Игра на равных

Драко Малфой смотрел, как два полувеликана подошли с двух сторон к Рону Уизли, и один из них опустил тяжёлую ладонь тому на плечо. — Эй, ты! — пробасил один. — Ты должен оплатить долг. Но рыжий был в отключке и не отреагировал. Тогда второй полувеликан поднял его за шкирку и прорычал: — Просыпайся, должник! Оплати по счетам и спи дальше! Иначе… — он отпустил его и Уизли рухнул на стул. Полувеликан опять сгрёб его за ворот, поднимая. Этот метод наконец пробудил Уизли, и тот беспомощно затрепыхался в воздухе. — Да кто вы такие, придурки, отпустите меня! — заплетающимся языком выдал он. Полувеликан отвесил ему подзатыльник, и Рон мешком свалился под стол. Драко завороженно наблюдал эту картину. Мерлин, да это же просто праздник какой-то! Уизела бьют на его глазах, а он может этим спокойно наслаждаться! Драко не мог решить, что ему делать, как сообщить Грейнджер, что он был прав: Уизли обнаружился в «Дырявом котле», но сейчас перед ним стояла дилемма: понаблюдать, как полувеликаны размажут рыжего, или помочь ему ради Грейнджер. Не было времени поразмыслить, принесёт ли ему пользу спасение Уизли. Драко понимал, что мог бы сейчас просто удалиться, и Грейнджер бы не узнала, что он тут вообще был. Рано или поздно они бы с Джорджем пришли бы сюда, и сами бы узнали о судьбе Рональда. Но раз уж он здесь оказался, Драко планировал извлечь свою выгоду. Поэтому, с удовольствием ещё немного посмотрев, как полувеликаны трепят Уизли, он повернулся к бармену, который тоже с интересом наблюдал за ними, и равнодушно спросил: — Сколько он должен? Бармен перевёл на посетителя взгляд. Он был достаточно бодрым, чтобы охотно поболтать: — О, это ещё тот кадр! Должен всего сотню галлеонов, но наотрез отказывается платить! Пришёл сюда вечером вчерашнего дня, уже пьяный, заказывал самый дорогой огневиски. Жаловался, что его бросила девушка, а он все деньги потратил на кольцо для неё! А потом, когда я попросил расплатиться, послал меня ко всем драклам! Бармен возмущенно обернулся на Уизли, чтобы посмотреть, как полувеликан выворачивает его пустые карманы. Драко тоже смотрел на это занятное зрелище, ведь Уизли брыкался, пинался и всячески сопротивлялся. Драко с вздохнул, сожалея, что пора прекратить эту экзекуцию, сказал бармену: — Ты хоть знаешь, кто он? Бармен фыркнул: — Он кричал тут, что он герой войны, но кто же ему поверит! Драко смерил его презрительным взглядом: — Это Рональд Уизли, друг Гарри Поттера. Бармен со смешком посмотрел на Драко: — Да что ты! А я сам Геллерт Грин-де-Вальд! Малфой хмыкнул, повнимательнее приглядевшись к бармену: тот был юным и, видимо, не учился в Хогвартсе. — Ты не учился в Хогвартсе, не так ли? — Малфой обернулся на полувеликанов, которые что-то угрожающе говорили Уизли, держа того за ворот мантии. — Не-ет, — протянул бармен, — мы с родителями бежали в Румынию, когда появились слухи, что Волан-де-Морт восстал. Вернулись только год назад. Драко уже наскучило все это, он достал кошелёк и выложил на стойку галлеоны. — Этого хватит? — он смерил холодным взглядом незадачливого бармена. Тот скрупулёзно пересчитал монеты и поднял голову: — Это только его долг, но вы же понимаете, что они, — он указал на полувеликанов. — Возьмут пятьдесят процентов… Малфой молча добавил монеты, презрительно отметив, как у бармена загорелись глаза. — Прекрати это, — небрежным тоном приказал Малфой, кивнув в сторону Уизли и полувеликанов. — И смотри, никому не проболтайся, что ты позволил себе требовать долг с самого героя войны! Я заплатил за него, чтобы не терять времени, пока его не узнает кто-нибудь. Бармен быстро сгреб монеты под стойку, встряхнулся и крикнул: — Эй! Ребята! Хватит, отпустите его! Полувеликаны удивлённо повернулись к стойке: — Что? — один из них всё еще держал Рона в воздухе, не давая ему вырваться. — За него заплатили! Оставьте его. Они переглянулись. Великан, державший Рона, без обидняков посадил его на стул, как мешок с картошкой, и угрожающе двинулся на бармена: — Ты что, малой! Знаешь, сколько за ложный вызов заплатишь? — Ребята! — пискнул бармен, на всякий случай отскакивая от барной стойки. — Вот ваша доля, как и договаривались! Полувеликаны, нахмурившись, пересчитали монеты. Удостоверившись, что все в порядке, они расслабились. — Ну, идет, малой! Налей нам по стакану грога. Бармен кивнул и засуетился. Драко оглянулся: Уизли так и остался сидеть за столом, схватившись руками за голову. Он выглядел потрепанно и узнать в нём блестящего мракоборца со страниц «Пророка» сейчас было очень трудно. Драко хмыкнул: его выход. Он не имел плана, что делать, но поддался сиюминутному порыву. Взял свой стакан с огневиски и двинулся в сторону Рона. Небрежно опустился за стол, оказавшись напротив Уизли. Тот замычал и поднял голову. Хлопнул глазами, как будто перед ним оказался какой-нибудь тритон с золотым трезубцем. — Малфой? — пробормотал удивлённо Уизли. — Что ты здесь делаешь? — Не важно, Уизли, — с ухмылкой сказал Драко. — Важнее то, почему ты не можешь оплатить свои долги? Что, герои войны по-прежнему нищие, и любой бывший Пожиратель смерти может себе позволить оплатить за них