежде. - Не имею возражений, вы оба очень интересные люди, - доктор так же встал, протягиваю руку в знак прощания. Высокий улыбчивый человек остался позади. Путь от кабинета до лифта получился тихим. Юнги не мог для себя решить, что думает об этом человеке - было в нем что-то невероятно притягивающее и одновременно отталкивающее. Следователь придержал дверь для друга и быстрым шагом направился к машине. Уже внутри, он бросил руки на руль и уставился куда-то вдаль. - Он многое скрывает, - начал Хосок, положив подбородок на свои пальцы, вытягиваясь в спине. - Может, это прозвучит странно, но у этого психиатра точно какие-то беды с головой, - ответил Юнги, подняв темные очки наверх, закрепляя ими волосы. - Не странно, а правдиво. Он отлично помнит Чонгука с Тэхеном, знает, что мы пришли расспрашивать о них, поэтому ограничился общими фразами. Он знал, что я следователь, а еще постоянно пялился на тебя, как-будто ты… - Экспонат в музее? - закончил за друга Юнги. - Именно, - Хосок закрыл глаза. - Что-то нездоровое в нем чувствуется на животном уровне… - мысли путались. - Смотрит так, будто знает тебя 1000 лет и в курсе всех внутренних тараканов и комплексов. Априори ставит себя выше остальных, чрезмерно увлечен подростками, что не может не напрягать, контролирует себя до такой степени, что складывается впечатление, будто это управляемая кукла. - С языка снял, - Юнги поставил локоть на поверхность под автомобильным окном и начал разглядывать прохожих. - Внутри все вылизано, сам он вылизанный, говорит вылизано, но при этом чересчур прямолинейный и уверенный. К чему эта натянутая улыбка? - Улыбается тот, кто хочет скрыть за счастьем горе, - философствовал Хосок. - Этот тип не дает мне покоя. - Копаем дальше? - Копаем. Тем более, что сегодня мы уже достаточно узнали. Юнги почувствовал себя глупым. Пепельноволосый явно понял больше, чем он, что не могло не раздражать. Что ж, посмотрим. По машинному радио крутили погоду - слащавый женский голос передавал снег и ветер. В Сеуле наступило 18 декабря.