Игра на равных

      Джинни зашла в комнату. Гермиона задержала дыхание, ожидая, что вот-вот будут крики и вспышки от проклятий. — Гермиона, ты идёшь? — поднял брови Гарри и спокойно вошел в спальню вслед за женой. Было тихо. Гермиона набралась духу и тоже шагнула в комнату.       Джинни стояла у кровати, спокойно выуживая покрывало из упаковки. Гарри прохаживался по комнате, разглядывая милые безделушки и фотографии. Малфоя в комнате не было. Даже пустая бутылка из-под шампанского исчезла с прикроватной тумбы. Гермиона перевела дух, с подозрением покосившись на закрытую дверь в ванную комнату. — Смотри, — произнесла Джинни, которая наконец-то справилась с упаковкой и бросила покрывало на кровать. Оно сразу же начало самостоятельно расправляться и идеально ровно легло на кровать. — Здорово, Джинни! Спасибо, — искренне восхитилась Гермиона. — А чтобы поменять расцветку, нужно представить узор или рисунок и, мысленно удерживая его, провести рукой по покрывалу, вот так, — и Джинни продемонстрировала, как проводит рукой по ткани и цвет вдруг поменялся на глубокий бордовый, в мелких снежинках. — Можно я попробую! — попросил Гарри и, задумавшись, прикоснулся к покрывалу. Цвет сменился на кислотно-жёлтый, а по нему вдруг рассыпались изображения мелких сердечек розового цвета. — М-да, Гарри, дизайн — это не твоё, — рассмеялась Джинни, исправляя наколдованное на спокойные тона. — Такое покрывало было у Дурслей, — оправдывался Гарри. — Я хотел посмотреть, получится ли у меня представить его!       Гермиона смеялась вместе с ними, невольно поглядывая на дверь ванной комнаты. Очень хотелось зайти и убедиться, что Драко там. Или что его там нет. Ну хоть в чём-то убедиться!       Внезапно Джинни сказала: — Не возражаешь, если я воспользуюсь ванной комнатой? — Нет, — с заминкой ответила Гермиона, внутренне похолодев.       Джинни зашла в ванную. Сердце Гермионы совершило немыслимый кульбит. «Вот сейчас!» — думала она в ужасе. — «Вот сейчас грянет!»       Но секунда за секундой, криков из комнаты не раздавалось. Гермиона повернулась к Гарри, который что-то рассказывал всё это время. Через пару минут Джинни вышла и, как ни в чём не бывало, проговорила: — Беременность не доставляет мне особых хлопот, вот только туалет приходится посещать чаще.       Гермиона с сочувствием кивнула и все же испытала облегчение, когда они решили спуститься на кухню и выпить по ещё одной чашечке чая. Гарри рассказывал о своей учёбе, Джинни делилась нехитрыми домашними новостями, явно избегая упоминать о Роне. Гермиона расслабилась, хотя и не на минуту не могла перестать думать, что где-то в доме притаился Драко Малфой. Куда он делся? Может, аппарировал? Но они бы услышали хлопок, это совершенно точно. Надолго ли хватит терпения у Малфоя, чтобы прятаться? Вдруг он сейчас решит отправиться домой, и хлопок услышат Поттеры? Этот звук от аппарации сложно спутать с чем-то другим, очень трудно будет объяснить, что это в доме что-то упало или хлопнуло.       Наконец, Поттеры поднялись, поблагодарили за приём и, тепло попрощавшись, отбыли.       