OUTRUN

Человек пробирался по узким улицам меж многоэтажных домов, в надежде выйти на нужный проспект. Из распахнутых окон первых этажей доносились вкусные запахи, такие манящие и раздражающие пустой желудок. Окончательно заблудившись в каменных джунглях, парень спустился по длинной лестнице в низину, которая претендовала на выход из тупика. Во дворах стоял штиль - полная тишина, только издалека слышались смеющиеся голоса детей, играющих друг с другом утром выходного дня. Пройдя мимо нескольких подъездов, он остановился. Кафе? В таком месте? Не так уж плохо перекусить сейчас чем-нибудь сытным. Частенько такие маленькие забегаловки продают большие порции по минимальным ценам, что очень выгодно для бедного студента. Пнув рукой тяжелую стеклянную дверь, юноша оказался в небольшом уютном помещении. Музыка орет так, будто это ночной клуб. Может, лучше уйти? - Эм…доброе утро? - неуверенно жался парень на входе. - Доброе, - отозвался голос откуда-то из-за бара, затем послышался щелчок и любимая “The Funeral” владельца утихла. - Вы, верно, поесть пришли? - в середину зала вылез низкий худой мужчина с темными волосами в странной рубашке, будто он не на работе в обычном кафе, а на Гавайях разливает мохито. - Да, вы, видимо, закрыты. Я пойду. - Прости, парень, сейчас здесь только кофе и алкоголь, - темноволосый пожал плечами. - Могу предложить позавчерашний круассан, - он улыбнулся. - Спасибо, я все-таки пойду, - посетитель развернулся на пятках и потянулся к дверной ручке. Желая как можно скорее убраться отсюда, он слишком сильно дернул дверь и выскочил наружу, влетев лицом во что-то твердое. - Прошу прощения! - он поклонился. - Ничего страшного, я сам виноват, - ответил голос. Это был мужчина, парнем его язык не повернется назвать, лет 25 с черными как смоль волосами, в черной куртке и массивной черной обуви. “Крутой” - подумал посетитель, поклонился и быстрым шагом пошел обратно к лестнице. - Клиентов отпугиваешь? - Чонгук вопросительно смотрел на Юнги и ухмылялся, вешая куртку на стул. - "Мои финансы поют романсы", - отозвался младший, - не до обслуживания сейчас. Кормить нечем, а загонять коньяк в 10 утра не стану. - Помощь не предлагаю, все равно не примешь, - Чонгук уселся вполоборота рядом с владельцем кафе и оперся одной о стол. - Латте? - Латте. Чонгук переливал кофе из ложечки в чашку, а потом заново набирал темно-коричневую жидкость и проделывал то же самое. - Нервничаешь, - Юнги наблюдал за навязчивыми движениями друга, усевшись напротив, - понимаю. 20 декабря. - Новостей нет? - черноволосый положил ложку рядом и, наконец, сделал небольшой глоток. - К счастью, есть. Хотя, скорее, к несчастью, - Юнги тоже оперся руками о поверхность стола, из-за чего цветастая рубашка распахнулась, демонстрируя наличие под ней простой белой футболки, плотно прилегающей к телу. - Вчера был у Хосока… - младший заметно призадумался. *19 декабря* - Еще двое, - Хосок положил несколько фото с разных ракурсов перед Юнги, который жевал свою булку. - Ты бы хоть предупредил, я, между прочим, первый раз за два дня ем, а тут такое, - младший присмотрелся к снимкам - приятного мало, сплошная кровища. - Знаешь, что это за цветок? - Задумывался, ведь вид может играть большую роль. Каждый цветок символизирует что-то свое - это я еще помню со времен, когда Тэ увлекался ботаникой и каждый день проводил бесплатные ликбезы… - Так вот, это красная камелия, - следователь забрал фотографии и закрепил их магнитиками на доске. - Теперь жертв пятеро. Предполагаю, что будет еще две, как 3 года назад. - Подожди, красная камелия..? - Юнги выглядел напряженно. - А ты не такой уж безмозглый, раз смыслишь что-то в этом, - Хосок повернулся к другу и поднял бровь. - Издеваешься? Это любимый цветок Тэ. - ...