должок? — Ты что? — взвился Рон, с трудом фокусируя взгляд на Драко. — Заплатил за меня? Драко пожал плечами, снова ухмыльнувшись. Уизли икнул и гордо вскинул голову: — Не думай, что я из-за этого изменю своё отношение к тебе! — он снова икнул, с трудом удерживая взгляд на лице своего школьного врага. — Ты как был мудаком, так и остался! — Я другого от тебя и не ждал, Уизли, — театрально вздохнул Драко. Рон порылся в карманах, достал бархатную коробочку: — Возьми, — он пихнул её ему в руки, — я потратил все деньги на это кольцо, поэтому не смог расплатиться… Возьми его в счёт долга. Драко небрежно открыл коробочку. На бархате лежало кольцо с блестящим камешком. — Не густо, Уизли! Кого ты думал этим впечатлить, неужто Грейнджер? Тот безнадежно кивнул и уронил голову на руки. Драко поморщился и захлопнул коробочку: — Эй, Уизел, я не возьму это. Отдашь ей, когда протрезвеешь. — Она… она меня кинула. Драко не смог подавить злорадство: — Какая жалость, Уизли! Но не огорчайся, может, она ещё передумает. — Какой же ты… мерзкий хорёк! Драко возвёл глаза к потолку и театрально проговорил: — Вот так и делай хорошие дела! Может, ты и с девушками так себя ведёшь, неблагодарный? Не удивительно, что они тебя бросают. Если бы Рон был чуть трезвее, он никогда бы не повёлся на такие провокации, но это был удачный для Драко момент. — Это она неблагодарная! — пьяно воскликнул Рон, сжимая лицо руками. — Предательница. Я для неё всё делал, веришь, Малфой? Я ей кафе… Ужин… Эльфийское вино! А она… Вдруг он уставился на Драко, как будто только что поняв, кто перед ним: — Слушай, Малфой, — вдруг сказал он, — ты же в Хогварсе сейчас, да? Драко утвердительно хмыкнул, сделав глоток огневиски. — Так скажи мне, — Рон внезапно отнял руки от лица и уставился на него немигающим взглядом, — с кем она? Ты же видишь, небось… Кто к ней ходит? Драко молчал, иронически глядя на Уизли. Ах, как хотелось кинуть ему в лицо правду. Эта игра стоила свеч — он бы многое отдал, чтобы увидеть лицо Уизли, когда тот узнает, что Драко и есть тот, кто к ней ходит с самыми недвусмысленными намерениями. И, надо отметить, не без успеха… Как сладко было бы увидеть боль и гнев в глазах Уизли! Но это была бы слишком грубая игра. Малфой подавил в себе соблазн и равнодушно передёрнул плечами: — Уизел, ты совсем уже пропил мозги. Кто будет ходить к Грейнджер? — и он притворно скривился. Вышло убедительно, Драко порадовался за свой актерский талант. Хотя, в этом состоянии рыжий всё равно бы ничего не понял. — Я слышал… — Уизли силился сфокусировать на нём свой взгляд, — я слышал, в школе новый преподаватель… Молодой. Не помню, как его зовут. Преподаватель по защите от тёмных искусств. Драко фыркнул. Пригубил огневиски и, сам не зная, зачем, вдруг проговорил: — Ах, этот. За ним бегают все старшекурсницы Хогвартса, выбирай любую! Ты думаешь, он выберет Грейнджер? Я бы не стал, — самодовольно подытожил он. Голова Рона лежала на сложенных на столе руках. Он внезапно захрапел. Уизли исчерпал лимит выносливости и сейчас просто спал на столе так же, как полчаса тому назад. Драко вздохнул. Теперь он мог спокойно подумать, что ему делать дальше? Послать Патронус Грейнджер? Но она с братом Уизли, и вряд ли порадуется, что он таким образом обнаружит их связь. К тому же, его Патронус был слаб и бестелесен, он не любил пользоваться этим заклинанием, потому что оно ему не удавалось в полной мере. Может, отправить Поттеру сообщение? Вот точно не ему! Как жаль, что они не условились, что делать на такой вот случай. Драко осушил свой бокал, задумчиво глядя на храпящего Уизли. Внезапно он вспомнил о зачарованных блокнотах. Но вот носит ли с собой Грейнджер свой? Большой вопрос. Но он попробует. Если не дождется ответа, тогда подумает, что дальше делать. Он достал аймаг, открыл страничку с их перепиской, и, немного поразмыслив, написал: «Грейнджер, я нашёл Уизли в «Дырявом котле».

***

Джордж и Гермиона обошли все пабы, где любил бывать Рон. Никто не видел его и не знал, где он находится. Они присели за столик в последнем баре чтобы обсудить дальнейшие действия. Гермиона настаивала на том, чтобы сейчас же оповестить его родителей и обратиться за помощью к мракоборцам, которые специализировались на поиске пропавших. Джордж сомневался и предлагал подождать до утра, так как он был уверен, что Рон объявится. Вероятно, он пьян, но ему ничего не угрожает. Иначе его родители уже бы знали об этом — заколдованные часы в Норе показали бы, что один из членов семьи в опасности. Гермиона чувствовала вину за случившееся. Если бы не она, этого бы не произошло. Внезапно где-то ухнула сова. Гермиона не обратила внимания, а Джордж насторожился. — Это, похоже, у тебя, — он кивнул на карман её мантии, который тускло светился зелёным изнутри. Гермиона вытащила блокнот и раскрыла его. — Ого, у тебя аймаг, Гермиона! — Джордж с удивлением присвистнул. — Изобретение Стиви Джебса! Неплохо платят, оказывается, преподавателям! — Что?.. Наверное, — она торопливо писала сообщение, не слушая Джорджа. Затем захлопнула блокнот и сказала: — Он в «Дырявом котле». Джордж кашлянул, показывая своё удивление.

