Игра на равных

      Гермиона, завернувшись в плед, сидела на диване перед электрическим камином в доме родителей. Комната освещалась светом от экрана телевизора, на столике дымился горячий глинтвейн, а за окном падали хлопья снега. Уют и идиллия! И чем это Рождество хуже тех, к которым она привыкла? Этот вечер, конечно, тихий, но именно то, что нужно. Может, это вынужденное одиночество подарит спокойствие?              Да, она сбежала из школы. Гермиона боялась признаться себе, из-за чего, а точнее, из-за кого она решилась на этот спонтанный побег.       Как легко Малфой говорил о своих чувствах! Гермиона была убеждена, что чем сильнее чувства, тем сложнее о них говорить. Вот даже она, к примеру, не сможет так легко признаться кому-либо в симпатии, не будучи уверенной во взаимности.       Она соврала Малфою. Пообещала и не сдержала своего слова. Но Гермиона не испытывала по этому поводу угрызений совести: ему не будет больно от её отсутствия. Вот ей — больно от осознания, что Драко играет с ней, как кот с мышью, а ему нет. Какие цели он преследует, чего от неё хочет, Гермиона так и не разобралась.       В который раз она задумалась, насколько было бы легче, если бы их не связывали отношения преподаватель-студент. Гермиона чувствовала бы себя увереннее, и, возможно, даже позволяла себе чуточку больше. И наплевать, что Малфой там о себе возомнил, в этой игре у неё были бы свои правила.       Давно пора положить этому безумию конец. У неё же получалось целый месяц избегать его? Вот такой линии поведения нужно придерживаться после каникул. Драко наскучит это, он потеряет к Гермионе интерес, а она вернётся к спокойной и размеренной жизни в школе, как в первый месяц преподавания.       Гермиона вздохнула и сделала глоток глинтвейна. Напиток приятно обжёг горло, обдав пряно-сладким ароматом. Холодильник родителей оказался пустым. Нашлась только бутылка вина, апельсиновый сок и приправы, из всего этого она и сварила глинтвейн.       Дожидаться полуночи будет лишним. Подарков не предвидится, так как родители уехали и рождественскую ель не наряжали. Да и некому дарить ей подарки.       Поэтому Гермиона решила встретить Рождество, обмотавшись пледом, перед телевизором с кружкой глинтвейна в руках и в полном одиночестве.       Умиротворяющая атмосфера навевала сонливость, и Гермиона задремала под звуки бормотавшего телевизора.       Внезапно раздался размеренный стук в дверь, эхом прокатившийся по тёмному дому. Это было так неожиданно, что Гермиона подскочила, чуть не пролив напиток.       «Неужели кто-то из соседей?» — она торопливо встала, поставила кружку на низкий столик перед диваном, выключила телевизор. Выхватила волшебную палочку и засунула её в рукав вязаной кофты. Не включая свет, крадучись, она двинулась ко входной двери. Тихо подошла и привстала на носочки, чтобы посмотреть в глазок. На крыльце никого не было. Странно.       Выдвинув палочку из рукава, Гермиона открыла дверь. Пусто. Нацепив первую попавшуюся обувь, она вышла во дворик.       Снег красиво кружился в воздухе. Тихая улица за изгородью была пуста, и фонари мягко освещали двор. Гермиона, оглядываясь, прошла по дорожке к заборчику. Опустила взгляд на покрытую пушистым снегом землю: следы. Кажется, мужские. Она устремилась к калитке — за ней следов не было. Гермиона в страхе обернулась и замерла. На дорожке между ней и домом стояла высокая фигура в тёмной одежде. Густой снег мешал разглядеть гостя, но волосы, ярко контрастировавшие с чёрной мантией, не оставляли никакого сомнения, кто это.       Гермиона застыла, сжимая палочку в руке, когда Драко сделал медленный шаг к ней. Она просто стояла и не могла отвести глаза от созерцания того, как он медленно, словно боясь спугнуть, приближался.       Малфой остановился на расстоянии вытянутой руки. — Убежала от меня, — услышала она его тихий голос. — Думала, не найду…       Гермиона не шевелилась, словно её сковали чары, она просто стояла и смотрела ему в глаза, а вокруг медленно кружились хлопья снега, мягко путаясь в волосах, и опускаясь на ресницы. Казалось, время остановилось в этом моменте, и две фигуры застыли друг напротив друга на скудно освещённом дворике.       И Малфой сделал ещё один шаг, обхватил её лицо, и горячие губы накрыли её губы медленным поцелуем, таким же неторопливым, как и падающий снег вокруг.       Гермиона закрыла глаза. Она отвечала на поцелуй, решив отбросить переживания прочь.       Школа, преподаватели, друзья, студенты, обязанности… Это далеко и не в этом мире. Будет другой день, и она подумает об этом. Но не в этот момент. Сейчас важно было лишь то, что Гермиона чувствовала, как Драко обнимал её, согревая и защищая от ветерка, который закружил снег вокруг.       Гермиона решила подарить себе этот вечер. В череде однообразных дней она позволит себе побыть просто девушкой, которая получает внимание и нежность. Будет она потом жалеть или нет, это не важно, потому что в это Рождество она сделает себе такой подарок. — Пойдём в дом, — прошептала Гермиона, прервав поцелуй.       