Гермиона вернулась на кухню, чтобы убрать чашки со стола. Проходя мимо дивана, взгляд зацепился за валявшийся на полу чёрный свитер Малфоя. Мерлин. Он же находился всё это время на виду, и как она не заметила, когда украдкой поправляла плед? Правда, не понятно было, что это вообще за тряпка. За Гарри Гермиона не волновалась, но у Джинни острый глаз. Тем более, что она с котёнком как будто специально села на диван. Гермиона вздохнула. Пусть лучше Джинни думает, что она неряха и разбрасывает вещи. Она подхватила одежду и повесила на подлокотник дивана. Взяла чашки со стола и поставила их на мойку, намереваясь помыть. Миска для котёнка была полна еды, и он уже ел из неё, обернув хвостиком лапки. Видимо, эльфийка побывала здесь утром. — Ушли? — раздался ленивый голос, и Гермиона обернулась.       В гостиной стоял Драко, в брюках, но с голым торсом. При дневном свете метка на его руке была бледной и мутной. Он окинул взглядом гостиную, и неторопливо подошёл к дивану, взял свой свитер и натянул его. Повернулся, пройдясь внимательным взглядом по Гермионе. — Где ты прятался? — она отвернулась к мойке и взяла чашку, чтобы помыть. — В соседней комнате, — легко ответил он, усаживаясь за стол и придвигая контейнер с пудингом Молли. — В комнате моих родителей? — Очевидно, это была она, — кивнул Драко. Он взял тарелку и наложил пудинг.       Гермиона занялась мойкой посуды. «Ведёт себя, как дома» — думала она, сдвинув брови. — «Как будто это обычно для нас — вечером секс, утром неспешный завтрак на кухне». — Почему не пользуешься чарами? — спросил между тем Малфой, отправляя кусок пудинга в рот. — М-м-м, — протянул он, прожевав. — Этот пудинг довольно неплох. — Я стараюсь не пользоваться магией, когда я дома, — проговорила Гермиона, не поворачиваясь к нему. — Почему? — он искренне удивился. — Потому что мои родители маглы, Малфой. И, чтобы не пугать их, я стараюсь не колдовать без особой надобности. — Но сейчас-то их тут нет, — резонно заметил он, уплетая пудинг. — А меня едва ли напугают домашние чары. — Иногда самые простые дела отвлекают, — пространно ответила она. — И от чего же ты хочешь отвлечься сейчас? — спросил Драко заинтересованно.       Гермиона оставила вопрос без ответа. С помощью магии сделала кофе, отлевитировала одну чашку ему и уселась напротив. — Спасибо, — восприняв это, как должное, поблагодарил Драко. — Ты так и не ответила. — Я не знаю, что тебе сказать, — сказала Гермиона, размышляя о том, что, если собирается на неделю остаться дома, нужно будет сделать вылазку в супермаркет. — Поттеры расстроили тебя? Они о чём-то догадываются? — Не знаю, — ответила Гермиона и спохватилась. — Своим подарком ты меня подставил. Я же говорила, что не приму подарков. — Но один-то ты приняла, — хитро отозвался Драко. — Потому что не уверена, что ты не выкинешь бедного котёнка, если я его не возьму. Он не виноват в том, что ты приобрёл его для меня.       С этими словами Гермиона допила кофе и встала, собираясь помыть кружку. Скрип стула позади — и тут же Гермиона ощутила, как руки обвили её талию, и Драко прижался всем телом сзади. Его пальцы вкрадчиво отняли чашку и отставили её в сторону. — Малфой, что ты делаешь? — Гермиона попыталась повернуться, но была зажата между его телом и столешницей. Драко перекинул её волосы на одну сторону и впился поцелуем в шею. Его руки бесстыдно задирали и без того короткий халат, дёргали за пояс, который услужливо распустил узел и упал на пол.        