***

«Будем через минуту. Уходи оттуда.» Драко ухмыльнулся. Не спеша достал палочку и направил на спящего: — Обливиэйт. Он намеренно не стал полностью стирать этот эпизод с их разговором. Он просто запрятал его подальше в сознание Уизли. Если тот захочет — вспомнит, потянув за призрачное воспоминание, которое он ему оставил. Если же предпочтет не вспоминать — его дело. Драко встал, расплатился с барменом и вышел из паба. Аппарировал за мгновение до того, как на пороге появились Грейнджер и Джордж Уизли. Они столкнулись в дверях с двумя полувеликанами, которые смерили их подозрительными взглядами. Гермиона увидела Рона в опустевшем пабе сразу же, как зашла ввнутрь. Оглянулась вокруг — хвала Мерлину! Малфой послушался её и ушёл. Джордж подошёл к Рону и бегло осмотрел его. Его брат богатырски храпел на весь паб. На столе валялась бархатная коробочка. Джордж взял её и сунул в карман Рона. — Как он? — взволновано спросила Гермиона, приблизившись к ним. — В алкогольной отключке, — Джордж бросил взгляд на опасливо поглядывающего на них бармена. — Много выпил этот мистер? — кивнув на брата, крикнул он юноше. Бармен, проснувшись уже второй раз за эту ночь, протёр глаза и охотно пояснил: — Этот мистер выпил две бутылки элитного огневиски из лучших наших запасов! — с видом заправского сплетника поведал бармен. — Ясно, — хмыкнул Джордж, вытаскивая бумажник. — Сколько он должен? — О, нет, не стоит! — засуетился бармен. — За мистера уже оплатили! Брови Джорджа удивленно взметнулись вверх. Гермиона похолодела. Сейчас он спросит, кто это был, и бармен с удовольствием расскажет. Но Джордж лишь усмехнулся: — Храни Мерлин таинственных благодетелей моего брата! Гермиона постаралась перевести тему: — Джордж, куда мы его аппарируем? Это будет безопасно, в таком состоянии? — Я заберу его, Гермиона. Сейчас приведу в чувство, — и он потянулся за волшебной палочкой, чтобы применить пробуждающие чары. — Подожди, — Гермиона нервно остановила его. — Не думаю, что он будет рад меня видеть. Джордж пожал плечами: — Ты в Хогвартс? — Нет, я переночую на Гриммо у Гарри. Пошлю ему Патронус и спрошу разрешения. — Ну что ж, как я и говорил, ничего с ним страшного не произошло, — кивнул на храпящего брата Джордж. — Утром явился бы сам. — Теперь его исключат, — задумчиво протянула Гермиона. — Гарри говорил, у них с этим строго. — Эй, ребята! — вдруг крикнул им бармен. — Это правда, что это Рональд Уизли, друг Гарри Поттера? Герой войны? Они развернулись к нему, со смехом переглянувшись. Джордж сделал задумчивое лицо, заглянул брату в лицо. — Рональд Уизли? Хммм, нет, не думаю, что это мог бы быть он, — и заговорщицки подмигнул Гермионе. — Вот и я так же подумал, — закивал чрезвычайно скандализированный этим юноша. — Но тот парень так уверенно говорил, что я засомневался! Гермиона шумно выдохнула. — Ты справишься один, Джордж? Моя помощь больше не нужна? Джордж мотнул головой, шепча заклинание пробуждения. Гермиона наскоро попрощалась и вышла из паба, аппарировала на площадь Гриммо. Отправила Патронус Гарри. Тот ответил быстро, поблагодарил за помощь в поисках и разрешил ей остаться на ночь в квартире. Гермиона зашла в квартиру и без сил упала на диван в гостиной.