Неожиданно… - пепельноволосый о чем-то глубоко задумался, над его переносицей образовалась складка. - Псих оставляет на жертвах метки в форме красной камелии, оставляет на стене кровавую фразу, предназначенную для Тэхена, “украсив” ее его любимым цветком. С ним не соскучишься, с каждым часом все интересней и запутанней. - Это не может быть совпадением? - Юнги с надеждой глядел на старшего, протирая рукой лоб. - В таких делах совпадений не бывает, понимаешь? В который раз мы упираемся в тот факт, что маньяк знает о Тэхене, бувально, все. Почему никого это не смущает? Да, он может обладать информацией о ваших действиях, делах, отношениях, но такие вещи, как предпочтения… Это то же самое, что знать, любит человек чай с сахаром или без. - Слишком личное, - заключил Юнги, достав из кармана джинсов телефон, и принялся набирать длинное сообщение. - Знаешь, даже мне уже не по себе, - неожиданно заявил Хосок, проглатывая остатки чая из термоса. - Мне уже 10 лет не по себе. *реальное время* - Как-то так, - закончил пересказ диалога с Паком старшим Юнги. - Красная камелия, говоришь… - Чонгук смотрел куда-то сквозь, он выглядел отстраненно, словно не спал несколько ночей подряд. - Сколько ты сегодня спал? - Что? - Чонгук сфокусировался на глазах друга, который сегодня, судя по всему, решил надеть линзы разных цветов. - Где-то час… А тебе идет гетерохромия. - Чувак, такими темпами ты не доживешь до 30 числа, а ты нам еще нужен, - Юнги отошел обратно к бару, заваривая другу двойную дозу свежего кофе. - Красная камелия - любимый цветок Тэ. В чем дело…? Я не понимаю, - Чонгук выглядел озадаченно и расстроенно. - Знаю. Поэтому и рассказываю. Мысли есть? - младший поставил две чашки рядом с рукой старшего. - Точно… Как же я мог не понять, что это камелия? - Чон сложил руки на груди. - И что это, черт возьми, значит? - Это значит, что наш псих знает Тэхена гораздо ближе, чем преступник случайную жертву. - Я не могу думать… Не могу спать. Не могу есть. Я просто ничего не понимаю. Что нужно делать? Как остановить все это? - Чонгук уже не истерил как раньше. Наступила фаза некоего принятия, смирения с тем, что приближающееся неизбежно. Он устал носиться как белка в колесе и не получать результата - хотелось ясности, хотелось ответов на вопросы, которым много лет. - Больше всего я не хочу допустить, чтобы ты погрузился в то состояние, в котором пребывал 6 лет назад, - Юнги стал кусать губу, отгоняя страшные воспоминания. - Нет желания снова найти тебя со вскрытыми венами, - он сделал паузу, "переваривая" сказанное. - Знаешь, иногда я даже завидую Тэ. Нет, не думай, что я хочу такое же на свою долю, просто…он не помнит всего, что произошло, а мы бесконечно кипим, гнием в этом беспросветном аду. Посмотри на нас. Разве так живут обычные люди? Во что мы превратились за все эти годы? - младший говорил серьезно, медленно моргая и силясь сдержать тремор в руках. - Мы вчетвером несем крест, который без нашего ведома возложил на одиноких и потерянных детей сумасшедший человек, движимый непонятным желанием сделать всем больно, так, чтобы мы сдались гораздо раньше, чем нам отведено, - Чонгук отодвинул кофе и откинулся на спинку стула. - Маньяк с комплексом бога, - Юнги придвинул вторую чашку к себе и принялся разглядывать пузырьки. - Красная камелия…камелия…в чем связь? Зачем оставлять такие метки? Он хочет продемонстрировать, что нацелен на Тэ? Мы это уже и так выяснили. Хочет запугать? Нас разве можно чем-то напугать, после всего, что пришлось пережить по Его же милости? - старший убрал руки в карманы. - Если встречу его, я его обязательно встречу...то без колебаний вырежу этому подонку сердце, как и его подельникам 6 лет назад… - Чонгук закрыл глаза, стараясь восстановить сбившееся от подступившей агрессии дыхание. - Эй, я же сказал. Не смей возвращаться в то время. Ты уже достаточно натерпелся. Хватит. Признай уже, что не один несчастный “Тэхени” страдает. Взгляни правде в глаза - тебе куда хуже, - Юнги давно хотел сказать, что думает, но все не решался. Любовь этих двоих безусловна; перечить сложившимся принципам и понятиям Чонгука и Тэхена бесполезно - оба бараны. Только вот, бессмысленно обманывать себя и других, что все эти жертвы во имя высшей цели оправдывают итог. - Я в порядке, Юнги. - Ты Не в порядке, - младший сделал акцент на втором слове, подняв на друга раздраженный взгляд, - и я не в порядке, и Чимин не в порядке. - Этот псих сломает все и в третий раз, не сомневайся. Мы все равно не узнаем, почему он это делает, не узнаем, какого черта он выбрал нас, но мы и так делаем все, что можем, пойми наконец - ты делаешь все, что в твоих силах. Твои