Зайдя в прихожую, Гермиона закрыла дверь, сняла обувь и провела палочкой по одежде, высушивая её. Искоса взглянула на своего гостя — по-хозяйски повесил мантию на вешалку возле двери, влез в тапочки для гостей. Пригладил влажные волосы, отчего в его причёске появилась та самая лёгкая небрежность, которая ему так шла.       Какой-то странный звук привлёк внимание. Гермиона обернулась. Из гостиной выходил маленький белый комочек шерсти. Гермиона оторопело перевела взгляд на Драко: тот довольно ухмылялся. — Это… что? — голос от удивления осип. — Это мой подарок тебе, — небрежно проговорил Малфой. — Котёнок? — Гермиона всё ещё не могла поверить в это, но маленький комочек медленно и грациозно подошёл к Гермионе, потёрся о её ноги и издал требовательное мяуканье.       Гермиона потрясённо опустилась на колени, протягивая руки к котёнку, а тот, смерив её заинтересованным взглядом, шагнул навстречу, с таким видом, как будто делал величайшее одолжение. Гермиона взяла его на руки и поднесла к глазам, чтобы рассмотреть. Он мягко оттолкнул лапкой её лицо, чем вызвал умиление. — Мерлин, Драко, но … зачем? — Гермиона гладила котёнка по мягкой шёрстке, а тот пытался поймать её руку лапками. — Ты же любишь кошек, — Малфой пожал плечами. — Мне показалось, ты очень переживаешь, что твой рыжий кот умер. — Но как он сюда попал?       Драко оглянулся по сторонам и заговорщически прошептал: — Только никому не говори… Я — волшебник, Грейнджер!       Она фыркнула. Котёнок играл со своим хвостом, и Гермиона рассмеялась его возне. — Это кот или кошка? — спросила она. — Кот, — ответил Драко. — Это мейн-кунизл. — Так ты купил его?       Малфой закатил глаза. — Я бы мог, конечно, сочинить милую историю о том, как я шёл к тебе и вдруг услышал жалобное мяуканье в подворотне, отбил у группы диких гоблинов полумертвого котёнка, отогрел и вылечил его. Взглянул в его зелёные глаза и вдруг меня озарило: я подарю его Грейнджер! — он улыбался. — Но нет, котят мне по дороге не попалось, поэтому пришлось вот так неблагородно, заблаговременно купить его в «Волшебном зверинце». — Спасибо… — растроганно прошептала Гермиона. Надо же, Драко думал о ней, запомнил, с какой тоской она тогда сказала про Глотика. — Как его зовут? — она вернулась к практическим вопросам. — Никак. Можешь придумать ему имя сама. Хочешь, Поттером назови, или, ну не знаю… Феликс-Фелицисом.       Гермиона рассмеялась. — Нет, Поттером я его не буду называть. Я подумаю, — она вдруг нахмурилась. — Он же захочет есть, а у меня нет для него еды.        Тем временем Драко прошёл в гостиную, с интересом оглядываясь вокруг. — Рождество в этом доме не празднуют? — он театрально приложил руку к голове. — Где рождественское дерево, свечи, запечённая индейка? — Малфой подошёл к столику перед диваном, на котором стояла кружка с глинтвейном, и, прежде чем она успела что-то сказать, сделал большой глоток. — Что это за пойло? — поморщился он. — Хотя… — отпил ещё. — Сойдёт.       Драко направился в другой угол комнаты, где располагалась кухня. Без стеснения распахнул дверцы холодильника и присвистнул: — Ну это уж слишком! — он возмущённо захлопнул пустой холодильник.       Гермиона сидела на диване с котёнком на коленях. Он доверчиво свернулся клубочком и умиротворённо мурчал, как маленький мотор. — Тише! Он спит, — она ласково провела рукой по белой шёрстке. — А я голоден! — Драко остановился перед ней. — Между прочим, я сорвался к тебе с праздничного ужина в школе! А это, заметь, очень большая жертва, — он задумался, затем щёлкнул пальцами.       Эльфийка возникла из воздуха. — Хозяин? — она вопросительно склонилась. — Фанни, подай сюда праздничный ужин. И принеси для кота всё, что с ним прилагалось — миска, корзинка и тому подобное, — велел Малфой и ещё раз окинул взглядом гостиную. — И укрась тут всё для Рождества. Дерево, свечи — как ты умеешь. — Будет сделано, хозяин, — и эльфийка с хлопком растворилась в воздухе. Через мгновение на кухне появилась миска с едой для котёнка, возле электрического камина корзинка. В гостиной с хлопком возникла украшенная ёлка, задорно мигавшая огоньками. На камин опустилась рождественская композиция, зажжённые свечи, а на окне замерцали огоньки-гирлянды. Перед камином развернулся пушистый белый коврик. На диване появились красные клетчатые подушки и плед со снежинками и оленями.       Гермиона наблюдала за этими преобразованиями своего дома. — И к чему это? — Рождество ведь! — Драко нахально сел рядом и отпил ещё глоток из её кружки. — Кстати, неплохая штука, — одобрил он. — Что это? — Глинтвейн. — Сама варила? — Гермиона кивнула. Драко допил напиток и поставил пустую кружку на столик. Потом он придвинулся и закинул руку на спинку дивана за её головой. — Что случилось? — он наклонился к ней, заглядывая в лицо. — Мне показалось, ты загрустила.       