OUTRUN

- И что же, в один прекрасный день он озверел и взялся за компанию подростков, желая выместить злость на невинных детях? - Ты утрируешь, - равнодушно ответил Намджун. - Дело вовсе не в нем, а в Тэхене. Если бы он не поставил себя в позицию “равного”, Джин бы никогда не задумался о нем как о потенциальном объекте изучения. - Ты хоть понимаешь, что несешь…? - Хосок нахмурился, вокруг носа образовались складки, придающие лицу вид некоего отвращения. - Тэхен был слишком смышленым и зрелым, я бы сказал, чересчур. 10-летний мальчик, цитирующий Байрона и Диккенса, чем не интересная подопытная крыса? - сероволосый был увлечен рассказом, он слегка наклонился вперед, как-будто стремясь приблизиться к следователю. - За языком следи. - Я к тому, что вся “методика” лечения началась не с безумства Джина, а с прихода в его кабинет Тэхена, - Намджун расслабленно тряхнул головой, словно отгоняя нежелательные мысли. - Я не знаю подробностей, и, тем более, не разбираюсь в психологии, но он когда-то упоминал, что на сеансах с Тэхеном приходилось закрывать шторы и выключать свет, чтобы достигнуть нужной точки напряжения. - Это называется "психологическое давление". Такое практикуется на допросах особо опасных преступников, - Хосок становился все более и более раздраженным. - Вот как… Как бы оно ни было, я предполагаю, что Джин отчасти использовал внушение, которое, вероятно, подкреплялось гнетущей атмосферой. - Хочешь сказать, он намеренно сводил с ума и без того замученного мальчика..? - Не знаю, могу утверждать только то, что он не применял насилие или прочие угнетающие способы контроля. Его путь - медленное вскрытие черепной коробки и управление тонкими скальпелями, посредством “слова и условия”, как свою задумку называл Джин, - Намджун вобрал грудью воздух и снова откинулся на спинку стула. - Глубоко в нем засела идея создания искусственных условий для эксперимента над обычным живым человеком. Звучит абсурдно, но он был увлечен этим до безумия. Потом появился Чонгук. Понятия не имею как, но он свел их, предварительно поработав над головами обоих. - Бред какой-то. Характер человека по больше части заложен природой, и никакое вмешательство не может в корне изменить внутренний мир. По-твоему, он намеренно “подружил” двух пацанов с проблемами, чтобы те стали близкими друг-другу, а потом принялся измываться над их чувствами? - произнес следователь в недоумении. Глаза слипаются, тело тяжелеет - с каждым часом все сложнее держаться. Скорее бы все это кончилось. - Сложно сказать, я и сам склонен думать, что роль Джина в отношениях этих двоих слегка преувеличена. Однако, свою лепту в психическое состояние парней он внес. Про Юнги он знал из почти каждодневных откровений Чонгука, а позже появился и четвертый - Чимин… *** Очередной “счастливчик” неподвижно лежит на операционном столе в палате с приглушенным светом. Счастливчиком его можно считать без угрызений совести, ведь прямо сейчас над его ногой корпеет лучший хирург Сеула - Пак Чимин. На бедре справа красуется маленькая и изящная красная камелия, о которой доктор знает уже немного больше, чем полагается обычной пешке. Если камелией помечают только жертв, то с какой целью вести их ко мне, чтобы оживить? Это попросту лишено смысла. Сшивая медицинской нитью небольшую рану, Чимин сконцентрирован до предела - профессиональная привычка. Что бы ни происходило там, за пределами операционной, жизнь пациента превыше всего, будь то ребенок, чиновник или член мафии. Краем глаза врач заметил, как человек в черном, по обычаю надзирающий процесс исцеления из темного угла, вытащил телефон из кармана и удалился наружу. Сейчас или никогда. - Мужик, эй, мужик… - зашептал Чимин. В этой “нелегальной” кузнице новых тел почти никогда не использовался полноценный наркоз, тем более для операций на ногу, руку или другие не критически важные части тела. - Что? - неохотно отозвался тот, сжимая кулаки от боли. - Тебе нужна нога, а мне ответы на вопросы, - доктор стал выглядеть угрожающе. Образ подкреплял скальпель в руке с перчаткой. - Понял, - сделал правильный выбор пациент. - Первое, - продолжал шептать Пак, - почему на тебе эта метка? Второе - почему людей сюда привозят выборочно? У тебя минута. - Я…э...