***

Драко Малфой третий раз за сутки стоял перед «Кабаньей головой». Посещать паб не было желания. Он даже подумывал, не отправиться ли ему в Мэнор, но устало отбросил эту идею. Не хотелось объясняться перед матерью. Действительно, скорее бы закончился ремонт в его квартире. Тогда бы вопрос, где провести ночь, отпал бы сам собой. Он тяжело вздохнул и толкнул двери. Внутри уже почти никого не было. Парочка магов в тёмных мантиях с надвинутыми капюшонами тихо обсуждали что-то за дальним столиком, да гоблин спал у камина. Драко тоже не отказался бы сейчас поспать, тяжёлый выдался денёк. Выпитое за целый день вкупе с усталостью давало о себе знать, начинала болеть голова. На звук открывшейся двери вышел заспанный Аберфорд. Увидев Малфоя, он потёр глаза, словно не верил им. — Вот как, молодой человек, сегодня вы зачастили ко мне! — он внимательно разглядывал Драко. Тот зевнул, устраиваясь за барной стойкой. Кивнул. — Желаете чего? — Аберфорд смотрел подозрительно. — Хм-м, — протянул Малфой, — пожалуй, кофе. — Кофе? — голубые глаза удивлённо блеснули под седыми бровями. — Может, лучше гостевую комнату? Драко задумался. Он слышал о гостевых комнатах Аберфорда не самые лестные отзывы, в которых наличие крыс под кроватью и клопов в постели было ещё самым невинным. Нет, он лучше просидит всю ночь здесь. — Нет, спасибо. Перед Драко появилась чашка кофе. Он глотнул его и поморщился: кофе был отвратителен. Зато бодрил, хотя головная боль от него только усилилась. Он взглянул на старика. Тот не уходил, все ещё внимательно рассматривая своего припозднившегося посетителя. — Нашёл, кого искал, парень? — поинтересовался он вдруг. Драко кивнул. — Ты сейчас обучаешься в Хогвартсе, так? — Да, — он надеялся, что старик отстанет от него, если ему отвечать односложно. — Правильно я понимаю, что из-за того, что ты искал одного человека, не смог вернуться в школу до отбоя? Драко вскинул взгляд на Аберфорда. Что ему от него надо? Раздражённо кивнул, превозмогая головную боль. Старик вдруг перегнулся к нему через барную стойку и проговорил: — Я могу тебе помочь попасть в Хогвартс. Драко осоловело смотрел на него. Он предлагает ему воспользоваться потайным входом? — Только при условии, что ты останешься до утра в Выручай-комнате, — Аберфорд сурово смотрел на него. — Иначе кто-нибудь из преподавателей поймает тебя, и мне не поздоровится, из-за того что я переправляю опоздавших студентов в школу. С Драко мигом слетела сонная дремота. Старик предлагал отличный выход! — Был бы вам очень за это признателен, — проговорил он учтиво. — Обещаю, что до утра не выйду из выручай-комнаты. Вот, за кофе. С этими словами он положил на стойку пять галлеонов. Аберфорд взял одну монету, остальное придвинул к Драко. Строго посмотрел на него: — А вот это, парень, убери. Я оказываю услугу безвозмездно, зная, что ты опоздал, помогая другим. Драко кивнул, покорно смахнув монеты в карман, пошёл за стариком в глубь комнаты за баром. Когда по тоннелю он добрался до Выручай-комнаты, он был рад обнаружить там весьма удобный диван. Драко упал на него, тут же провалившись в глубокий сон.

***

В Хогвартс Гермиона вернулась после полудня воскресенья. За эти два дня столько всего случилось, что ей показалось, что она не была в школе неделю, не меньше. Утром она получила два письма, одно от Гарри, где он рассказывал, что Рона исключат, если он не явится до завтрашнего утра, и он ничего не может с этим поделать, а Рон категорически отказывается прибыть туда и решить этот вопрос лично. Второе письмо было от Джорджа, который кратко написал, что Рон пришёл в себя, но видеть никого не желает, запёрся в комнате и слышать ничего не хочет об учёбе. Последнее резало Гермиону, как ножом по живому. Она ощущала, что является причиной того, что Рон так себя ведёт. Мало того, что сама не оправдала его ожиданий, так ещё и из-за этого он бросил учёбу. Или не бросил — просто не может найти в себе силы продолжать обучение. Вернувшись в школу, Гермиона просидела весь день в комнате, даже не выходила на обед и ужин. Есть не хотелось. Ей представлялось, что думают о ней родители Рона, милые мистер и миссис Уизли. Они всегда относились к Гермионе, как к дочери, всегда помогали и поддерживали. А она так предала их сына. Мало того — явилась причиной, по которой перечеркнулась его карьера. Гермиона теперь думала, что, возможно, была не права. Надо было подготовить его. Может, и правда, надо было подождать год? Пусть бы окончил учёбу, чтобы наверняка. Зачем она так поспешила с расставанием? Могла бы и потерпеть. Их встречи всё равно были редки, и делать вид, что всё хорошо, она бы смогла. Почему ей было нужно так срочно порвать с ним? Она и сама не знала. Не могла она его обманывать, и целоваться с Драко Малфоем за спиной Рона. Пусть это даже было один раз. Что теперь? Гермиона не знала, и все больше и больше увязала в самобичевании. Вечером она вышла из комнаты в пустой класс магловедения, села за свой стол и заставила себя начать проверку контрольных второго курса. Но работа не шла, она постоянно отвлекалась, надолго уходила в себя и сидела над одним пергаментом по пятнадцать минут. В итоге она вздохнула, отложила контрольные в сторону и подпёрла голову руками. Слеза капнула на полированную