Гермиона опёрлась руками о столешницу и закрыла глаза. Его пальцы проникли под одежду, оглаживая грудь. Драко потирался о её бедро твёрдым пахом, и Гермиона судорожно вдохнула воздух. Внезапно он резко крутанул её, подхватил за талию и посадил на обеденный стол. — Малфой, — Гермиона ахнула, а он уже накрыл её губы своими, оказываясь между её раздвинутых ног. Его поцелуй был со вкусом кофе, и его наглый язык бесцеремонно орудовал у неё во рту, вызывая жар внизу живота. — У тебя красивое тело, — проговорил Драко, стягивая халат вниз, высвобождая её из него. Гермиона откинула голову, и он припал к её ключицам, забираясь руками под пижаму, перекатывая пальцами затвердевшие соски. Он снова потёрся о её промежность, и Гермиона осознала, что хочет его до дрожи. — Я хочу тебя, — шептал он ей в шею, — не могу насытиться тобой… — он резко стянул с Гермионы пижамную рубашку и через голову стащил свой свитер. Драко потянул её за волосы назад, придерживая под поясницу, чтобы Гермиона откинулась сильнее. Её грудь оказалась доступной для его жадных губ, которые скользили, посасывали, прикусывали, целовали. — Я хочу тебя прямо здесь… — шептал Драко, оглаживая одной рукой бедро, подбираясь ближе к коротким пижамным шортикам. — Ты хочешь? — и его пальцы скользнули под резинку шорт, он слегка надавил на клитор и провёл пальцами ниже, от чего Гермиона застонала, непроизвольно сжав его коленями. Она почувствовала, как Драко улыбается, целуя её шею. — Ты такая влажная… скажи, что ты хочешь меня… прямо здесь, на этом столе.        Гермиона молчала, рвано дыша, ощущая, как умело он двигает пальцем между её ног, надавливает, кружит и извлекает из неё такие яркие ощущения, что хотелось просто лечь, раздвинуть пошире ноги и позволить делать с ней все, что Малфой хочет. Лишь бы только он не останавливался. — Скажи, Гермиона, — услышала она его хриплый от желания голос, — иначе я… остановлюсь. — Хочу, — выдохнула она, — да, здесь. Сейчас.       Он сорвал с неё шорты, отстраняясь на мгновение, чтобы стянуть их с ног. Гермиона сидела абсолютно голая на обеденном столе, такая чертовски прекрасная, с лихорадочным румянцем, тёмными от желания глазами и распущенными волосами. Драко вбирал её всю глазами, подмечая, как подрагивают её ноги, как вырывается дыхание из приоткрытых губ, как блестят глаза. Она бесстыдно хотела его. Драко выхватил волшебную палочку и наколдовал противозачаточные чары. Отбросил древко куда-то на стол.       Щёлкнул ремень. Грейнджер облизала губы, глядя, как Драко провёл рукой по члену вверх и вниз, размазывая смазку. Она сделала нетерпеливое движение навстречу, и от этого бросило в жар. Больше Драко не собирался сдерживать себя.       На выдохе он вошёл в неё, и Грейнджер подалась вперёд, крепко сжимая его коленями и подстраиваясь под его резкие, глубокие толчки. Его руки охватили её тонкую талию, насаживая на себя, уверенными, властными движениями.       Стол ходил ходуном и угрожающе скрипел, и Гермиона оперлась руками позади себя, и в изнеможении просто легла на стол, вцепившись руками в его края. Она закрыла глаза, и отдалась этому бешеному ритму, этим скольжениям внутри себя, этим звукам секса, которые заставляли мозг плавиться. Драко ощутил потребность поддразнить себя и её, растягивая ощущения, делая их болезненно желанными. Толчки стали мучительно медленными, но глубокими, от чего Гермиона всхлипнула, судорожно сжав края стола так, что побелели костяшки. Драко нравилось смотреть на то, как Грейнджер хочет большего, как пытается ускорить темп. — Не могу насытиться тобой, — повторил Драко хрипло, проводя ладонями по ногам, впиваясь пальцами в кожу бёдер. — Мне нужно больше тебя… — он с напором подался вперёд, а затем медленно вышел почти до конца, давая прочувствовать ощущения. — Мне хорошо с тобой.       