Гермиона сидела, поглаживая котёнка, ощущая под пальцами вибрацию его урчания. — Ты из-за Фанни расстроилась? — он усмехнулся. — Я плачу ей зарплату, и меня контролирует комиссия по правам эльфов. Если можно приказать Фанни создать праздничную атмосферу у тебя дома, почему не сделать это? И в холодильнике у тебя пусто, а я не привык быть голодным в Рождество!       Гермиона фыркнула. Эльф — это последнее, о чём она думала сейчас. — Может, ты хотя бы сегодня не будешь переживать за других, а насладишься моей несравненной компанией? — продолжал гнуть своё Драко.       Гермиона посмотрела на него. Малфой улыбался. Так искренне, с юношеским азартом. Красивый, самоуверенный и дерзкий. Она подняла руку и провела ладонью по его скуле.       Малфой перехватил её кисть и оставил легкий поцелуй на костяшках. Затем подался вперёд и поцеловал в губы. На коленях у Гермионы лежал пушистый комочек и мурчал, ёлка перемигивалась огоньками, и вся комната как будто наполнилась уютом и гармонией.       Будь что будет. Гермиона подарила себе этот вечер.       Внезапно котёнок соскочил с дивана и уверенным шагом направился к миске. Они одновременно проследили за его передвижениями и усмехнулись, переглянувшись. — Праздничный ужин подан! — объявил Драко, кинув взгляд в сторону кухни. — Разрешите отвести вас к столу? — любезно предложил он.       Гермиона рассмеялась и только сейчас ощутила, что действительно голодна. Она кивнула: — Идём.       Он подвёл её к столу, отодвинул стул и отвесил подчёркнуто учтивый поклон. — Прошу, мисс!       Гермиона села за стол, накрытый на две персоны, украшенный свечами и обвела его взглядом. Почти такой же, как и они всегда готовили с родителями на Рождество. Совсем не похожий на стол у Уизли. Молли готовила вкусно и много, что не удивительно, ведь семья у них большая. А родители Гермионы предпочитали несколько любимых блюд на праздник. Красиво нарезанная индейка, запечённый картофель, ветчина, сыр, утиный паштет, несколько закусок. Видимо, Малфои тоже придерживались такой традиции. Гермиона с удивлением отметила это сходство в обычаях их семей.       Малфой взял бутылку шампанского из ведёрка со льдом. — Ты умеешь открывать шампанское? — спросила Гермиона недоверчиво. — Для этого у меня есть волшебная палочка, — проговорил Малфой, вычертил ею что-то над пробкой, и та плавно выскочила. Он поймал её и, с торжеством взглянув на Гермиону, принялся разливать шампанское по высоким бокалам. Отлевитировал ей один и провозгласил тост: — За рождественское чудо! И я не о себе сейчас, — Малфой легонько стукнул бокалом об её бокал и с удовольствием пригубил напиток.       Гермиона тоже сделала глоток. Они принялись за ужин. Малфой восторгался блюдами, приготовленными его эльфийкой, обещая выплатить ей премию в будущем месяце. Гермиона наблюдала за ним, ловя себя на мысли, что ей нравится, когда он в таком настроении. Он старался её рассмешить, не давал скучать и вообще, делал всё, чтобы Гермиона почувствовала праздничную атмосферу. — Как ты узнал, где я живу? — спросила она. — Ах, это, — театрально зевнул Малфой, манерно прикрыв рот ладонью. — Я думал, ты не спросишь. Когда я понял, что ты сбежала, то пошёл к Слизнорту и выразил горячее желание поздравить тебя лично от нашего факультета. В нём уже плескалась добрая бутылка огневиски, и он чуть ли не благословил меня на это дело. Отправился в учительскую, и, чтобы не беспокоить Макгонагалл, сам достал твой адрес. Из личного дела, я так полагаю.        — Поразительная находчивость! — К вашим услугам, — с ноткой самодовольства принял комплимент Драко.       Шампанское расслабляло, и Гермионе становилось легче в обществе Малфоя. Она смеялась над забавной историей, которую он рассказал, и вечер становится по-настоящему праздничным.       Гермиона обнаружила, что Драко может поддержать любую беседу, будь то точные науки или исторические события. — Нет, Элфрик Нетерпеливый в первый раз поднял восстание из-за чистокровных магов, из-за их стремления к роскоши, что приводило к поднятию арендной платы и увеличению налогов! — утверждала Гермиона. — А я тебе говорю, что надо глубже смотреть в суть дела! Ты видишь то, что лежит на поверхности! — не унимался Драко, отстаивая свою точку зрения. — На самом деле он хотел завладеть волшебными угодьями!       Котёнок, которому ещё не придумали имя, мирно спал в своей корзинке. — Назови его Горацием! Слизнорт будет польщён, — предлагал Малфой. — Или Чедвик, в честь Чедвика Бута, основателя школы Ильверморни!       Гермиона отказывалась, качая головой: — Нет, никаких Чедвиков… — Я придумал! — перебил её Малфой.— Назови его Мерлин! Только представь: выходишь в коридор Хогвартса и кричишь «Мерлин! Опять подрал мои учебники, наглая ты морда!»       Гермиона смеялась до слёз, отмахиваясь от его предложений, которые сыпались, как из рога изобилия.       Она включила радио. Заиграли рождественские гимны, и на душе у Гермионы впервые за долгое время сделалось легко. Оказывается, это так просто — отпустить ситуацию и поддаться течению.       