Потерянные воспоминания

      – Что ж, никаких изменений, продолжай пить лекарства, – еще бы, как будто Юлий рассчитывал услышать что-то новое. – Боль, приступы тревоги часто беспокоят?       – Нет, где-то раз в несколько недель. Вчера был последний.       Этот кабинет Юлий выучил уже наизусть, также, как и этого врача, Кершнера. Виллард регулярно отправлял его сдавать анализы и проходить обследования, в надежде, что Юлию наконец станет лучше. Лучше не становилось.       – Как спишь? Хорошо? Кошмары есть? – продолжил Кершнер.       – Да нормально… Ну вот сегодня кошмары были, после приступа, наверное.       Да, верно, он полночи не мог уснуть из-за них. Что ему снилось, Юлий уже не вспомнит: какие-то крики, кровь и прочие ужасы, от которых его трясло так, что он не смог попить воды, не расплескав половину себе на кровать. А потом в холодном поту искал по тумбочке таблетки, которые бы заглушили боль в голове и помогли ему, наконец, спокойно поспать.       – А что снилось, помнишь? – Кершнер слишком старательно записывал все, что говорил Юлий. Это бесило.       – Нет, кровища какая-то.       Кершнер кивнул. Иллюзия бурной деятельности по его лечению периодически выводила Юлия из себя. Ведь ничего нового ни он, ни Кершнер, ни Виллард из всего этого не узнают. Те же симптомы, те же таблетки, те же результаты анализов. А выглядит все так, будто они уже на пороге чудесного, исцеляющего рецепта, и Юлий вот-вот пойдет на поправку. На деле же ему просто иногда меняли лекарства: на рынке появлялось что-то новое или Юлию требовались препараты посильнее или послабее.       – А лицо почему разбито? – а вот и то, чего Юлий ждал с самого начала. – Опять подрался?       – Ага.       – Из-за чего на этот раз? – кажется, этот вопрос интересовал его даже больше, чем результаты анализов.       – Одноклассницу обижали.       – Хее, – гаденько протянул Кершнер, а затем еще один стандартный вопрос: – Приступы агрессии бывают? Часто злишься?       Юлий не понимал, почему это один из обязательных вопросов в его списке. Кершнер говорил, что так он проверяет есть ли побочные эффекты от лекарств, возможно они вызывают у Юлия агрессию. Юлий психовал, что у него нет никакой агрессии, и выглядело это не убедительно.       – Нет, не бывают, – выдавил он.       – Ну тогда ждем, что покажут остальные анализы, – наконец-то. – Думаю, к вечеру должны быть готовы. А пока возвращайся в школу.       – Хорошо, до свидания, – Юлий встал, забрал сумку и пошел к выходу.       – До свидания, Юлий.       В коридоре он нашел Вилларда, которому кратко пересказал стандартный диалог между ним и его врачом. Виллард приуныл, хотя и пытался не показывать этого, и предложил пообедать. В школу ехать было уже бесполезно, уроки давно кончились, так что к Ибе Виллард чуть позже отправится один, чтобы в очередной раз послушать, что Юлий подрался и его так скоро исключат.       Иногда Юлию было дико стыдно за свое отношение к Вилларду. Человек забрал его к себе, искалеченного маленького ребенка, у которого не осталось никого и ничего, даже воспоминаний. Он искренне хотел, чтобы Юлий поправился, регулярно спрашивал о его самочувствии, напоминал о лекарствах и вообще окружал заботой. Юлий же каждый осмотр лишь бесился, говоря, что все это бесполезно, но Виллард ведь не был ни в чем виноват.       Юлию было шесть, когда его родители погибли в аварии, сам мальчик выжил каким-то чудом. Тяжелая травма головы, которая и является причиной его амнезии, боли, панических атак и прочего. Виллард дружил с одним из врачей, который тогда лечил Юлия, и пожалел ребенка, оформив опекунство, когда мальчика выписали. Жить с Виллардом было здорово, Юлию не на что было жаловаться. О нем всегда заботились, помогали жить с последствиями травмы и осознанием, что родных у него не осталось. Виллард воспитывал и учил его, рассказывал об этом мире и был для Юлия опорой все эти десять лет. Он даже пытался найти каких-то родственников Юлия, но никого у него больше не было.       Уже в машине, по дороге в кафе, Виллард вспоминает, о чем говорил ему Юлий у кабинета врача.       – У тебя были кошмары сегодня? Почему не говорил и не разбудил?       – Просто кошмар, зачем тебя будить, – посмеялся Юлий. – Ничего страшного.       – У тебя ведь и приступ вчера был, – задумался Виллард. – Что-то случилось? Ну, кроме твоей очередной драки, разумеется.       – Да нет, все хорошо.       – Странно. Обычно твои приступы чем-то, но спровоцированы, – не унимался Виллард. – Может, ты переволновался из-за чего-то? Перенервничал?       – Ну, – Юлий замялся. Он не хотел говорить это Вилларду, уж тем более Кершнеру, потому что причина его приступа звучала достаточно глупо. – Было кое-что, но это ерунда.       – Юлий.       Так и знал, что Виллард не отстанет. Нужно было понимать, из-за чего Юлию становится плохо, чтобы корректировать список принимаемых лекарств и вообще продвигаться в его лечении. Вот только Юлий был на сто процентов уверен, что новый учитель физики ему тут ничем не поможет, а рассказать о нем похоже все-таки придется.       – Да все нормально, правда, – отнекивался Юлий. – Просто новый человек в школе, учителя физики нам нашли наконец-то.       – О, это хорошо. Учитывая, сколько у вас не было занятий, готовьтесь к тому, что у вас сейчас физика каждый день будет.       – Ага, – грустно усмехнулся Юлий, надеясь, что тема закрыта, но нет.       – И что с ним не так? Строгий?       – Да нет, не особо. Шрам у него просто. Большой. Вот и все. Ты же знаешь, что я раны не очень переношу…       Юлий всегда этого стыдился, поэтому и не хотел говорить про физика. Кершнер объяснял это последствиями аварии: раны и шрамы напоминают Юлию о том событии, поэтому провоцируют приступы тревоги.       – Ох, – конечно Виллард знал, как Юлий этого стесняется. – Тогда понятно, почему тебе поплохело. Только как ты теперь учиться у него будешь?       – Нормально. Мне же не все время плохо. Просто тут все сложилось, что давно ничего такого не было, вот я и не пил лекарства, ну и вот.       Юлий опять замялся, но Виллард услышал его мысль и кивнул. Разговор этот, наконец, был закончен, и они перешли к тому, что можно поехать куда-нибудь на каникулах. Юлий облегченно выдохнул, обрадованный, что не пришлось рассказывать все подробности.       За обедом Виллард рассказывал о своей предстоящей командировке, а Юлий внимательно его слушал, прерываясь на еду: из-за анализов и плохого самочувствия он не ел ничего со вчерашнего дня. Дату отъезда Виллард еще не знал, но перечислил стандартные указания, запреты и пожелания на то время, когда Юлий останется в квартире один. Как будто первый раз.       После обеда Виллард отвез задремавшего Юлия домой, а сам поехал в школу к его классному руководителю. Юлия вымотали прошедшие сутки, и сил хватило только зайти домой, раздеться и плюхнуться на кровать. Он проспал до вечера, когда уже вернулся Виллард, и, к счастью, ему ничего не снилось.       Юлий услышал, как открывается входная дверь, и пошел встречать Вилларда. Он уже готовился к тому, что ему сейчас скажут после визита к Ибе.       – Спал? – улыбнувшись спросил Виллард. – Как себя чувствуешь?       – Угу, все хорошо, – Юлий зевнул, мельком посмотрев на свое растрепанное отражение в зеркале. – Ну как в школе?       – Ты всех задираешь, устраиваешь драки и колотишь одноклассников, – разуваясь процитировал Виллард. – Как долго это будет продолжаться?       – Никого я не задираю! – тут же завелся Юлий. – Почему они ведут себя как мудаки, а виноват я?       – Не выражайся! – прервал его Виллард, проходя на кухню. – Юлий, я прекрасно знаю, что ты не полезешь драться без повода, но почему не решать проблемы диалогом?       Юлий зашел за ним на кухню следом. Виллард достал из холодильника кастрюлю с ужином и поставил разогреваться.       – Почему вы все думаете, что они способны к диалогу?       – А ты пытался?       – Как ты себе это представляешь? Они замахиваются на Реко, а я вскакиваю и говорю: «Подождите, давайте это обсудим!». Так, что ли?       – Юлий, – Виллард устало снимает очки. – Ну ты ведь мог просто его остановить, оттолкнуть, но не бить же в конце концов.       – То есть если я бы его оттолкнул, драки бы не было?       – Послушай, я понимаю, что это трудно, но постарайся использовать другие методы, а не сразу кулаком в лицо или еще куда-то.       – Я стараюсь вообще-то, – буркнул Юлий, отвернувшись.       – Как твое лицо? – перевел тему Виллард.       – Нормально, у меня все быстро заживает, ты же знаешь, – улыбнулся Юлий.       – Вот и отлично. А по поводу драк ты меня понял?       – Понял, – Юлий уныло плюхнулся на стул, никакой улыбки на лице уже не было. Виллард хотел еще что-то сказать, но у него зазвонил телефон, и пришлось прерваться.       Юлий облегченно выдохнул и пошел накладывать ужин. Из разговора в коридоре он понял, что звонил Кершнер, так что, когда Виллард вернулся на кухню, явно не зная, что сказать, Юлий уже все понимал.       – Кершнер? – спросил он.       – Да, – Виллард кивнул и отвел взгляд. – Твои анализы готовы. Юлий…       – Все, как и было, да? – Юлий улыбнулся.       – Да.       