Когда ты перестанешь мне сниться

«Ну и сон сегодня! Не знаю, что и думать. Я так счастлив, что мы наконец-то вышли из проклятого автобуса. Я так боюсь, что это всё поломает, и что Гуки больше не будет в автобусе. Скорее бы попасть к нему опять. Сказал Гуки, что нашёл работу. Поспешил? Это ведь всё ещё прослушивания и отборы. Хоть и оплачиваемые. Надеюсь, хоть во сне не нужно будет платить арендную плату? Или здесь у меня нет проблем с арендой? Звезда? Съёмки задерживаются? Что имел в виду этот пухляш в очках? Мне кажется, я видел его в реальности тут, у нас. Где? На прослушиваниях? Но мы точно не знакомы. Может, он один из тех, кто приходит посмотреть и высказать своё мнение о том, кто достоин попасть в группу? Их много, и они всегда меняются. А что, если сны вещие? У нас с Гуки весна, а тут осень — может ли это значить, что я встречу его весной? Но где? Я в жизни не ездил в пригородном автобусе». Тэхён садится в красный автобус и облегчённо вздыхает. Он здесь. Ничего не сломалось от того, что они вместе вышли возле университета. Тэхён знает, что здесь всегда завтра, сколько бы времени ни прошло между его снами. Они всегда виделись «вчера». Тэхён ведёт дневник, только чтобы понимать летоисчисление этих снов, чтобы не сбиться и не спугнуть этим Чонгука. Поэтому он знает, что они знакомы два месяца, с начала весны. Здешней весны, конечно. Тэхёна обнадёживает разница во времени — за два месяца здешней весны там прошло полгода, скоро тамошний календарь догонит здешний и… а вдруг?.. а вдруг сон и вправду вещий? Чонгук по-прежнему сидит у окна, и место рядом с ним свободно. — Привет, — не может сдержать счастливой улыбки Тэхён, но Чонгук улыбается в ответ как-то криво и настороженно. — Что с настроением, Гуки? — Тэхён, что ты здесь делаешь? — Эй, мы два месяца ездим вместе и тебя вдруг стало это удивлять? — Да, вдруг стало. Я погуглил твою фамилию, и знаешь, твой продюсер, этот Шихёк, он был прав — я настолько погрузился в учёбу, что совсем выпал из жизни. — Мой продюсер? — Тэхён, не надо притворяться, пожалуйста. Я уже всё про тебя узнал. И теперь у меня только один вопрос — что ты делаешь в этом автобусе? Твой лимузин каждый день ломается в пригороде? Или твоя охрана в нём едет за автобусом? Тэхён понимает, что не понимает ничего. Он совершенно не в курсе, какой фортель выкинуло его подсознание, и что Чонгук нашёл в сонно-гугле. Придётся идти ва-банк. — Я здесь из-за тебя, Чонгук. Ты мне нравишься. Очень. — О… ого… Тэхён… я не знаю, что сказать. — Ничего. Ничего не говори. Скажешь, когда будешь готов. Можно мне ездить с тобой, как раньше? Как будто не было той встречи с… этим… как его? — Шихёком? — Ну да. Прости, я разволновался. — Не надо. Спасибо, что признался, — Чонгук кладёт тёплую ладонь на его руку и у Тэхёна плывёт в глазах. Господи, кто бы сомневался — он так же прекрасен на ощупь, как и на все остальные пять чувств. — Я… я что-то тебе отвечу, но не сегодня, ладно? Я немного в шоке, если честно. — Я понимаю, да, я всё понимаю. Они выходят возле университета и Тэхён вдруг предлагает: — Давай пойдём другой дорогой? — Прячешься, Ви? — улыбаются глаза Чонгука. — Если честно, да. Хочу подольше побыть с тобой. — Ладно. У меня ещё есть время. — Где ты живёшь, Гуки? Откуда ты ездишь? — Из Пучхона. — Ого, не близко. Ты, наверное, всегда учился в дороге, чтобы не терять времени даром, пока… я не подсел? — Ну да. Но не волнуйся, я и так хорошо учусь. — А как называется моя остановка, Чонгук? Не знаешь? — Неа. Я думал, ты должен это знать. — Да я как-то всё не обращаю внимания. Ладно, забей. Оооо, Гуки, стой-ка, — Тэхён хватает его за рукав и тянет в ближайший укромный уголок. Он заметил в отдалении уже знакомое лицо в очках. Чёрт. — Шихёк? — Да! Чонгук, ты должен меня от него спрятать. — И как же? — игриво спрашивает Чонгук. — Поменяемся одеждой? Превратимся в невидимок? — Есть способ получше, — Тэхён решительно притягивает его к себе, закрываясь от оживлённой улицы его спиной, как ширмой, и в ту же секунду забывает и про улицу, и про Шихёка. Губы Чонгука так близко, округлившиеся растерянные глаза прямо напротив, волосы пахнут ванилью и слегка щекочут лицо Тэхёна. Медленно, осторожно, как канатоходец без страховки, Тэхён приближает своё лицо ещё на несколько сантиметров, уже чувствуя губами его тепло, и Чонгук не отстраняется. Нежно, почти невесомо, Тэхён прикасается губами к уголку его рта, потом ещё нежнее поддевает нижнюю губу, затем верхнюю, не углубляя поцелуй, не требуя ответа. Он в жизни не целовал никого так, никогда не понимал прелести этих робких, еле ощутимых касаний, всегда старался побыстрее засунуть язык в чужой рот и… перейти к более важной части? Похоже, он был полным дураком. Что может быть важнее этого осторожного, бережного узнавания? — Гм, гм… Ким Тэхён, не мешаю? — чёрт бы тебя побрал, Шихёк! — Мешаешь! — Не сработало, Ви, — смущённо хихикает Чонгук, отодвигаясь от него. — Это был лучший поцелуй в моей жизни, Гуки. До завтра? — До завтра. — Тэхён, в машину! — Чёрт бы тебя побрал, Шихёк! — на этот раз вслух возмущается Тэхён — и просыпается.