Малфой сидел напротив и ловил себя на мысли, что давно уже не испытывал такого спокойствия и самого обычного веселья. Ему нравилось смешить Гермиону, которая иногда уходила в себя, задумывалась, и он прилагал все силы, всё своё обаяние, чтобы она забыла о своих невесёлых мыслях.       Он знал, что это за мысли, но ему не хотелось, чтобы Грейнджер сегодня грустила. И вместе с ней Драко получал удовольствие от этого вечера.       Когда они закончили с ужином, Гермиона сказала: — Не возражаешь, если мы посмотрим фильм? — А, это история по телевизору? Я что-то такое слышал на твоих уроках. — Да, есть одна рождественская комедия. Мы смотрим её с родителями… Когда я с ними провожу праздник. — Я согласен! — объявил Драко, вставая и направляясь к дивану. Он повалился на подушки, удобно устроившись перед телевизором.       Гермиона вставила диск в проигрыватель. Оглянулась, решая, куда ей сесть. Малфой подвинулся, принимая полусидячее положение, опираясь локтём на ворох подушек. Кивком пригласил присоединиться к нему. Гермиона помедлила, затем подошла и села рядом. Его рука притянула её к себе, и в итоге они устроились на диване в обнимку. Драко тут же намотал на палец её локон, а пальцы другой руки выписывали круги где-то на её рёбрах. Гермиона нажала несколько кнопок на пульте, и экран телевизора ожил. — «Один дома»? Это точно комедия? — расслабленно протянул Драко, явно наслаждаясь происходящим.       Гермиона кивнула, и он прижал её покрепче к себе. — Многодетная семья! Похоже на Уизли, — бурчал Малфой. — Уверен, дома у них такой же хаос.       Гермиона ущипнула его за руку. Драко замолчал на несколько минут, потом возмущенно проговорил: — Они забыли мальчишку, серьёзно? Он просидит один дома на Рождество, как ты собиралась? Это у маглов развлечение такое? — Нет, — рассмеялась Гермиона, — ты же видел, они не специально. — Но он, похоже, ничуть не расстроен! Если бы я в его возрасте остался один дома на Рождество, Мэнор бы по кирпичику восстанавливали! — Не сомневаюсь, — улыбнулась Гермиона, и малфоевская ладонь приобняла её за талию. С такой уверенностью и естественностью, словно они сидели вот так, перед телевизором, уже тысячи раз.       Некоторое время они молчали. Гермиона не видела лица Драко, но с уверенностью могла сказать, что то, что происходило в фильме, увлекло его, потому что он наконец замолчал и даже перестал водить пальцем по её рёбрам. — Мальчишка не промах, — позже прокомментировал он. — Маглы все такие изобретательные в детстве? — Это комедия, Драко, — улыбнулась она.       Когда фильм закончился и побежали титры, Гермиона повернула голову, чтобы посмотреть Драко в лицо. — И как тебе? — Неплохо, — задумчиво сказал он. — Это такая традиция, смотреть этот фильм на Рождество? — он играл с её волосами, перебирал их. — Такое довольно часто встречается, — проговорила Гермиона. — Есть и другие фильмы, которые любят смотреть на Рождество, Новый год. Бывают разные сюжеты, про любовь, про войну, детективы или ужасы. — Ужасы? — поразился Драко. — Зачем смотреть ужасы? — Некоторым нравится пощекотать себе нервы, — пожала Гермиона плечами, и ей вдруг пришла идея показать Драко один из своих любимых фильмов. Потом. Если это «потом» ещё будет. — Маглы странные, — вынес вердикт Драко.       Гермиона спросила: — А как проводила Рождество твоя семья?       Вопреки её ожиданиям, он охотно начал рассказывать: — Ну, конечно, горы подарков под ёлкой, когда я был ребёнком. Примерно, как у этого Кевина. Рождество мы всегда праздновали только семьей, а на следующие дни у нас обычно были приёмы и торжества, — Драко помолчал, пропуская через пальцы её локон, заставляя его пружинить. — Мать украшала мэнор. Она очень любит это делать. Мы зажигали свечи и проводили семейный ужин. Иногда отправлялись гулять по дорожкам сада, я забрасывал снежками… эльфов, — немного смущённо добавил он, а Гермиона фыркнула. — Когда был жив мой дед, мы иногда гостили у него несколько дней, он жил в Эймсбери. Они с отцом пили огневиски, а мы с мамой отправлялись смотреть Стоунхендж. Отец никогда не ходил с нами, говорил, что маглы оскверняют это место своими экскурсиями. Но мать отвечала, что это не так, это место сосредоточия чистой магической силы и его нельзя осквернить.       Он замолчал, как будто окунувшись в воспоминания. Драко внезапно почувствовал себя уязвимо — Грейнджер интересовалась им, задавала личные вопросы. Это было так странно. Он уже и не помнил, кто и когда в последний раз спрашивал его о семье. И уж тем более не помнил, чтобы он отвечал на такие вопросы. Надо с этим завязывать. Не то следующим вопросом будет, когда у него был первый поцелуй и в какую девочку он в первый раз влюбился.       