поверхность стола. Внезапно раздался стук в дверь, эхом отдающийся в каждом уголке полутёмного класса. Гермиона успела вытереть глаза, как дверь распахнулась и уверенной походкой, напевая какую-то песенку, в класс зашёл Драко Малфой. Гермиона застонала, обхватив голову руками. Почему он появляется именно тогда, когда она в полнейшем раздрае? Драко шёл между рядами, и она услышала, как он напевает ту самую магловскую песню про прощение, которую она заставила его прослушать на занятии. Он подошёл ближе и опустился за парту, которая стояла напротив её стола. — Привет. Гермиона отняла руки от лица. Злиться на то, что он снова перестал обращаться к ней «мисс», не было сил. Да и стоило оно того, после всех этих событий? — Привет. Драко пристально смотрел на неё. — Ты не отвечаешь на мои сообщения, поэтому я пришёл. Она вздохнула: — Блокнот в комнате. Кстати, об этом, — она помолчала. — Сколько стоил этот аймаг? Перебирая события вчерашней ночи, Гермиона вспомнила реакцию Джорджа на её блокнот. Поэтому решила при случае проверить подозрения. — Не помню, — обезоруживающе сверкнул улыбкой Драко. — Ты помнишь, — в упор посмотрела на него Гермиона. Он пожал плечами, как будто всё это не имело значения. — Ты понимаешь, что ты компрометируешь меня? — Гермиона встала и вышла из класса в комнату, достала из кармана мантии блокнот и вернулась. — Возьми, — она отлевитировала на его парту аймаг. — Мисс Грейнджер, как видите, блокнот иногда играет не последнюю роль в нашей жизни, — он серьёзно посмотрел на неё. — Больше не будет, — устало ответила она. Как он ловко переходил на уважительное обращение, когда ему что-то было нужно от неё. Давил на самолюбие. — Но мы же условились, что это на время наших занятий, — напомнил Драко. — В последнее время мы не использовали его по этому назначению, — проговорила Гермиона устало. — Зато использовали для других целей и весьма успешно, хочу напомнить! — он хитро посмотрел на неё. — Я хотел послать вам Патронус, мисс Грейнджер, но это скомпрометировало бы вас куда больше, как я понимаю. Гермиона не могла не признать, что он прав. Но, судя по всему, этот аймаг стоил больших денег, и позволить его себе мог далеко не каждый волшебник в магическом мире. Что-то вроде мобильных телефонов, которые как раз появились у маглов. Джордж в состоянии был сложить очевидные факты: у Гермионы оказался аймаг, на который пришло сообщение, что Рон в Дырявом котле, и некто, кто был там с ним ранее, заплатил долг за него. И вишенкой было то, что с Роном они расстались. Джордж явно сделает соответствующие выводы, что у Гермионы кто-то есть. Тот, кто дарит ей аймаг и из-за кого она расстаётся с его братом. Думать об этом было невыносимо. Конечно, что это именно Малфой, Джордж не догадается, если Рон не скажет, кто был с ним в пабе. Но факты, которые её порочат, на лицо. Гермиона вздохнула и посмотрела на Драко. — Малфой… Оставь меня, пожалуйста, — слезы вдруг стали невыносимо жечь глаза, и она отвернулась. Ей не хотелось, чтобы Драко видел её слёзы. Скрипнул отодвигаемый стул, и Гермиона почувствовала, что он приблизился к её столу. Гермиона сморгнула слёзы. Малфой переставил свой стул рядом с её стулом и сел. — Грейнджер, что случилось? — без тени насмешки поинтересовался он. Когда подобные вопросы задаются человеку, который силится скрыть заплаканные глаза, эти слова как будто являются спусковым крючком. После них сразу хлынут слёзы. У Гермионы именно так и произошло. Она разревелась, не в силах больше сдерживаться. Целый день она глотала этот комок в горле, держалась из последних сил. И казнила себя за то, что произошло с Роном. — Можно закрыть двери? Гермиона кивнула, не глядя на него. Слёзы лились непрерывным потоком. Она услышала, как Малфой прошептал что-то, и двери захлопнулись. — В чём всё-таки дело, Гермиона? — прозвучало даже ласково, и она поразилась тому, что Малфой назвал её по имени. Как будто он всегда к ней так обращался. Никакой издёвки в его тоне не было. Гермиона подняла вымученный взгляд и отчего-то стало легче, хотя она и не прочла на лице Малфоя ничего успокаивающего. Она не могла понять, почему ей стало легче, — ведь Драко такой циничный, непредсказуемый. Возможно, Гермиона почувствовала себя так потому, что считала свой поступок ужасным, а Малфой делал кучу ужаснейших поступков в своей жизни. Куда ужаснее, чем то, что сделала она. А Гермиона сломала жизнь Рону Уизли. — Ты не хочешь мне рассказать? — Малфой как-то по-особенному нежно взял её руку. — Всё дело в том, что вы с Уизли расстались, так ведь? — Да, — слёзы с новой силой хлынули из глаз, и Гермиона даже не делала попыток вырвать свою руку, которую он слегка поглаживал большим пальцем, — Я… Я сломала его жизнь. — Вот как. И почему же ты так считаешь? — он говорил с ней тихим голосом, пока она тяжело вздыхала, то и дело пытаясь утереть слезы, которые бежали по щекам без остановки. — Он так хотел стать мракоборцем. Сдал экзамены, учился. Пусть и без особого рвения, но всё было хорошо, — слова вылетали стремительно и легко. Как будто не было ничего особенного в том, что она плачет в своем классе и рассказывает всё — кому? Подумать только! Драко Малфою. Но он ведь далеко не ангел, он не осудит её. — А я всё перечеркнула. Он ни о чём