Когда ты перестанешь мне сниться

«День первого поцелуя… Впервые понял, почему этот день становится каким-то особым праздником для двоих. У моего праздника всегда будут две даты — весенняя и осенняя. Чанёль бросил меня — то ли из-за того, что я в десятый раз назвал его Чонгуком, то ли потому что мне стало слишком очевидно не до него. Пофиг. У нас никогда не было такой нежности. Мне казалось, трахаться по гримёркам и туалетам — это любовь, типа мы не можем потерпеть и часа. Хорошо, что он ушёл. Не люблю измены и двойные игры. Нет, я не сошёл с ума, я понимаю разницу между живым человеком и сном Чонгуком. Но ведь это моё подсознание, верно? Значит, оно говорит, что мне нужно что-то большее, чем секс до дрожи в коленках. Бан Шихёк. Теперь я знаю его и тут. Похоже, слышал его имя до того, как мы с Гуки встретили его на улице. И видел на прослушиваниях, теперь знаю точно. Он уделяет мне много внимания, хвалит, видит во мне потенциал. А его слово дорогого стоит. Но я всё равно его недолюбливаю — потому что именно он теперь разлучает меня с Гуки. Он сменил грёбаные автобусные остановки по дороге от Пучхона до Сеула». — Не сердишься, что поцеловал тебя вчера? — Нет, Ви. Хотя должен был бы. — Прости, невозможно было удержаться. Я… со мной такое впервые, Чонгук. — Какое — такое? — Нежность. Я пытался подобрать другое слово, но не могу. Я хотел написать песню, точнее, написал, но не могу даже показать никому, потому что это… не знаю, как будто с меня сорвали кожу. Слишком личное. — Кому ты мог успеть показать её со вчера, Тэхён? — Ну да, в принципе. Ты прав. Никому. Разве что Шихёку отправить в мессенджере. — Отправь мне. — Правда хочешь? Это не шедевр, предупреждаю. — Это даже лучше. Был бы шедевр, ты бы спел её на сцене. А так она останется только моей. Тэхён плавится от счастья. Это лучшее признание, которое он слышал. Это настолько в характере Чонгука, это так трогательно, это так… так, как всё с ним. Волшебно. Тэхён достаёт телефон, чтобы отправить песню и видит напоминание. Почасовая аренда квартиры. Недалеко от университета. Начало через 15 минут. Код от двери уже скинули ему в мессенджер. Да ладно. Какой он предусмотрительный, не то что… там. — Гуки, ты можешь прогулять пары сегодня? — Как это? Нет, не могу. — Тебе ничего за это не будет, обещаю. — Откуда ты знаешь, Тэхён? — Знаю. Твоя учёба не пострадает. Поверь мне, прошу. Я просто хочу… побыть с тобой. Там, где нас не найдёт Шихёк. — Ты пугаешь меня, Ви. Я сам не знаю, почему тебе верю. — Потому что мы одно целое, — тише, Тэхён, притормози, останавливает он сам себя. — Ладно. Ладно, Ви. Они добираются от остановки до квартиры самым странным маршрутом — тем, на котором, как кажется Тэхёну, шансы встретить Шихёка минимальны. Открывая двери, Тэхён впервые радуется, что он во сне. Такое возможно только во сне, ну и ладно. Зато это так круто — квартира пропитана запахом роз, которые стоят на каждой поверхности, в ней горят свечи и играет тихая музыка. Тэхён бы сам не устроил лучше. Да кому он врёт, он бы даже не подумал, что надо что-то готовить перед первым свиданием — кроме презервативов и смазки. — Эй, Ви, это чересчур, правда, — бормочет Чонгук, отступая обратно к двери. — Я просил тебя дать мне время. Я не готов к… к тому, что происходит в таких квартирах. Тэхён испуганно хватает его за руки. — Гуки, в этой квартире произойдёт только то, чего ты захочешь. Я обещаю. Больше ничего. Хочешь, я буду спрашивать разрешения перед каждым своим шагом, каждым жестом? — Нет, это будет