Драко отпустил её ноги и потянул Гермиону на себя, поднимая со стола. Она открыла глаза, в которых он увидел жаркое желание, что со стоном погрузил язык в её рот, обхватив затылок. Ускорил толчки, ощущая, как Грейнджер прижала его к себе, так, как будто они склеились, переплелись в этом диком влечении к друг другу. Она скрестила ноги на его пояснице, сжимая его тело так сильно, что это вызывало экстаз. Быстрый темп перерос в бешеный, толчки стали мощнее, а скрип стола жалобнее. Они уже не целовались, потому что не хватало воздуха, они судорожно хватали кислород губами, между стонами и обрывочными фразами.       Грейнджер вскрикнула, затрепетала, выгибаясь в его объятиях, и он почувствовал, как стенки её влагалища сжались вокруг члена сильнее. Она была, как натянутая тетива, и Драко с шипением впечатался в её бедра, насаживая её на себя глубже, чтобы кончить.       Стол затих, и в тишине было слышно только их рваное дыхание. Грейнджер обмякла в его руках. Драко отступил и, поймав её подбородок пальцами, всмотрелся в глаза.       И снова это чувство безграничной нежности накрыло его с головой, и Драко захлебнулся в нём, нежно целуя Грейнджер. — Обещай, что вечером придёшь ко мне, — прошептал Драко, касаясь губами её уха. — Куда? — устало выдохнула Гермиона. — У меня дом в Хогсмиде. Придёшь через камин, я скажу адрес, — прошептал Драко, лаская её спину.       Она молчала. Драко бесило, когда она вот так молчала в ответ. — Скажи, что ты придёшь. Я буду ждать. — Не получится. Здесь электрический камин. — Не подключён к сети? — Подключен, но не к каминной, а к электрической. — Что это значит? Он не настоящий? — Да… это имитация. — Салазар, а я-то думал, что с ним не так, — пробормотал Драко, усмехаясь. — Тогда аппарируешь прямо в Хогсмид. Дом на окраине, никто тебя не увидит.       Гермиона молчала. Драко отстранился, ловя её взгляд. — Я не приду. — После всего, что у нас было, нелепо отказываться, не находишь? — ухмыльнулся он. — Вот именно, что надо остановиться, — твёрдо проговорила Грейнджер.       Драко ощутил раздражение. Надо же, вспомнила, что он студент, а она преподаватель. Да кого это вообще волнует! — Я хочу, чтобы ты пришла. Пожалуйста, Гермиона.       Тот вечер, который Гермиона подарила себе, уже прошёл. Давно вступил в свои законные права новый день, и разве кому-то будет плохо от того, что она подарит себе ещё и его? — Хорошо, — нехотя согласилась Гермиона, и увидела, как искренняя улыбка растянула губы Драко, сразу делая его мальчишкой. — Я буду ждать, — сказал он, сделал шаг назад, натянул брюки вместе с бельём, подхватил свой свитер и аппарировал с громким хлопком.       Гермиона минуту смотрела на то место, где Драко стоял недавно. Затем, очнувшись, медленно натянула халат, спрыгнула со стола. Она оглянулась, столкнувшись со взглядом котёнка по имени Годрик, который сидел на спинке дивана и бесстрастно смотрел на неё.       Вздохнув, Гермиона взяла одежду и поднялась наверх, собираясь принять душ.