не догадывался, а я просто взяла, и… Сказала ему, что всё. Мы разные, мы не можем быть вместе. Но я не думала, что он… Что он бросит учебу из-за этого. Из-за меня. Если Малфой будет смеяться над ней, издеваться и подшучивать, она тут же умрёт. Но Драко не рассмеялся. — Послушай, ты не в ответе за то, какие решения принимает другой взрослый человек, — он серьёзно смотрел на неё. — Ты не заставляла его это делать. — Но это же он из-за меня, Малфой! — эти слова, казалось, с отчаянием вырвались из её души. — Если бы я его не бросила, он бы продолжал учиться… Стал бы мракоборцем, построил бы карьеру… — Откуда ты знаешь, как бы всё получилось, — философски сказал Драко. — Может, он в итоге передумал бы вообще быть мракоборцем. Может, он бросил бы учебу совсем из-за других причин в итоге. — Я могла бы подождать, — Гермиона всхлипнула снова. — Ты хочешь сказать, что, если бы выбрала другое время для того, что расстаться с ним, ему было бы проще? — голос Драко звучал спокойно, мягко. Гермиона кивнула, и, не сдержавшись, снова зарыдала. — Этого бы не было, — он чуть сжал её руку, слегка потянув на себя, как будто бы просил посмотреть на него. Гермиона всхлипнула, и подняла глаза на него, думая о том, какой у неё, должно быть, сейчас ужасный вид, с зарёванным лицом. Малфой же продолжал: — Хорошо, представим, что ты не рассталась с ним сейчас. Он бы закончил учёбу, и, в чём я лично сомневаюсь, но вдруг — стал бы мракоборцем. Ты думаешь, ему легче было бы, если бы ты бросила его после того, как год ждала? Он бы вернулся, а ты ему сказала бы — «мы разные, нам надо расстаться»? Он бы справедливо спросил, чего ты ждала год? Гермиона судорожно вздохнула. Драко удовлетворила такая её реакция: — Дальше. Допустим, ты посчитала бы, что нужно немного подождать с расставанием. Через месяц, два, полгода — он бы сделал тебе предложение. И что, ты в этот момент бы выдала ему, что вам нужно расстаться? Согласись, это было бы жестоко. Опять возник бы вопрос, а чего, собственно, ты тянула? Гермиона молчала, глядя на Драко. — А ещёбыл бы вариант, что в какой-то момент ты бы забеременела — и всё! Никуда бы не делась. Ждала бы, пока ребёнок вырастет, чтобы уйти? Уизли бы заделывал тебе каждый год-полтора новых. И что же? Такой жизни ты бы хотела для себя? Гермиона опустила голову и слёзы снова полились. — Отвечай, да или нет? Она мотнула головой, прошептав «нет». Малфой удовлетворённо кивнул. — Итак, что мы имеем: не бывает удачного времени, чтобы расстаться. Но чем раньше, тем лучше. И если бы он не бросил учёбу, ты бы считала, что весьма удачно отделалась от Уизли, не так ли? — Малфой! — Гермиона с возмущением вскинула глаза. — Это не так! Он дорог мне… как друг. Мне так жаль Рона! — Пусть так, — Драко откинул волосы со лба, тряхнув головой. — Ты бы встречалась с ним из жалости всё это время? Я не знаю Уизли так, как знаешь его ты, но я бы не хотел, чтобы со мной встречались из жалости, — он прямо посмотрел на неё. — Неужели у него нет гордости и ты думаешь, ему бы хотелось, чтобы всё, что держало тебя с ним — это жалость? Гермиона смотрела куда-то в сторону. Нет. Она не думала, что Рону бы хотелось этого. — Тогда твой этот мазохизм ни к чему, — подытожил Малфой, продолжая держать её руку в своей. — Успокоилась? Слёзы вдруг снова полились из глаз, и она закрыла лицо рукой. Вторую она так и не отняла у него. — Что-то ещё? — терпеливо произнёс он. — Его семья… Джинни… Его родители… Да даже Гарри! — плакала она. — Они же все будут считать меня виноватой… Они возненавидят меня! — Ну, если Поттер тебе хороший друг, навряд ли он окажется таким мудаком, что из-за этого возненавидит тебя, — вот тут Драко слегка ухмыльнулся. — Он поймет. Может, не сразу, но поймет. И его жена тоже. Вы же гриффиндорцы! Почему ты думаешь, что все должны тебя ненавидеть из-за этого? — Но его родители! Они… — окончание фразы потонуло в судорожных рыданиях. Она и сама не поняла, как это произошло, но крепко сжала его руку. — Хватит, — он переложил её кисть из своей правой ладони в левую, и достал свою палочку. Наколдовал стопку салфеток и подал одну ей. — Вытри лицо. Это же бессмысленно — так себя терзать. Гермиона взяла салфетку и вытерла щёки, мокрые от слёз. Судорожно вздыхая, она посмотрела на Малфоя. Он был такой спокойный, уверенный в себе, и всем своим видом показывал ей, что все её переживания — пустое. — Легче? — он проследил за её движениями. — Ну, теперь расскажи, почему так важно, чтобы его родители тебя не ненавидели. — Потому что… Они такие хорошие, они всегда относились ко мне, как будто я была их дочерью, — Гермиона всхлипнула. — Они всегда меня поддерживали, помогали во всём. И после войны я чувствовала себя с ними лучше, чем со своими родителями. Мои родители, — она вдруг посмотрела на него, — они же маглы. Они не знали, что у нас была война. Я стёрла им память и спрятала их в Австралии, на время войны, — слёзы снова потоком полились, — и вот потом, когда Волан-де-Морт был побеждён, я нашла маму и папу. И родители Рона… Помогали мне в поисках, а потом помогли восстановить им память. Понимаешь, что это значит для меня? — она в отчаянии смотрела на Драко огромными глазами, из которых лились непрерывным потоком слёзы. Драко смотрел на неё, стараясь