Но Грейнджер больше ничего не спросила. Говорить расхотелось. Они молчали, глядя на огонь в камине. Котёнок давно спал в своей корзинке, а эльфийка тихо убрала со стола и растворилась в воздухе. Драко надеялся, что Гермиона этого не заметила, а то у неё при виде эльфов почему-то сразу портилось настроение, Салазар их покарай.       Драко смотрел на подрагивающие ресницы, мягкий овал лица, нежную мочку уха. Грейнджер опять ушла в свои мысли. Ему вдруг так захотелось, чтобы она не грустила. Он повернул её лицо к себе, наклонился и поцеловал. Грейнджер закинула руки на его плечи, а Драко ловко повернулся, и она оказалась лежащей на диване, а он нависал сверху. Его рука оглаживала её бедро, а вторую он подложил под её шею, вынуждая её выгибаться ему на встречу. Драко потянул вверх её свитер, и Грейнджер не возражала: подняла руки и помогла стянуть одежду с неё. Она откинула голову, наслаждаясь его поцелуями. Он был нежен. Даже удивлялся сам себе, откуда в нём эта нежность и желание, чтобы ей было тоже хорошо?              Это когда его заботило наслаждение партнёрши? Драко не мог вспомнить. Ну, может, в школе, когда он только открыл для себя секс, в первые разы с Пэнси ему было интересно довести её до оргазма. Правда, потом он узнал, что девушки умело это имитируют.       Гермиона запустила прохладные пальцы под его тонкий свитер. Свитер тут же полетел за диван, и вот они уже касались друг друга обнажённой кожей, что будоражило и распаляло всё сильнее. Её руки скользили по мышцам его спины, а Драко потянул бюстгальтер вниз, впиваясь в её губы поцелуем. Настойчивым, влекущим, уверенным. Это словно пропустило волну возбуждения через их тела. — Где твоя комната? — прошептал он, оторвавшись от её губ. — На втором этаже, — прошептала Грейнджер.       Драко встал и потянул Гермиону за собой. Не желая выпускать её из объятий, он продолжал целовать её. В полумраке прихожей он заметил лестницу на второй этаж и осторожно двинулся туда.       Перед лестницей Гермиона вывернулась из его объятий и устремилась вверх по ступенькам. Она уже протянула ладонь к своей двери, как Драко рывком впечатал её в себя и впился жадным поцелуем в губы, не давая пошевелиться или вздохнуть полной грудью. Когда она задушено всхлипнула, Драко толкнул дверь в комнату. Гермиона едва успела щёлкнуть настенным светильником, как он пересёк комнату вместе с ней и легко повалил её на кровать. Тут же оказался сверху, жадно целуя шею, опускаясь ниже. Со стоном она выгнулась, и Драко нашарил на её спине застёжку бюстгальтера. Пальцы ловко справились с крючками, и бельё улетело в тёмный угол комнаты. И вот они обнажены по пояс, сходят с ума от страсти на её кровати в комнате, тускло освещённой одним светильником.       Драко спустился ниже, оставив в покое её грудь, и стал целовать плоский живот. — Ты такая красивая, — шептал он, чувствуя, как горит его тело. — Я хочу тебя. Я так долго ждал этого… Гермиона.       Он расстегнул пуговицу её джинс, и рывком стянул их, отшвырнув на пол. Взял тонкие запястья и прижал их к постели чуть выше головы. Его губы снова принялись целовать её с возбуждающей настойчивостью. Грейнджер всхлипнула, разрывая поцелуй, и он отпустил её. Она тут же обхватила его голову, лихорадочно взлохмачивая белые волосы. — Ты хочешь этого? — голос прозвучал хрипло. Она кивнула. — Ты не пожалеешь? Завтра? — Драко тяжело дышал. — Пожалею, — ответила она. — Но это будет завтра.       И потянула его на себя, намереваясь поцеловать. — Я не хочу, чтобы ты жалела, — Драко оторвался от неё и перевёл дыхание. — Помолчи, — Грейнджер закрыла поцелуем его рот, и её руки скользнули к ремню брюк, нащупывая застёжку. Драко хрипло застонал, когда её ладонь огладила его затвердевший член. Он стянул брюки, оставшись в трусах, вдруг вспомнил о чём-то. Призвал палочку и наколдовал противозачаточные чары. Отбросил древко на прикроватный столик. Замер над Гермионой, вбирая глазами то, как она прекрасна. Её волосы беспорядочно расплескалась по подушке, грудь с острыми сосками тяжело вздымалась и опадала. Впалый живот с тёмной ямкой пупка подрагивал от рваного дыхания. Она вдруг облизнула пересохшие губы, и у Драко окончательно снесло крышу. Он запустил руку под её бельё, и Гермиона застонала, выгибаясь и насаживаясь на его пальцы, которые так легко скользнули внутрь неё. Он рывком избавил её от трусов и сам стянул свои. Драко раздвинул её бёдра, провёл членом по промежности, размазывая влагу. А затем он медленно вошёл в неё и зашипел от удовольствия: настолько ему было хорошо, что хотелось вбиваться в эту податливую плоть до умопомрачения. Грейнджер сделала нетерпеливое встречное движение, глядя ему в глаза, и это взорвало в нём что-то. Но это была не похоть.       