ужасно занудно. Просто… не торопи, ладно? — Ладно, — Тэхён обнимает его за талию так, как будто он из хрупкого стекла. Чёрт, он точно превратился в канатаходца на тонкой верёвке, в осторожного сапёра, в охотника за редкими бабочками, который боится даже случайно дотронуться до великолепного крыла и нарушить рисунок из бархатной пыльцы. Но это ощущается так… правильно. Чонгук сам тянется к нему губами и Тэхён бережно накрывает их своим ртом. Он покрывает лёгкими поцелуями скулы, шею, зарывается носом во впадинку за ухом, где запах ванили просто сбивает его с ног, ласково тянет губами мягкую мочку, играясь серёжкой-колечком. О, он готов ждать, сколько угодно, хотя сказать, что он не хочет Чонгука, будет наглой ложью. Хочет так, что брюки врезаются в тело — или тело в брюки? Не важно. Ведь это ожидание-предвкушение тоже такое сладкое, прямо как этот ванильный мальчик в его руках. — Ви, я… Я не… У меня не было никого никогда. Даже девушки, а парня тем более. — О господи, правда? — у Тэхёна пересыхает во рту. Даже во сне он мало готов к такой ответственности. Он правда раньше думал, что перепихон на скорость в примерочной магазина с накинутой на камеру футболкой — это экстрим? Бред. Вот это настоящий экстрим — поймать эту уникальную бабочку, не навредив, не нарушив узора, не поломав беззащитного крыла. — Гуки, не бойся только, слышишь? Это только в порнухе всё сразу… ну, на полных оборотах. Я не смотрю такое, конечно, мне друг рассказывал. А в жизни — всё по разному бывает, совершенно не нужно делать того, к чему не готов. Слышишь меня? Веришь мне? — Да, Ви. Тэхён ведёт его в спальню и бережно опускает на кровать. — Просто лежи, хорошо? Просто скажи мне, если пора остановиться. Чонгук кивает, но в его глазах, в жалобно приподнятых бровях — всё равно страх. Тэхён судорожно вспоминает все не-порнографические фильмы в своей жизни, что-то, где не кусают соски, не запускают беззастенчиво руку в промежность, не хватают за задницу. Мать его, кажется, кроме порнухи и боевиков он мало что смотрел в жизни. Придётся довериться интуиции. Просто лёжа рядом, не наседая, не нависая над партнёром, как обычно, он снова нежно целует доверчиво приоткрытые губы, на этот раз еле-еле проводя по ним языком. Рука аккуратно расстёгивает идеально отглаженную рубашку старательного студента Чонгука, пальцы порхают по груди, по животу, который вздрагивает от слишком частого дыхания. — Гуки, можно… ниже? Ты не против? Чонгук снова только кивает и рука Тэхёна медленно расстёгивает ремень, раскрывает молнию и слегка приспускает бельё. Он тоже хочет Тэхёна, это очевидно, и это придаёт надежду, что всё идёт как нужно. Тэхён мягко обхватывает его член, размазывая по нему смазку, слегка надавливая на уздечку, не отрываясь от его губ. Чонгук постанывает прямо ему в рот, и Тэхёну кажется, что от этих стонов ему сейчас сорвёт крышу, и он набросится на сладкое тело рядом, и съест его, раздавит руками, губами и зубами, как ванильную булочку, но он сдерживает себя из последних сил, даже когда стоны Чонгука становятся совсем громкими, когда он отрывается от губ Тэхёна, потому что уже не может дышать, и мечется в его руках от наслаждения, и наконец застывает на вдохе, и вздрагивает, и выдыхает с последним протяжным стоном. — Тэхён… — тихий шёпот Гуки звучит одновременно с другим, ненавистным, проклятым голосом из-за двери. — Ким Тэхён, открывай! Я знаю, что ты здесь! В машину! — Только не сейчас, пожалуйста, только не сейчас, Шихёк! — в отчаянии кричит Тэхён — и просыпается.