сдержать эмоции, но рассказанное ею потрясло его. Он не думал, что Грейнджер пережила такую боль. Он действительно не знал, что ей ответить, потому что впервые ему стало жалко кого-то, кроме себя. Грейнджер такая сильная, она пережила войну, лично стерла память родителям, не зная, сможет ли восстановить потом, выживет ли сама. Трудно представить, что она чувствовала в тот момент. Её плечи тряслись от рыданий, и она уже снова закрыла лицо рукой, в которой держала салфетку. И Драко поддался неожиданному порыву — привлёк её к себе, прижав её голову к своей груди. В душе впервые за долгое время клубилась не глухая ярость, а что-то светлое, но с ноткой боли. Драко чувствовал, как Гермиона вздрагивает всем телом, как намокает его рубашка от её слёз. Он осторожно провёл рукой по её плечу, успокаивая, лаская. Нет, эта нежность была не для того, чтобы вызвать в ней желание, страсть, не для того, чтобы обольстить её. Впервые Драко успокаивал плачущую девушку без подтекста, и его душу тоже щемило осознание той боли, через которую она прошла. — Гермиона, — прошептал он, но Грейнджер продолжала судорожно всхлипывать, уткнувшись ему в грудь, — ты слышишь меня? — она кивнула, сжав руку с салфеткой у него на груди. — Неужели ты думаешь, что если они были к тебе добры, то расставание с их сыном перечеркнёт их отношение к тебе? — она затихла. Драко продолжил поглаживать её по плечу. — Неужели ты думаешь, что они делали все эти вещи для тебя только потому, что ты встречалась с их сыном? Гермиона молчала, рвано вздыхая. — Они не возненавидят тебя, вот увидишь, — Драко говорил тихо, но твёрдо. — Да, конечно, скорее всего, им бы хотелось, чтобы ты вышла замуж за их сына. Потому что ты хорошая девушка, и я уверен, они любят тебя. Но они поймут. Я думаю, им бы тоже не хотелось, чтобы ты вышла замуж за Рональда из жалости. Гермиона прерывисто дышала, изредка шмыгая носом. Драко осторожно высвободил из её руки мокрую насквозь салфетку и подал ей новую. Снова легко прижал её к себе, чуть наклонившись, коснувшись губами волос, проговорил: — Уизли бросил учебу по собственному желанию. Ты здесь ни при чём. Это было его решение, и ты никак не могла повлиять на него. Пусть он напился вчера от отчаяния — но сейчас-то, когда протрезвел, почему он не отправляется туда? Она молчала, неосознанно прижимаясь к Драко. — Он… Отказывается, хотя и Гарри, и брат его уговаривают, — прошептала Гермиона, снова судорожно вздохнув. — Вот видишь, — он снова говорил, касаясь губами её волос, наслаждаясь этим. — Это значит, что расставание — только предлог. Он не хотел учиться, и бросил бы учёбу при первой же возможности. Но теперь у него есть «уважительная» причина, которую он будет использовать, как объяснение. Не вздумай вестись на это, поняла? Гермиона неуверенно кивнула, и Драко прижался губами к её макушке в лёгком поцелуе. Осознание этого нежного жеста испугало его, но он подавил это чувство, потому что ему было так хорошо сейчас, когда хрупкое тело девушки прижималось к нему, и он гладил её лёгкими прикосновениями, успокаивая. И, кажется, у него это получалось, потому что Гермиона дышала уже спокойнее. Они сидели так, почти в объятиях друг друга, уже долгое время. Гермиона дёрнулась и отстранилась, пряча глаза. — Прости, я… Не знаю, как так получилось, — она смотрела в сторону. — Всё нормально. — У тебя вся рубашка мокрая, давай я… — Грейнджер потянулась к своей палочке. — Я знаю нужное заклинание, — теперь Драко подтрунивал над ней. Она подняла глаза и увидела, что он улыбается, без издёвки. — Не знаю, зачем я тебе это всё вывалила. — Ну, я надеюсь, тебе стало легче, — Драко хитро посмотрел на неё. — Могу я попросить об одолжении в ответ на то, что я был твоей жилеткой сегодня? — Малфой! — Грейнджер явно подумала, что Драко собирается просить поцелуй. Он ухмыльнулся и потянулся за её аймагом. — Оставь его себе. Пожалуйста, — Драко серьёзно смотрел ей в глаза. — Мне будет приятно. Может быть, когда-нибудь тебе захочется мне написать. — Не думаю, что это хорошая мысль, — Гермиона смотрела на Драко в замешательстве. — Всего одно ма-аленькое одолжение, мисс Грейнджер, — протянул он, снова переходя на уважительное обращение, как всегда, когда хотел усыпить её бдительность. — Просто оставим всё, как было, идёт? — Хорошо, — наконец сказала Грейнджер и забрала блокнот. — Я рад, — проговорил Драко, поднявшись со стула. — А теперь то, что ты хотела, чтобы я попросил. И, прежде чем Гермиона успела понять, что происходит, его руки уверенно обвили её талию, а губы оказались на её губах, целуя с возрастающим желанием и напором. Блокнот выпал у неё из руки. Драко целовал её, запрокинув ей голову, придерживая за затылок под волосами. По нервам как будто побежал ток, который вытаскивал ощущения, о которых Драко не подозревал раньше. Драко резко прервал поцелуй, нависнув над ней и глядя ей в глаза. Он тяжело дышал, и Гермиона тоже задыхалась. Он осторожно отпустил её, отстранившись. — Доброй ночи, мисс, — чуть хриплым голосом проговорил Драко. Она, выдохнув, кивнула, и он стремительно покинул класс. Как только он вышел, Гермиона без сил опустилась на стул, не зная, что ей делать, заплакать или порадоваться той мысли, какие яркие чувства пробуждает в ней Драко Малфой.