Драко положил её ноги на свои плечи. Сделал резкий толчок — Грейнджер всхлипнула. Не зная, куда деть руки, она положила их на свою грудь и сжала её. Это выглядело невероятно порочно и заводило так, что мозг отключался. Не прерывая зрительного контакта, Драко ускорил темп, ощущая, как она сжималась вокруг его члена. Ему нравилось смотреть, как её грудь дёргается от его ритмичных толчков, как её пальцы скользят по твёрдым соскам, лаская себя. Повинуясь бессознательному порыву, Драко наклонился, опёршись на локти по сторонам от её головы, и начал целовать. Грейнджер подстраивалась под его ритм, и это будило в Драко такой фейерверк эмоций, что он испугался, что так ярко это ощущает. Её губы, руки, её прекрасное тело принадлежало ему, и Малфой упивался этим чувством.       Гермиона упёрлась ладонями в его плечи, и он повернулся так, что она оказалась сверху. Она выпрямилась, откидывая волосы назад, начала двигаться на нем вверх и вниз. Мучительно медленно. Глядела в глаза, насаживаясь от конца до самого основания. Ладони на его груди то вдавливались, то легко гладили напрягшиеся мышцы. Драко задыхался от желания ускориться, но Грейнджер мучила его, распаляя сильнее. Он застонал, и ладони поползли по её бёдрам, и она, не выдержав, начала двигаться быстрее. Её грудь скакала вместе с ней, стоны сводили с ума, и Драко подхватил Гермиону, резче насаживая на себя. Грейнджер склонилась над ним, и длинные волосы щекотали его тело. Драко обвёл большим пальцем её губы, и она обхватила его, посасывая, и он чуть не задохнулся от подкатившего наслаждения.       Она снова оказалась под ним, и Драко жарко целовал её. Они сталкивались языками в бешеном экстазе, сгорали от страсти. — Ты охуенна, — шептал Драко между поцелуями. — Мне хорошо с тобой. — И Грейнджер выгибалась в его руках, шепча что-то бессвязное. — Я хочу, чтобы ты была только моей, — толчок, и ещё…       Она подалась вперёд, затрепетала от яркого оргазма. Её пальцы сжимали его плечи, и Драко сделал ещё несколько резких толчков, кончил с хриплым стоном, прижавшись лбом к её ключице.       Драко упал рядом, сгребая её в охапку, и притягивая к себе. Они тяжело дышали. — Акцио, шампанское, — задыхаясь, проговорил он, нашарив волшебную палочку. Через пару мгновений в его руку прилетела бутылка. Драко просто приложился к её горлышку и сделал несколько больших глотков. — Будешь? — спросил он, всё ещё тяжело дыша. Грейнджер отрицательно мотнула головой. — А я ещё выпью, — проговорил Драко и сделал несколько больших глотков. Затем потянулся и поставил бутылку на прикроватный столик. Обнял Гермиону, устраиваясь поудобнее, положил её голову себе на грудь, закинул на себя её согнутую ногу. — Знаешь, — устало произнёс он, — я не хочу, чтобы ты жалела.       И он действительно этого не хотел. Драко и сам не мог объяснить себе, почему ему это вдруг стало так важно: он просто не мог представить, что Грейнджер будет жалеть о таком умопомрачительном сексе.       Но она молчала. Ему это не нравилось. Она что, уже жалеет? Даже до завтра не подождёт?.. — Почему ты молчишь? — его рука нежно перебирала её волосы. — Я не знаю, что тебе сказать. — Тебе было хорошо? — с волнением спросил он. Драко Малфой спрашивает, хорошо ли было девушке с ним? Куда катится этот мир!..       Грейнджер усмехнулась. Подняла голову и посмотрела на него. Ему показалось, что она сейчас заплачет. Или засмеётся. И снова непрошенная нежность затопила его. Хотелось защитить её от этого мира, вытравить затаённую печаль из глаз. — Да. Мне было хорошо.       Но облегчения эти слова почему-то не принесли. Драко вдруг захотелось, чтобы ей всегда было хорошо. И это не только о сексе сейчас. — С Рождеством, — сказала Гермиона. — С Рождеством, — Драко поцеловал её. Поцелуй был нежен и не тороплив, как будто после бурной реки с крутыми порогами они вдруг попали в тихую заводь, где изредка пробегает рябь по воде от свежего ветерка.       Гермиона с удивлением поняла, что не испытывает угрызений совести. Да, это всё было неправильно. Ни с точки зрения морали, ни со стороны обязательств по отношению к школе. Может, завтра она ударится в самобичевание, но сегодня ночь принадлежала ей. Но время выходило. Гермиона оторвалась от Драко и проговорила: — Я пойду в душ, — и отправилась в смежную ванную комнату.       Стоя под тёплыми струями воды, Гермиона подумала, что, когда вернётся в спальню, Драко уже не будет. Он исчезнет, так же внезапно, как и появился. Но она готова к этому. Более того: она надеялась, что его не будет в её кровати. Это лучше, чем неловкое прощание и ложные обещания.       Переодевшись в пижаму, Гермиона вернулась в спальню.       Глаза не сразу привыкли к полумраку, и через мгновение она застыла посреди комнаты: Малфой, небрежно прикрытый простынёй, всё так же лежал в её кровати, поглаживая свернувшегося калачиком на его груди котёнка. — Ты… здесь? — Гермиона настолько свыклась с мыслью, что Малфой уже ушёл, что даже не смогла связно задать вопрос. — А ты что же, думала, я уйду? — насмешливо сказал Драко, сталкивая котёнка с себя, и тот, недовольно мотнув хвостом, с обидой спрыгнул с кровати. — Я бы тоже принял душ, — мечтательно сказал он, вытягиваясь на постели, отчего простыня с него окончательно сползла. — Так вперёд, — пожала плечами Гермиона, недоверчиво глядя на Малфоя.       