***

      Накинув тёмно-синий халат, Драко вышел из душа, и повалился на кровать. Да, она определенно удобнее, чем кровать Грейнджер. И шире. Он блаженно потянулся. Как же приятно осознавать, что ты живешь, как взрослый, самодостаточный волшебник, в своём доме, со своим эльфом. У Драко есть полный набор того, что ему нужно в этой жизни.       Кроме одного: успешной карьеры в Министерстве. Но он пока ещё студент.       Кстати, об эльфах. Он не удивился, что Фанни брала зарплату, но выходные всё равно предпочитала проводить в его доме, копошась на кухне и протирая пыль со всех поверхностей. Драко стало смешно: борются за права эльфов, создают комиссии, ведут надзор, а тем всё равно милее рабская доля. Нет, домовики, конечно, теперь не в лохмотьях, но так оно даже лучше. У него всегда вызывал омерзение неряшливый вид домашних эльфов, а теперь, когда они, якобы, свободны — хотя бы прилично выглядят, не заставляя морщиться при виде грязных набедренных повязок.       На проверках Фанни говорила, как надо — что зарплата её устраивает, хозяин душка, и в выходные она стабильно отдыхает. Нет, ну тут она не лукавила — Драко знал, что лучший отдых для эльфиек — отдых за кастрюлями на кухне, да с тряпками в руках. Против природной магии законы бессильны. Уж чистокровные веками держали эльфов и знают, что им нужно лучше всяких комиссий, у членов которой, наверняка, никогда в жизни эльфа-то и не было.       Драко отбросил мысли о несущественном и вернулся к событиям последних дней.       Великий Салазар, это было нечто. Такого он, признаться, не ожидал даже в самых смелых мечтах. То, что было вчера и сегодня превзошло самые его сладкие ожидания. И то, что Драко оказалось этого мало, неудивительно: после такого горячего секса конечно хотелось ещё и ещё!       Он закрыл глаза и в воображении замелькали яркие картинки — Грейнджер облизывает губы, стонет, подаётся вперед. Расставляет бёдра, откидывается назад и выгибается так, что её идеально округлые груди подрагивают от его мощных толчков. Да, какой, однако, огонь полыхал под скромными учительскими юбками и свитерами! Стоило ждать так долго, чтобы насладится её телом. Драко ощутил возбуждение, и рука непроизвольно потянулась к паху.       В окно стукнула сова. Министерская сова. Пэнси.       Внезапно что-то омрачило повышенное настроение Драко. Как будто на солнце набежало облако, закрывшее его лучи и подавившее тепло. Желание сошло на нет. Драко как-то совсем забыл о Паркинсон.

«С Рождеством, дорогой друг!» — гласило письмо.

      «Прости, что не ответила сразу. В праздничной суете было не до этого!       Мой босс сделал мне подарок на Рождество — после выходных я приступаю к обязанностям его секретаря! Головокружительная карьера, не так ли?       От презренной машинистки до секретаря начальника отдела!       Не буду тебя обманывать, этим повышением я обязана самой себе. Представляешь, босс остался в таком восторге от моих оральных ласк, что просто заставил меня принять должность секретаря, чтобы быть поближе к его кабинету и доступной в любой момент.       Вообрази, что произошло в минувший понедельник!       Босс вызвал меня к себе в кабинет для отчёта. Разумеется, я была подготовлена — мой юный стажёр с особой тщательностью нацарапал эти бумажки, за это я позволила ему нечто очень сладкое для него. В мальчишке чувствуются способности к оральным ласкам — я научила его вылизывать до звёзд в глазах, и с уверенностью могу поручиться, что его будущие партнерши останутся удовлетворены, и он не посрамит свою учительницу.       Но я отвлеклась! Мой босс позвал меня к себе с отчётами. В тот день он получил выволочку от Кингсли и пребывал в очень скверном расположении духа. Но я знаю, как его ублажить. Я залезла под стол, спустила его штаны и принялась за дело. И тут, можешь себе представить, распахивается дверь и входит никто иной, как Маклагген! С какими-то там вопросами о каминных сетях, новых линиях, и прочей ерунде. Я знала, что он меня не видит, поэтому своих действий не прекратила. Меня это весьма и весьма возбудило… Это было так пикантно!       А вот мой босс, ну совсем как школьник! Подскочил от неожиданности, схватил бумаги, развернул их веером перед собой, и слова вымолвить не мог. Кормак задаёт вопросы, а тот только постанывает в ответ, утирая пот со лба!       «Босс, вам нехорошо? Может, вызвать целителя?» — спрашивает этот негодник. Босс нашёлся: «Всё в порядке, мистер Маклагген, зайдите позже!»       Тот, разумеется, вышел. Я довела дело конца, но босс так сотрясался в конвульсиях от оргазма, что я побоялась, как бы от всех этих переживаний он и в правду не отправился в Мунго. Возраст, как-никак.       Но мужик он ещё крепкий. Оправился и уволил свою секретаршу, одну из наших бывших однокурсниц — какая-то Патил, если помнишь, их было две, я даже не утруждаю себя информацией, которая из них. Девчонка явно не умеет удержать своё место, значит, оно её не достойно. Была бы посговорчивее да побойчее — и мои умения были бы боссу без надобности. Но он ставит наслаждение превыше профессиональных навыков секретаря — и тут я, знаешь ли, не могу с ним не согласиться. Умение доставить удовольствие на рабочем месте, слить напряжение и дать разрядку — это вам не правильно составить заявление.       Но, ты же знаешь, Драко, я добрая. И уговорила босса оставить эту Патил в качестве моей младшей помощницы. Сидит она, правда, теперь в проходной комнатке перед моим кабинетом, но выполняет те же функции, что и до — разве это не то, что ей нужно? В её жизни ничего не изменилось, только стол теперь в проходной. А я для неё лучшая подруга, благодетельница, которая упросила босса не увольнять её. Разве не прелесть? За это она с радостью выполняет все мои поручения.       И вот, когда новости рассказаны, я вопрошаю: Драко, исполнил ли ты свои намерения? Развернул ли свой Рождественский подарок, на который облизываешься с сентября? Ты так похвалялся близкой победой, что я, право, засомневалась в ней. Учительница магловедения не так проста, как казалась! Ты посмотри, ты занят ею столько месяцев и не продвинулся дальше целомудренных поцелуев!       А может, она очаровала тебя, и ты влюбился? Как мой Маклагген? Но это уж глупости, верно? Где она и где ты.       Я жду ответа, дорогой! И доказательств, потому что голые слова я не приму, так и знай! Мне будет достаточно короткого воспоминания (омут памяти я раздобуду). Помни, если ты предоставишь неопровержимые доказательства твоей связи с некоей учительницей, тебя ждет подарок в виде бурной ночи со мной!