***

Драко стремительно шёл по коридорам Хогвартса, пытаясь успокоиться. Прохладный воздух остудил его мокрую рубашку, напомнив о том, как Грейнджер плакала, прижимаясь к нему. Драко передёрнуло. Ему срочно нужно было чем-то занять мозг, иначе он взорвется от этих эмоций. Он кинул взгляд на часы: отлично, до отбоя меньше двух часов. Он полетает на метле. Это всегда помогало привести мысли в порядок. Он взял свою мантию и двинулся по направлению к выходу из школы. Неожиданно из-за поворота показался Блейз. — Эй, Малфой, подожди, — окликнул он. Драко раздражённо остановился. — Всё нормально? — Забини пристально рассматривал его. — Да. Иду немного полетать перед отбоем. Забини очень удивился: — Там дождь. — Похуй, Блейз, — Драко сделал нетерпеливое движение вперёд. — Я пойду с тобой, — он не отставал, всё ещё присматриваясь к другу. Думает, Драко пьян или под чем-то. — Нянька мне не нужна, — фыркнул Драко. — Как знать, — многозначительно протянул Блейз, приноравливаясь к его быстрому шагу. На квиддичном поле Блейз остался под навесами, а Драко направился в раздевалку, чтобы надеть форму и взять метлу. Он быстро переоделся и поспешил выйти на поле, стены вокруг давили. Драко стрелой вылетел из раздевалки и промчался на метле вдоль трибун. Забини заулюлюкал ему вслед. Драко летал над полем, пролетая в кольца, выделывая опасные пируэты и то и дело ускоряясь, когда непрошенные мысли лезли ему в голову. Он не знал, сколько прошло времени, но был уверен, что Блейз ему крикнет, когда пора будет спускаться. Дождь усиливался, и видимость становилась всё хуже. Драко не обращал на это внимания, ориентируясь на свои ощущения и мышечную память. Грейнджер рассталась с Уизли. Драко думал, что, если она расстанется с ним, то не пойдет работать в министерство из-за этого. Но Уизли неожиданно самоустранился — это ясно, что теперь в министерство он не попадёт. Для Грейнджер открыт путь, правда, если она сама не взбрыкнёт. Драко считал, что ещё немного, и он будет иметь на неё достаточное влияние, чтобы уговорить её не прозябать преподавателем в школе. И тогда… Почему сегодня так нестерпимо хотелось её успокоить, и непрошенная нежность разливалась по венам, когда Драко прижимал Гермиону к себе, утешая? Поднажать, чтобы проскочить в петле через кольцо. То, что Драко ей наговорил — это ни в малейшей степени его не трогало. Он просто говорил то, что Грейнджер хотела услышать. Выполнил задачу, сто очков Слизерину. Другое дело, что все эти нежности с ней — результат его желания, а не холодного расчёта. Вот, что пугало Драко. Вот что заставляло его ощущать беспомощность против своих чувств. Драко увеличил скорость. Сделал опасный кульбит и краем уха услышал, как Блейз взволнованно что-то прокричал. Неужели Драко Малфой запал на Гермиону Грейнджер? Как придурок Маклагген на ловкую Пэнси? Увеличивай скорость. Это пройдет. Драко скоро добьётся своего, они переспят, и это пройдет. А ведь он мог бы уже сегодня её трахнуть. Разложил бы её прямо там, на учительском столе. Так какого Годрика не сделал это? Что за драклово благородство? Пришёл, утешил и свалил? Ускоряйся. Потому что Гермиона была такая разбитая, такая беззащитная, что Драко просто не мог себе позволить этим воспользоваться. Потому что долбанный холодный разум молчал, расчёт тоже заткнулся, выпуская на волю то, что Драко всеми силами всегда давил в себе: искренние чувства. Ещё рывок, поднажми. Блейз что-то недовольно кричал. Сейчас, Забини, ещё круг. Драко Малфой не должен чувствовать то, что чувствовал. Это делало его слабым, уязвимым, а потом, не успеешь оглянутся, и тебя уже вовсю используют. Как Пэнси своего мракоборца и Маклаггена. Это Драко должен использовать, а не его. Ещё рывок, ещё быстрее. Её горячие слезы, её судорожные вздохи у него на груди. Быстрее. Её дрожь во всем теле, когда Драко целовал её. Гермиона отвечала на поцелуй, вцепившись в его плечи. Её глаза, в которых он тонул, когда она на него смотрела. Блейз уже вскочил на ноги и возмущённо махал рукой. Сейчас, Забини. Внезапный порыв ветра отбросил мантию, намотав её вокруг металлической трубы, когда Драко пролетал мимо кольца. Траектория полёта резко изменилась и отдачей его сильно ударило о столб. Всё завертелось вокруг, в яркой вспышке невыносимой боли. Он слышал крик Блейза, камнем падал вниз, полностью потеряв ориентацию в воздухе. Спасительная темнота в голове накрывала его волной, изгоняя сознание новой болью от удара о землю. Последнее, что он увидел, было перекошенное страхом лицо Блейза, который что-то кричал.

***

Сова яростно долбилась в окно Мэнора. Нарцисса Малфой нахмурилась: что за манеры, присылать сов в такое время? Неужели нельзя подождать до утра? Она встала с кровати, накинула атласный халат и всмотрелась в птицу за стеклом. Внезапно озноб прошел по её спине: это была школьная сова, но не филин Драко. Нарцисса торопливо открыла окно, впуская её. — Кто там, милая? — заспанный голос раздался со стороны кровати. Нарцисса дрожащими руками развернула письмо, глаза заметались по строчкам. Она повернулась к мужчине, который поднимался с кровати в полумраке спальни, и её голос сорвался: — Драко разбился на метле.