руки по локоть в крови тварей, возомнивших себя всевышним. Ты сделал свое дело, хватит. Я ясно выражаюсь? - Ясней некуда. Только вот, все, что я натворил, было бессмысленно… Я потешил свое эго, удовлетворил жажду мести, а дальше? Все вернулось на круги своя, и мы с тобой снова сидим здесь и расписываемся в собственной беспомощности! - Чонгук ударил кулаком по столу, из-за чего рухнула одна из чашек. Юнги побежал за тряпкой. *** Тэхен перебирал пальцами сменный халат Чимина, оставшийся дожидаться хозяина на кушетке. Вечерело, за окном моросил мелкий мокрый снег, облепивший стекло окна с той стороны, отчего в кабинете стало еще мрачней. - Как твое состояние? Не пропускаешь приемы у психотерапевта? - интересовался доктор Пак, заполняющий документацию, сидя за своим рабочим столом. - Я пришел узнать, каким образом ты лечишь людей, когда сам несколько дней назад валялся в полумертвом состоянии весь избитый, а не рассказывать о своей менталке, - Тэхен поправил на носу очки и оперся спиной о светлую стену, болтая ногами. - Спасибо за заботу, дорогой, я ведь до сих пор не поблагодарил вас, - Чимин посмотрел на друга с искренней благодарностью в глазах и подмигнул. - Благодарить надо не нас, а Юнги, который не отходил от тебя даже ночью, если ты помнишь, - Тэ прищурился и закатил глаза. - Малыш и так знает, как я к нему отношусь, к чему все эти лишние слова? - врач опять уткнулся в бумажки. - Ты хоть раз говорил ему о том, как ценишь его или…по-настоящему говорил “спасибо”? - не унимался лохматый. Чимин оторвал глаза от списка пациентов и уставился на друга. - К чему ты это? Мы - семья, и всем ясно, кто-как-к кому относится, - Пак непонимающе смотрел на Тэхена, очевидно, о чем-то задумавшись. - Просто…некоторым необходимо слышать то, что они нужны и важны, - Тэ выпрямился и стал надевать обувь, которую скинул перед тем, как уселся на кушетку. - Хм, - буркнул Чимин и снова опустил глаза. - Знаешь, Чимини, дороже вас у меня никого нет, и я не раз задумывался о том, что Юнги самый несчастный из нас, - лохматая голова опустилась, вглядываясь в шнурки кожаных ботинок, которые не хотели завязываться уже 3 раза. - Это сложно объяснить, но…ты же сам видел его глаза. - Помню, когда первый раз подошел к вам в школе, - на лице невольно появилась улыбка, - первым обратил внимание на малыша. Он стоял за вашими спинами и отчего-то дул щеки, как кот, защищающий свою территорию. А потом мы стали друзьями и…ты прав, у него никогда не было счастливого или радостного взгляда, - Чимин уставился на стену за спиной Тэ. - Недавно я поймал себя на мысли, что не знаю его целиком. Звучит странно, ведь все мы предельно честны друг с другом и, даже если кто-то что-то скрывает, - Тэ напрягся, подумав о Чонгуке, - все равно открыт и искренен. Юнги же еще в детстве закопал себя глубоко внутри и никого не пускает. Он выстроил огромную стену, за которой нашлось место для нас, но "прикоснуться" к нему так и не получилось. Да, мы самые близкие и родные для него… Быть может, он так защищает нас от…себя же? - Юнги-я умнее всех нас вместе взятых, он всегда мыслил иначе, и приоритеты у него были другие, пожалуй, кроме главного - наша безопасность, - Чимин ощутил необъяснимое чувство вины. - Ты когда-нибудь слышал, чтобы он жаловался? Тэхен задумался. И правда, у всех жизнь не сахар, но они делятся друг с другом, а Юнги… Даже после того, как чуть не умер, ни слова не сказал о том, как ему плохо или больно. - Ты… - не успел договорить Тэ, как телефон Чимина издал громкий звук, после которого доктор вскочил и пошел к двери. - Прости, Тэхени, срочные дела, - Пак на ходу схватил халат и какой-то объемный блокнот из шкафа. - Договорим завтра? - он подмигнул. Послышался стук двери и удаляющиеся шаги. Почему люди не видят очевидного? Почему предпочитают игнорировать то, что лежит на поверхности? Что, если мы совершенно не знаем друг-друга, а только делаем вид, что понимаем, кивая и похлопывая по плечу? Примеряя на себя чужие роли, слишком просто потерять истинное "я" и стать бездушной проекцией и отражением других, таких же сломленных и несчастных актеров спектакля под названием "жизнь".

“Только рука друга может вырвать шипы из сердца.” К.Гельвеций