ладно…метку, вроде как, - его речь звучала сбивчиво, - придумал босс. Ставят тем, от кого пришло время…избавиться, - в глазах 40-летнего мужчины читался животный страх. - Тем, кого не добили с первого раза, дают шанс на “вторую жизнь”, - он сглотнул и слегка поднялся на локтях. - Знаете, мне очень повезло, - он начал улыбаться как безумец, - и они смиловались. - Если тебе поставили метку, почему не сбежал? - недоумевал Чимин. - Пха, - усмехнулся мужик, - от мафии нельзя убежать. Либо шагай в землю, либо ползи, выплевывая кровь, - он снова принял лежачее положение и закрыл глаза, показывая, что больше не намерен разговаривать. В палату вернулся человек в черном, а доктор стал снимать грязные перчатки и халат, погрузившись глубоко в свои мысли. *** Лучшего расслабления, чем чтение книг, для Тэхена попросту не было. Устроившись на любимом кресле, он мог проводить круглые сутки, уткнувшись в литературу. Чонгука все устраивало: парень в безопасности, в тепле, сыт и доволен. Что еще нужно? Приземлившись на диван с кружкой кофе, черноволосый тоже зашелестел страницами одного романа с полок “великого и ужасно прекрасного” книжного червя Кима. - Чонгуки, что бы ты сделал, если бы перед тобой поставили выбор: остаться с любимым, но с вероятностью в 99% быть убитым, или отказаться от него ради безопасности обоих? Кофе оказался чересчур горячим и страшно обжог небо, протекая в чувствительное горло. Чонгук поперхнулся и пролил часть жидкости на светлую футболку. - А-а-а-й, - он вскочил с дивана, схватившись за испачканную ткань. - Что-нибудь принести? Лед? Новую футболку? - засуетился Тэхен. - Все в порядке, - Чонгук искренне улыбнулся, глядя на взволнованного парня, - ожог будет несильным. - Я все-таки принесу тебе сменную одежду. Спустя 15 минут все успокоились и вернулись в прежнее положение, медитативно листая свое чтиво. То-ли Чонгук сам был в шоке от вопроса, то-ли сердце снова ушло в пятки, но мозг предпочел проигнорировать слова Тэ в первый раз. Просматривая глазами одну и ту же строчку и окончательно потеряв смысл этого занятия, в голове стал мельтешить странный вопрос. Тэхен в последние дни сам не свой - таблетки не пьет, ест меньше и смотрит иначе. И вот, он задает очередную загадку для уставшего разума Чонгука. Нервное напряжение за прошедший месяц достигло таких пределов, что любые внешние раздражители казались несуществующими, все мысли были об одном. Он привык почти не спать, но мозг не давал покоя круглые сутки, и отвлекали только муторные дела, такие как чтение, рисование или готовка. Он так устал что-то скрывать, недоговаривать и делать вид, что все хорошо, что готов был прямо сейчас выложить все как есть и со спокойной совестью сдохнуть, но здравый смысл неумолимо брал верх. - Думаю, я бы предпочел бороться несмотря ни на что, а если дело только во мне, то уйти из жизни, облегчив жизнь всем остальным, стало бы лучшим и единственным верным выходом, - Чонгук смотрел прямо и почти не моргал. Тэхен снова залип на две темные бесконечности, глядящие на него честно и открыто, и медлил с реакцией. - Понятно, - он постарался сосредоточиться на чтении и отвлечься от посторонних мыслей. Осенило. Чертов Намджун. После его звонка они с Юнги так накидались, что неприятный диалог почти стерся из сознания. Неужели…он разговаривал с Тэ? Если бы это было правдой, Тэхен бы сейчас не сидел мирно с книжкой в руках, а либо лежал в клинике со срывом, либо как в прошлые разы… О таком и думать не хотелось. В чем же дело? Почему он снова не понимает, что происходит вокруг? Когда уже все это кончится? - Мне кажется, я начал что-то вспоминать, - тихо произнес Тэ, уткнувшись в нелепый диалог второсортного романа. Что… В те разы все было иначе. В чем дело? Намджун постарался? Проблема в таблетках? Почему он не сказал раньше и что именно уже вспомнил? Снова одни вопросы. - И…что же ты вспомнил? - Чонгук напрягся всем телом. - Какие-то отдельные фрагменты… Знаешь, кажется…я очень сильно кого-то любил. Любил. Кого-то? Он узнал, что был влюблен, но не помнит в кого? - …Понятно, - немного погодя ответил Чонгук. - Ты не подумай, что я что-то имею ввиду. В голове возникли кадры, на которых я с кем-то, к кому невероятно привязан, а потом появился страх. - У тебя снова был приступ? - черноволосый подскочил и приблизился к парню. - Последнее время их стало больше и на…скажем так, другую тематику, - Тэ хмурился и смотрел куда-то в пустоту. - Тогда скажи мне, почему ты не принимаешь таблетки? Сам стоишь надо мной каждое утро, пока я не выпью свои, так почему же не слушаешься? Ладно, я, но Чимин с Юнги переживают не меньше, - Чонгук, кажется, немного отвлекся от исконной темы и раздраженно крутил на указательном пальце кольцо, которое подарил Пак на прошлый День всех влюбленных со словами: “королю наших с малышом сердец”. - Когда ты попал в передрягу с преступлениями, я места в себе не находил и на какое-то время перестал принимать их. Тогда вместе с приступами начали приходить обрывки воспоминаний, - Тэ заправил выбившуюся прядь за ухо и перевел взгляд на нервного парня. - Твои воспоминания как-то связаны…с вопросом? - Отчасти, - совершенно честно ответил Тэхен и поднялся с кресла, оказавшись впритык к Чонгуку. - Пожалуйста, если тебе все это доставляет дискомфорт, принимай лекарства… - черноволосый был по-настоящему взволнован. - Не переживай, Гуки, - Тэ нежно провел пальцем по щеке неровно дышащего парня. - Что бы я не вспомнил, между нами ничего не изменится, - он приблизился и аккуратно, легким прикосновением, поцеловал Чонгука в лоб. Тот прикрыл глаза, показывая первому длинные дрожащие ресницы, и глубоко вдохнул. - Я, - поцелуй в нос, - никогда, - поцелуй в скулу, - тебя, - дотронулся до подбородка, - не, - прикосновение к шее, - перестану, - поцелуй в уголок рта, - любить, - Тэхен накрыл бледные поджатые губы парня своими и слегка обхватил его за талию, притягивая чуть ближе. Чонгук на нежность откликнулся не сразу, но, спустя полминуты тягучего и страстного поцелуя, под напором мягких и сладких губ все же сдался. Одной рукой он зарылся в волосы парня, а вторую расслабленно положил на плечо Тэ. Биение сердец обоих четко ощущалось сквозь тонкие футболки и острые выпирающие ребра, синхронизируясь в единый ритм. Жаркие прикосновения, смятая одежда, закрытые глаза и обжигающее дыхание. В их отношениях никогда не было какой-то пошлости или недосказанности: любить - так всей душой, целовать - так со всей страстью, обнимать - так всем телом, уткнувшись носами в плечи, спать - так сливаясь всем существом. Встретившись в 15, полюбив друг-друга в 17, вместе попрощавшись с жизнью в 20, они ни разу не сомневались в том, что делают, а если делали вместе, то отдавались этому сполна. Углубив поцелуй, Тэхен бережно, но с силой толкнул Чонгука к стене, продолжая держать дистанцию между ними, опираясь ладонями о твердую поверхность за его спиной. Оба громко дышали и прятали под волосами алеющие кончики ушей. В то же мгновение последние намеки на выдержку черноволосого испарились, он схватил Тэ за ткань футболки и рванул на себя, впиваясь своими искусанными губами в его. В голове как-будто включили свет - такое редкое, но приятное чувство, заставляющее ощущать тепло и большую каплю жгучего счастья в беспросветной тоске, часть самого дорогого и ценного человека. Оставляя царапины на спинах и яркие следы на шеях и ключицах, они не теряли рассудок, позволяя страсти и возбуждению брать верх над чистой любовью. Любые интимные моменты эти двое воспринимали как нечто важное и исключительное, уделяя особое внимание партнеру и его комфорту. Всегда все обоюдно - совместная любовь, совместная нежность и разрядка, взаимное желание, общая боль. - И все же, если ты вспомнишь что-то…важное, не держи в себе, - Чонгук слегка отстранился от парня и серьезно заглянул в любимые глаза. Тэхен ничего не ответил и, продолжая тяжело дышать, стал стягивать с черноволосого футболку. Рука уперлась в твердый пресс, украшающий ненормально худое тело, а затем толкнула куда-то в сторону, на диван. Чонгук уловил намерение раскрасневшегося парня и утянул за собой, придерживая за костлявые бедра, стараясь бережно удержать на себе. Тэ отступать не собирался, заново начав с губ, он стал спускаться все ниже, прокладывая влажную дорожку из алых пятен по забитым татуировками груди и животу. Тусклый свет луны озарил темную комнату, впечатывая в стену темные силуэты, сливающиеся воедино под звуки двух низких голосов. Татуированная рукой Чонгук судорожно сжимал лохматые волнистые волосы, пока сам отвечал постаныванием на движения языка, доставляющего неимоверное наслаждение. Тэхен уперся руками в ткань дивана и навис над вспотевшим парнем, полузакрытыми