Он поднялся, без малейшего стеснения прошествовал в ванную комнату. Раздались звуки душа, и Драко напевал какую-то песню, находясь в самом прекрасном расположении духа. Со вздохом Гермиона нырнула под одеяло. Хочет, пусть остаётся. В конце концов, уйдёт завтра.       От мерного звука льющейся воды, от урчания котёнка, который пристроился в ногах, и мурлыкал так, как будто в нём был маленький, но мощный мотор, от всех переживаний днём, Гермиона провалилась в крепкий сон.       Драко вернулся в спальню, и увидел, что Гермиона спит, укутавшись одеялом. В который раз за сегодняшний день его охватила всепоглощающая нежность к ней? Он не думал считать. Да и какое это имеет значение? Он жил в моменте.       И Драко залез под одеяло, аккуратно привлекая Грейнджер к себе, чтобы не разбудить, уткнулся носом в её волосы, которые пахли чем-то свежим, с персиковыми нотками. Драко вдохнул этот аромат, и закрыл глаза. Перед тем, как заснуть, ему пришла в голову мысль, что уже много лет он не испытывал чувства такого умиротворения, просто обнимая девушку и прижимая её к груди.

***

      Резкая трель звонка прокатилась по дому. Гермиона вздрогнула и открыла глаза. В одно мгновение в памяти пронеслись все события вчерашнего дня, как будто на ускоренной перемотке. Она ощутила, что твёрдая рука лежит на её талии, и, встрепенувшись, села на кровати.       Звонок раздался снова. Гермиона в панике оглянулась: Драко лежал на спине и сонно тёр глаза, поглядывая на неё. — Что это? — спросил он хриплым от сна голосом. — Звонят в дверь, — Гермиона лихорадочно накинула халат. — Кто-то пришёл. — Ты ждёшь кого-то? — Драко закинул руки за голову и устроился поудобнее на кровати, с интересом глядя на её суету. — Нет… Может, соседи, — Гермиона беспомощно оглянулась, услышав ещё один звонок. — Будь здесь и не вздумай выходить из комнаты! — с этими словами она выскочила из спальни и, на ходу затягивая пояс халата, понеслась к входной двери.       Остановившись перед дверью, она перевела дыхание и распахнула её. — Привет! С Рождеством!       На пороге стояла улыбающаяся чета Поттеров. В руках у Гарри были праздничные свёртки, а Джинни держала контейнер. — О… Привет, — Гермиона замешкалась на пороге. — С Рождеством!       Джинни счастливо улыбалась. — Мы не слишком рано? — Э-э, проходите, — Гермиона поняла, что если продержит гостей в дверях ещё немного, то это будет подозрительно.       Гарри снял куртку и повернулся к вешалке, на которой, к своему ужасу, Гермиона увидела мантию Малфоя. С атласной подкладкой чёрного цвета, явно дорогую мантию, которая всем своим видом говорила о респектабельности её обладателя. — У тебя гости? — спросила Джинни, и, проследив за направлением её взгляда, Гермиона обомлела: под вешалкой стояла обувь Драко. — Это папины, — выпалила она, и тут же поняла, что туфли были из драконьей кожи, поэтому сразу добавила, как можно безразличнее: — Мой ему подарок.       Джинни равнодушно кивнула. Гермиона понадеялась, что это не покажется странным — дарить папе обувь из драконьей кожи.       Гермиона приняла самый радушный вид и пригласила Поттеров в гостиную, с замираем сердца вспоминая, что там… — Вот это да, Гермиона! — воскликнула Джинни, замерев на пороге. — У вас так красиво! — Да, — пробормотала Гермиона, лихорадочно оглядывая комнату и вспоминая, не оставили ли они чего-нибудь… подозрительного вчера. — Ну вот, а ты говорила, что Гермиона практичная и не станет наряжать ёлку для себя, — весело говорил Гарри, обращаясь к Джинни и сгружая свёртки под рождественское дерево. — Тут подарки от нас, от Джорджа, и вот Флёр просила передать. — Он помахал изящной коробочкой, перевязанной золотой лентой. — Спасибо, — Гермиона постаралась выглядеть как можно беззаботнее. Проходя мимо дивана, она между делом поправила скомканный плед. — Проходите! Сейчас приготовлю чай.       Поттеры сели за стол на кухне. Гермиона мысленно возблагодарила Фанни, которая вчера убрала со стола и перемыла посуду. Стол, накрытый на две персоны и два высоких бокала для шампанского — одному Мерлину известно, как бы она выкручивалась. — Как вы узнали, что я здесь? — спросила Гермиона, ставя перед ними чашки с горячим чаем. — Мы сначала побывали в Хогвартсе, — хитро улыбнулся Гарри. — И нам сказали, что ты отбыла домой на неделю. — Кстати, об этом! — присоединилась к разговору Джинни, — Мерлин, Гермиона! Почему ты не сказала, что будешь одна в Рождественскую ночь? Я же звала тебя, но ты говорила, что остаёшься в Хогвартсе. Мы были в шоке, когда Макгонагалл сказала, что тебя не было на праздновании, а мы вспомнили, что твои родители уехали неделю назад! — Мы же говорили тебе, что никто в Норе не возражает против тебя! — кивал Гарри. — Даже Рон. Он не был против. — Гарри, Джинни, — растерялась Гермиона, — не надо, прошу вас. Я пока не готова. Мне кажется, своим присутствием я точно испортила бы Рону настроение. Ни к чему это.       