Пэнси П.»

      Драко смял письмо, достал бумагу и принялся писать ответ.       «С Рождеством, дорогая Пэнси!       С огромным интересом прочитал про твои приключения в Министерстве. Тролль меня раздери, но ты ловкая! Поздравляю тебя с назначением, а Маклаггена с ветвистыми рогами.       Что касается моих дел… Дорогая, я выиграл наш спор. Этот бастион пал. Кстати, то, что дело заняло несколько месяцев, не заслуга жертвы, а лишь игра сытого хищника. Мне доставило удовольствие создать иллюзию, что сопротивление действенно. На самом деле я давно мог трахнуть её, но мне хотелось, чтобы инициатива исходила непосредственно от моей заучки. Что, кстати, было очень горячо!       Дорогая Пэнси, мне не нравится, что ты не веришь мне на слово. Значит ли это, что ты считаешь меня пустословом? Зачем тебе короткое воспоминание, разве не достаточно этих слов:

~Я трахнул Гермиону Грейнджер~

С наилучшими пожеланиями.

Д. Л. М.»

      Драко отправил ответ с совой. На душе стало мерзко. Он прошёлся из угла в угол и вдруг осознал, что отчаянно жалеет, что написал это письмо. Надо было не отвечать. Или не рассказывать ничего о Гермионе.       С размаху он уселся в кресло и невидящим взглядом уставился в пространство.       Прошла четверть часа, и в окно снова стукнула сова. Драко нехотя поднялся и открыл створку, впуская птицу. Письмо от Пэнси вызвало прилив злости.       «Как интересно, Драко!       Значит, ты предпочитаешь нарушить наш уговор? Нет, дорогой, так не пойдёт. Мне нужны неоспоримые доказательства. Я, например, могу сказать, что трахаюсь с министром магии, но кто мне поверит?       Всё-таки ты проникся нежными чувствами к заучке. Отсюда нежелание делиться сокровенными воспоминаниями, верно?       Знаешь, мне пришла в голову неплохая идея. Может, я присоединюсь к вам? Если ты утверждаешь, что это было горячо, то не будешь против, если я разделю с тобой наслаждение? Только представь, какая милая компания образуется: студент-бывший Пожиратель смерти, учительница-героиня войны и скромная работница министерства! Мерлин, этот союз будет почище золотого трио, уверяю тебя!       Если она не согласится добровольно, то есть решение. У меня есть знакомый — помощник зельевара, который давно с вожделением поглядывает на меня. Я могу попросить его в обмен на мои ласки сварить зелье похоти. Знаешь, какие чудеса оно творит! А потом можно применить обливиэйт, если учительница примет случившееся слишком близко к сердцу.       Ну же, Драко, не будь занудой! P.S. Собираюсь расстаться с Кормаком. Его навязчивая любовь ужасно наскучила. Он так относится ко мне, как будто я хрустальная! В ближайшее время займусь этим вопросом.»       Драко тупо уставился на строчки, написанные твёрдым почерком. Рука медленно сжала письмо. Он с отвращением отбросил его на пол, как будто бумага была грязной.       Внезапно на него накатила такая ярость, что он схватил волшебную палочку и резко бросил: — Инсендио!       Мятый комок бумаги вспыхнул и превратился в пепел.       Тупая боль никуда не ушла.        Драко бессильно повалился на кровать. Ну в самом деле, что он так перевозбудился? Это же Паркинсон, злобная сучка, что ещё ждать от неё? Но, дракл побери, почему его так взбесило то, что она писала?       И он не влюблён в Грейнджер, нет! Драко не как Маклагген! Он совсем не нежен с ней! Утром он трахал её в своё удовольствие, а она стонала и принимала его.       Внезапно Драко стало противно от самого себя. Ему было так хорошо с Гермионой, а он собственными руками превратил всё в грязь, рассказав обо всём Паркинсон. Омерзительное чувство охватило его, обнажая глубоко запрятанную совесть.       Драко закрыл рукой лицо. Что он, в самом деле? Конечно, Паркинсон просто провоцирует. Никаких зелий похоти не будет. При одной мысли, что Гермиона может быть втянута в подобный порок, становилось тошно.       Обойдётся Паркинсон без доказательств в виде воспоминаний. Если не верит на слово, то это только её проблемы. Эта простая мысль так согрела Драко, что подавила раздирающую его злобу.       И правда — чего проще? Это их дело, спят они или нет. Драко готов признать, что проиграл спор, к тому же, не так уж ему и хочется трахать Пэнси, если быть честным до конца. Её письма в последнее время вызывали что-то среднее между гадливостью и презрением. Нет, Драко признавал, что на пути к цели все средства хороши — такое мышление определяет искусного политика. И в плане достижения Пэнси карьерных «высот» он относился снисходительно — она женщина, и весьма ловкая, вертится, как может. Пробивается через постель, ну и что с того? Значит, такие в министерстве боссы, что ведутся на это. Есть спрос — будет и зелье, как говорят. Драко не удивится, если и сам Кингсли рано или поздно окажется под действием чар Паркинсон — чем гриндиллоу не шутит?       Решено, Драко притворится обиженным на недоверие со стороны Пэнси. Таким образом избавится от «трофея» за выигрыш пари.       А сам будет наслаждаться обществом Гермионы.       Решив таким образом свои душевные метания, Драко принялся приводить себя в порядок с особой тщательностью. Он собирался заглянуть на обед к матери: сегодня Рождество, и он хотел её поздравить. Подхватив свой подарок, он аппарировал в Мэнор.