глазами пытаясь уловить выражение его лица. Тот не смог сдержать нежную улыбку и лежал неподвижно, пытаясь прийти в себя и стараясь восстановить дыхание. Тэ ухмыльнулся, и в этот же момент острые ногти чужих рук впились в смуглую спину и повалили растерявшегося его, подминая под разгоряченное тело владельца. - Ты же не думаешь, что сегодня я позволю..? - Чонгук низко наклонился к уху парня, заставляя покрыться мурашками от легкого соприкосновения с чувствительной кожей. Тот, кажется, открыл рот, чтобы возразить, но длинные горячие пальцы парня мазнули по нижней губе, провели по ровным зубам и проникли внутрь, касаясь языка. Тэ сперва легонько лизнул кончики, а затем сомкнул губы вокруг нижних фаланг и принялся увлеченно посасывать, заставляя Чонгука закатить глаза от удовольствия. Быстро избавившись от одежды, черноволосый неожиданно уперся коленом между ног парня, не позволяя тому свести бедра. Тэхен заметно терял контроль, начав тереться о колено черноволосого, тихо постанывая в чужую ладонь. Чон не любит громких звуков, и его парень всегда старался сдерживаться, чтобы тот не ощущал дискомфорт. Вновь впиваясь в губы, человек с растрепанными волосами приподнялся, позволяя сильным рукам освободить его от штанов. Чонгук ненадолго оторвался от мягкой кожи, протягивая руку к тумбочке, где всегда лежали презервативы на тот случай, если они не успеют дойти до спальни. Разрывая блестящую упаковку зубами, он осмотрел Своего парня сверху, любуясь каждой деталью его прекрасного тела-произведения искусства. Жадный взгляд переполз на стояк, заметно пульсирующий в томительном ожидании, сдерживаемый одной легкой тканью белья. Чонгук вскинул бровь и ухмыльнулся. Тэхен сражался с зашкаливающим сердцебиением при виде Своего парня, нависающего над ним полностью обнаженным и открытым для любования. Не удержавшись, он облизнул бордовые искусанные губы и приподнялся на локтях. Чонгук никогда не был резок, он входил мягко, осторожно, стараясь доставить партнеру только самые глубокие ощущения. Тэхен же был жестче, любил брать свое тогда, когда захочет, и там, где захочет - будь то стол, твердый паркет или наполненная кипятком ванная. Татуированная рука бережно подняла узкие бедра поближе, так, чтобы член выступающими венами едва касался кожи Тэ. Тот откровенно перестал сдерживать жаркие стоны, вынуждая Чонгука поторопиться с прелюдией. Спустя несколько бесконечных мгновений и непрекращающихся просьб, Тэхен, наконец, ощутил в себе чужую плоть, в медленном темпе толкавшуюся все глубже. Комната наполнилась всхлипами, стонами и ритмичными шлепками по разгоряченной коже. Совсем забывшись, оба не видели перед собой ничего, кроме дрожащих длинных ресниц и приоткрытых мокрых губ, с которых срывались самые откровенные слова. - Я помню летний день. Вокруг тихо, духота сковывает горло, кожа зудит от жары, комары облепили тело, трава приятно колется… Рядом Юнги раскинулся на куске старого пледа, небрежно брошенного на землю, и дымит как паровоз. Чимин поодаль вещает о конфликте с братом, размахивая руками в разные стороны, и не скупится на выражения. Рассказывает все личное. Только не мне. Я продолжаю сидеть, прижав колени к груди, и улыбаться, потому что в тот момент счастливей меня не было никого. Чай в термосе стал бесполезным, в душе теплилась надежда на лимонад со льдом, за которым мы собирались зайти еще с утра, но совершенно позабыли из-за рассеянности Юнги, оставившего велик в каком-то из соседских дворов. Мы полдня провели в поисках, пока не обнаружили того, лежащим в огороде его деда. Я тогда даже не разозлился, слишком был рад провести целый день с семьей. В рюкзаке всегда лежала книга, а значит, следующие часы обещали быть спокойными и мирными. Я встаю, отряхиваюсь и иду в сторону Чимина, но, не доходя, останавливаюсь и беру за руку парня. Он второй рукой заправляет за ухо длинную прядь волос и широко улыбается мне в ответ. Кажется, дороже этой улыбки у меня ничего нет. Мы отходим в сторону и устраиваемся друг на друге, уткнувшись в пожелтевшие страницы библиотечной книги. Меня гладят по волосам успокаивающе, нежно, осторожно. Спасибо тебе за это, спасибо за все, Чонгук, - шептал Тэхен, морщась от солнечных лучшей, и рассматривал профиль тихо сопящего парня, совершенно вымотавшегося ночью. - Я устал быть слабым.