Джинни покачала головой, вздыхая: — Это так похоже на тебя… Думать о других, сидя в одиночестве в Рождественскую ночь! — проговорила она. — Гермиона! Что это?..       Джинни уставилась куда-то за её спину, и Гермиону продрал мороз по коже, она порывисто обернулась… — Ты завела котёнка?..       Гермиона облегчённого выдохнула. — Да, я купила его два дня назад.       Джинни вскочила, и Гермиона заметила, как округлился её живот, что, впрочем, не мешало девушке резво передвигаться. Джинни схватила котёнка на руки и, что-то ласково бормоча, уселась с ним на диван. — Какой он милый, Гермиона! Похож на мейн-кунизла, они такие дорогие! Говорят, у них своя, особая магия. Они наделены способностями к целительству, поисковой магией и даже предсказывают погоду! — Он… полукровка, — зачем-то соврала Гермиона, скрипнув зубами. Конечно, это же Малфой, он не мог притащить ей обычного котёнка, наверняка, приобрёл самого дорогого в магазине. — Как его зовут? — Его… зовут… — Гермиона ляпнула первое, что пришло в голову. — Годрик! Я назвала его Годрик. — О-о! — восхитился Гарри, — Как символично! В честь Гриффиндора! — Так, Поттеры! Я иду распаковывать свои подарки! — нашлась Гермиона, желая перевести тему.       Она развернула свёрток от Молли — там, ожидаемо, оказался очередной новогодний свитер и тёплые носки с рисунками из оленей. Затем Гермиона взяла подарок Джорджа — это были шоколадные конфеты из его магазина, с разными вкусами. — Надеюсь, там только мои любимые вкусы, — рассмеялась Гермиона, надкусывая одну. — Мерлин! Это йоркширский ревень! — По-моему, это новая разработка, конфеты попадаются с теми вкусами, которые любит их владелец! — проговорила Джинни, поглаживая котёнка, который удобно устроился на её животе.        Гермиона открыла коробочку от Флёр. Это оказался набор магической косметики: волшебная тушь, удлиняющая ресницы, губная помада, увеличивающая губы и что-то вроде румян, которые делали скулы точёными.       Вдруг Гермиона заметила небольшую изумрудную коробочку, которая спряталась под елью. — А это от кого? — спросила она, взяв её в руки. — Она уже была там, когда я раскладывал наши подарки, — ответил Гарри. — Ах, ну да, я и забыла, — Гермиона мгновенно сообразила, от кого это, и деланно равнодушно отложила коробочку. — Ты не откроешь её? — с удивлением спросила Джинни, и Гермиона поняла, что это будет слишком подозрительно, если она сейчас не распакует этот подарок. Поэтому она пожала плечами и небрежно сорвала упаковку.       Это оказались духи. Гермиона держала в руках элегантный флакончик явно дорогих духов, ощущая очередной приступ паники.       «Мерлин! Помоги мне удачно соврать! Хотя, наверное, с этим лучше обратиться к Салазару Слизерину…» — нервно думала она. — Дай мне посмотреть! — попросила Джинни. — О-о, Гермиона, какой изысканный аромат! Мне кажется, тут присутствует капелька амортенции, это характерно для духов этого производителя. — Вот как, — протянула Гермиона. Она толком не знала, что говорить, потому что совершенно не разбиралась в магических производителях духов. — От кого же это? — удивился Гарри. — Это… от студентов! — выдавила Гермиона, понимая, что подобное звучит глупо, но тут же нашлась. — Я когда-то сказала девочкам со старших курсов, что никогда не пользовалась магическими духами, и они мне их подарили. Сова принесла вчера, и я положила под ель и совсем забыла про это, — она вымученно улыбнулась, надеясь, что эта наскоро слепленная ложь не выглядит нелепо, и, чтобы отвлечь внимание гостей, рванула на себя последнюю коробку, самую большую. — Это от нас! — радостно провозгласил Гарри.       Гермиона подняла крышку и обнаружила там покрывало. — Это покрывало само застилает кровать! И принимает цвет, какой пожелаешь! Очень удобно для дизайна комнаты, — важно проговорила Джинни. — Когда я была у тебя в последний раз, обратила внимание, что в спальне у тебя обычное покрывало, поэтому мы решили, что тебе это пригодится!       Джинни переложила котёнка на диван, поднялась и сказала: — Идём, я покажу тебе, как оно работает. — Но-о, Джинни, — замешкалась Гермиона. Перед глазами возникла картина: шокированная чета Поттеров на пороге спальни, и Драко Малфой. Совершенно голый Драко Малфой, возлежащий на её кровати, как на изображении Адама, написанного рукой Микеланджело. Она сморгнула видение, и, как можно беспечнее проговорила: — У меня там не прибрано. Я даже не успела застелить постель. — Вот как раз и понадобится покрывало! — без обиняков заявила Джинни, подхватывая подарок и решительно направляясь на второй этаж. — Идём, наведём порядок!       Скрипнул стул — это Гарри поднялся и направился вслед за женой. Гермиона сглотнула, и поплелась за ними.              «Что-то сейчас будет» — с обречённостью думала она, поднимаясь в комнату. — «Может, наколдовать пожар или потоп? Тогда они отвлекутся и не увидят…»       Но дальше она додумать не успела, потому что Джинни уже толкнула дверь в её комнату.