Юлий попытался как-то отшутиться, хотя прекрасно видел, что Виллард очень переживает и явно не знает, что сказать. Юлий тараторил что-то еще про то, что он нормально себя чувствует, приступы его почти не беспокоят и все это благодаря его заботе. Кажется, немного, но это сработало, и когда они сели ужинать, Виллард был гораздо спокойнее.       Телефон Юлия все это время настойчиво жужжал, оповещая о новых сообщениях. Почти все они были от Филиппа, который плакал о том, что все пропало. Юлий сначала ничего не понял, а потом увидел в беседе их класса, что работы по химии проверили и назначили пересдачу на утро понедельника. Посмотрев свои ожидаемые результаты и поняв, что воскресенье придется потратить на зубрежку химии, Юлий поддержал Филиппа в его страданиях.       Юлий пожаловался Вилларду, но тот лишь посмеялся.       – Это потому что ты химию давно сдал и больше ее не учишь, – пробурчал Юлий, на что Виллард расхохотался лишь сильнее.       – Ладно тебе, – просмеявшись сказал он. – Пойдем лучше посмотрим что-нибудь. Забудь пока про химию.       – Пошли! – обрадовался Юлий. – А что будем смотреть? О! Помнишь, тот фильм про вампиров? Где еще отряд по их убийству, вот это?       – Помню, помню. Давай его. Приберешь кухню?       – Ага!       Виллард ушел включать фильм, Юлий убирал все после ужина и отвечал Филиппу на его бесконечный поток сообщений о том, как эффектно он только что победил всех и прошел на новый уровень в очередной компьютерной игре, названия которой Юлий уже не помнит. Друг играл очень много (и всегда побеждал, разумеется), и Юлий не всегда успевал уследить, о чем идет речь на этот раз.       Виллард уже звал его, и Юлий поскорее все доделал и, захватив пачку печенья, пошел в комнату. Начало фильма было очень захватывающим. Юлий спорил с Виллардом о том, кто же все-таки предатель, и они оба в итоге не угадали. Правда, уже к середине сюжет стал очень путанным, а под конец фильм совсем потерял логику, и завернутый в плед Юлий задремал.       – Так и не понял, зачем они искали эту штуку? То нужна она, то ее надо запечатать, то наоборот. И все равно ничего с ней не сделали и никого не спасли, – ворчал он, догрызая печенье.       – Да, странно как-то вышло, – согласился Виллард, выключая титры. – Но красивые эффекты.       – Ага, и вампиры классные! Особенно тот, который с ножами.       – Потому что дерется пафосно?       – Не только поэтому, – пробурчал Юлий, укутываясь сильнее. – Мне кажется или холоднее стало?       – Кажется. Иди, ложись спать, – Виллард потрепал его по волосам.       – Угу.       Юлий широко зевнул и поплелся к себе, пожелав спокойной ночи. Он тихонько выругался, когда взгляд зацепился за лежавший на столе учебник химии, и мысленно пообещал себе заняться этим завтра. В его комнате ему стало еще холоднее, так что он укрылся и пледом, и одеялом, съежившись в комок, и только так смог унять дрожь.       Ему снилось, как они вместе с Филиппом и Виллардом отстреливались от вампиров. У них почти получилось оторваться, они бежали от школы уже несколько кварталов и наконец нашли укрытие в старой разрушенной больнице. Кершнер сидел около входа, судорожно записывая всех, кто приходит, постоянно отвлекая Юлия, который пытался придумать какой-то план. А потом их нашли. Напал целый отряд, и они не могли отбиться, потому что Кершнер без заполнения анкеты отказывался возвращать отобранное оружие. Юлий спорил с ним, спорил, а потом один из вампиров схватил его и укусил в шею. Он упал, пытался отбиться, но сил оставался все меньше, а потом кто-то позвал его по имени, громко и взволнованно. Юлий осмотрелся, внезапно освобожденный от впившегося в него вампира, и увидел, как ему кинжалом перерезал горло учитель физики. Михаил расправился еще с несколькими, потом снова позвал Юлия и показал ему, куда бежать. Он почти спасся, когда здание вдруг охватил пожар. Юлий кричал и задыхался, звал на помощь и плакал.       Он проснулся не в силах пошевелиться. Юлий не сразу понял, что за ночь совсем запутался в своем коконе из одеял, от этого ему видимо и снится, что он задыхается в огне. Он с трудом выбрался и сел на кровати. Сон еще не до конца стерся из памяти, и Юлий помнил свой голос в самом конце, когда он звал на помощь. Он помнил, как кричал, что обращался к кому-то конкретному, но никак не мог вспомнить, к кому и как он его звал.       Юлий мысленно накладывал на интонации и свой неразборчивый вопль из сна разные имена. Может, Виллард? Или Филипп? Нет, это был кто-то другой. Не понимая, почему его это так встревожило, Юлий посмотрел на часы и понял, что проспал полдня. Бросив тоскливый взгляд на учебник химии и еще раз безрезультатно напрягшись в попытках вспомнить имя, Юлий поплелся в душ.