***

      Джинни Поттер лежала в своей комнате, поглаживая живот.       Долгожданная беременность умиляла её и вселяла тихую радость от происходящего в их семье. Скоро уже начнутся первые шевеления ребенка, и она очень бы хотела, чтобы Гарри был с ней в этот момент, но с его учёбой это, скорее всего, будет невозможно. Это огорчало её, но Джинни понимала: его карьера зависит от этого, и как только он сдаст экзамены, то вернётся к ней, и они заживут своей маленькой семьей на площади Гриммо. Она наведывалась иногда туда — планировала, как обустроить детскую комнату. Хотелось свить уютное семейное гнёздышко.       Но первые месяцы после рождения ребенка она проведёт в Норе.       Жизнь шла неспешным чередом, и всё бы хорошо, вот только Рон…       Джинни не питала никаких иллюзий по поводу брата. Она знала, что учиться он не любил и на учёбу пошёл за компанию с Гарри.       После эпичной победы над Волан-де-Мортом все вокруг только этого и ждали. Рита Скиттер стерла не одно своё перо, восхваляя будущее Гарри и Рона на поприще мракоборцев. Но Джинни видела, что брату гораздо больше удовольствия доставляет слушать, как Джордж рассказывает о своём магазине. Поэтому она совсем не удивилась и не очень-то расстроилась, когда он бросил затею стать мракоборцем.       Кто знает, что привело бы его к этому решению, если бы не Гермиона. И в целом, всё устроилось хорошо. Вот только Рону без Гермионы было плохо. Джинни было больно смотреть на брата, но поделать тут ничего нельзя.       Кстати, о Гермионе. Джинни считала себя весьма проницательной ведьмой и давно заметила: с подругой творится что-то не то. Она почти перестала писать, а если писала, то отвечала как-то сухо и немногословно, стараясь избегать личных тем. И, конечно, утренний визит к ней только укрепил подозрения. Гарри не был проницательным, не смотря на то, что планировал стать мракоборцем. А может, просто не использовал свои умения в тех случаях, когда, на его взгляд, в них не было необходимости. Но Джинни насторожило странное поведение Гермионы утром. И дело даже не в мужских туфлях из драконьей кожи, хотя, как раз-таки именно они заставляли более пристально приглядываться к подруге.       Джинни решила проанализировать свои подозрения. Факт первый: Гермиона, без очевидных причин, покинула Хогвартс, предпочтя провести Рождество в одиночестве.        В одиночестве ли?       Факт второй: она была очень растеряна и взволнована, когда они пришли к ней.       Чего она боялась?       Факт третий: странный подарок в изумрудной бумаге и нелепая ложь про дарителей девочек-учениц была просто смешна.       Зачем она врала?       Факт четвёртый: котёнок модной породы мейн-кунизл. Гермиона никогда бы не купила такого котёнка. Не из-за денег, а потому что она скорее обратила бы внимание на жалкого зверька, которому ей захотелось бы дарить ласку. Холеный, породистый белый кот, который уже сейчас смотрел на всех свысока, её бы точно не привлёк.       Джинни вспомнила что-то ещё. Когда она села с котёнком на диван, она увидела, что на полу валяется какая-то чёрная тряпка. Присмотревшись, она поняла, что это свитер. Скорее всего мужской, хотя, не факт, конечно. Джинни была уверена, что это не результат неряшливости хозяйки. Это сброшенная вещь, которая случайно оказалась тут.       Чья?       Джордж приобрёл зачарованный блокнот, Аймаг, который с гордостью демонстрировал вчера, на семейном празднике. Он вскользь упомянул, что у Гермионы тоже есть такой. Когда Джинни узнала цену, она очень удивилась. Гермиона не из тех, кто тратится на подобные зачарованные игрушки. Мерлин, кому они нужны, если есть совы и Патронус?       Всё удивительнее, и удивительнее. И, наконец, факт пятый: Гермиона явно не хотела, чтобы они с Гарри заходили к ней в спальню. Именно поэтому Джинни преспокойно туда зашла. Но не обнаружила там ничего предосудительного. Она даже заглянула в ванную комнату, под предлогом того, что ей нужно в туалет: ничего.       Но… Джинни мучали подозрения.       Все факты кричали о том, что здесь не чисто. Если бы это был просто мужчина, Гермиона бы не стала скрывать. Совершенно точно, что Гермиона не скрыла бы это от Джинни. А такая таинственность значит только одно: эта связь не понравится ни Джинни, ни общественности.       Так кто он?       Что-то неуловимое крутилось буквально на поверхности. Что-то связанное с тем вечером, когда они были в «Трёх мётлах» в сентябре. Джинни никак не могла ухватить какую-то мелочь из того дня, маленькую деталь, чтобы догадаться. Не хватало одного пазла, чтобы получилась полная картина. — Джинни! Что ты тут сидишь одна? Пойдём, твоя мама приготовила отличный мясной пирог! — позвал Гарри, заглянув в комнату. — Иду, — Джинни тряхнула головой, немного жалея, что из-за Гарри упустила мысль. Ну ничего, она поразмыслит об этом позже.       Джинни чувствовала, что близка к разгадке.

***

      Драко с громким хлопком появился в Мэноре. Сразу же возник эльф, залепетавший приветствия и боязливо глядевший на него. — Где миссис Малфой? — спросил Драко мимоходом. — В малом зале, хозяин! — пропищал эльф.       Драко шёл по мраморным полам и его шаги гулко отдавались в огромном доме. Настроение было на высоте: он проведёт тихий обед с матерью, а затем отправится домой и позовёт Грейнджер. У него были планы на этот вечер, и он собирался его провести с удовольствием. К троллям Пэнси.       Подходя к дверям малого зала, Драко услышал приглушённый смех и стук столовых приборов. Внутри что-то оборвалось от недоброго предчувствия. Ещё не осознав до конца, что делает, он резко распахнул двери. Разговор прервался, и всё смолкло. Мать и её гость повернулись к нему. Драко застыл, как молнией поражённый, глядя на них.       И всё, что он мог произнести в этот момент, было: — Мерлиново дерьмо!..