Когда ты перестанешь мне сниться

«Ненавижу Шихёка. Понимаю, что он ни в чём не виноват, и всё равно ненавижу. Что чувствует человек, которого уговорили, склонили, развели — так, наверное, думает Гуки? — на первый в жизни секс, чтобы сбежать сразу после того, как он кончит? Хуже было бы, только если б кончил не он, а я. Собственно, я и кончил, только уже… тут, без него. Боюсь даже думать, как выглядел для него мой уход. Я просто вышел за дверь? Шихёк вытащил меня силой? Я испарился с хлопком и искрами? Растаял в воздухе? Надеюсь, я хотя бы успел его поцеловать и что-то сказать перед уходом… Чёрт. Это было прекрасно. Он — прекрасен. Я прошёл отбор, и теперь я в группе. Всё чаще хочу верить, что эти сны — предвестники будущего. Вряд ли кто-то в это поверит, но не из-за лимузина, охраны и такой известности, которая напугала Чонгука. Из двух составляющих моих снов — популярность и любовь, я точно готов выбрать второе. Его любовь. Чего я точно не хочу, это чтобы чёртов Шихёк охотился на меня по всему городу, даже если сон сбудется!» Техён нежно пожимает руку Чонгука, садясь рядом, и млеет от ответного пожатия. Техён бы зацеловал его до обморока, до удушья, но автобус, другие пассажиры, а он всё ещё старается вести себя как в реальности. Не спугнуть сон. Не спугнуть это нежное видение на соседнем сидении. — Прости, что так ушёл вчера. — Всё нормально, я всё понимаю, это работа. — Не нормально, но я всё исправлю, — сны каждый раз становятся длиннее, и это отлично. — Мы всё исправим. Сегодня. — Я не могу прогуливать каждый день, Тэхён. — Пожалуйста, я прошу тебя! Больше не будешь прогуливать из-за меня, — сны становятся длиннее, а значит Тэхён когда-то сможет дождаться его с занятий. — Я просто хочу всё исправить. И я безумно скучал. — Целую ночь? — смеётся Чонгук. Тэхён смеётся вместе с ним, в душе завидуя ему. Для него прошла всего ночь, а для Тэхёна прошло слишком много пустых ночей. Тэхён смело приглашает Чонгука, потому что подтверждение брони на квартиру он нашёл, ещё ожидая автобус на остановке. В квартире всё так же красиво, волшебные розы совсем не завяли… со вчера? за две недели, пока Тэхён ожидал этого сна? В этот раз они начинают целоваться, едва за ними захлопывается дверь. Тэхён отчаянно старается быть нежнее, ещё нежнее, но Чонгук прижимается к нему всем телом, запрокидывает голову, открывая длинную шею с еле заметными пульсирующими венами, и Тэхён покрывает эту шею горячими поцелуями, срывает с него рубашку, обводит языком каждую татуировку на восхитительном теле, целует каждую родинку, заставляя Чонгука стонать, прикусывая согнутый палец. Они не могут даже дойти до спальни, не могут оторваться друг от друга, и Тэхён просто подхватывает его на руки, опуская на пушистый ковёр, помогая Чонгуку стянуть с себя футболку и одолеть тугой ремень брюк. Полностью избавив их обоих от мешающей одежды, Тэхён на секунду замирает, любуясь, а потом осторожно нависает над Чонгуком, проводя языком по его губам и снова спускаясь ниже, поглаживая, покусывая и тут же зализывая эти еле ощутимые укусы. Сегодня он уже не спрашивает разрешения спуститься ещё ниже, потому что руки Чонгука сами бессознательно подталкивают его вниз. Но Тэхён вдруг останавливается и зовёт чуть осипшим голосом: — Гуки! — Что, Тэхён? — Ты будешь со мной встречаться? — А… а мы что делаем? — недоумевает слегка обалдевший Чонгук, с трудом собирая мысли в кучу. — Не просто встречаться. Я имею в виду, будешь моим парнем? — это самая дурацкая в мире идея — предлагать серьёзные отношения между петтингом и минетом, но Тэхёну почему-то безумно важно озвучить её сейчас. — Господи, Тэхён, я вообще-то ещё со вчера считаю себя твоим парнем, а ты, оказывается, целые сутки раздумывал, стоит ли в это ввязываться? — хохочет Чонгук. Это озадачивает Тэхёна в который раз, не в момент сна, а потом, когда он вспоминает и анализирует — откуда в его совсем не праведном подсознании взялся этот чистый ангел? Да уж, Тэхён, добро пожаловать в новый для тебя мир, ещё раз, в который раз с Гуки — если ты привёл человека в квартиру со свечами и цветами и у вас был секс, это уже отношения. А не что-то-там на одну ночь. — Гуки, любимый, — смущённо бормочет Тэхён, утыкаясь губами в его губы, и Чонгук толкает его в грудь, переворачивая на спину, и всё ещё хохоча усаживается сверху, прелестный, порозовевший, сияющий счастливыми глазами. Он перестаёт смеяться и укладывается Тэхёну на грудь, прижимаясь так сильно, как будто боится, что тот выскользнет из-под него как опущенный под воду надувной мяч. Тэхён садится на ковре, и Чонгук оказывается у него на коленях, и их руки, губы, тела смешиваются в каком-то беспорядочном движении, пока Тэхён, как будто пытаясь обуздать этот хаос, не раздвигает слегка ноги, опуская Чонгука пониже, и обхватывает и его, и свой член, и медленно двигая рукой, любуясь личиком Гуки с прикрытыми глазами и припухшими губками, жадно хватающими воздух, доводит их до одновременного оргазма. — Тэхён… — выдыхает Чонгук, обхватив его руками и упав головой ему на плечо. — Что, Гуки? — Я люблю тебя. Стук в дверь раздаётся внезапно, и Тэхён в отчаянии сжимает зубы. — Твою ж мать, Шихёк. Ты что там, с секундомером под дверью стоишь? — тихо рычит парень, радуясь, что заветное «в машину» ещё не прозвучало. Может, он успеет хотя бы попрощаться по-человечески? — Малыш, я люблю тебя больше всех на свете, слышишь? Будешь ждать меня завтра? — Конечно, Ви. Только после универа. — Ладно, уговорил, заучка, — жадно целует его Тэхён и стирает сперму с его живота. Стук в дверь раздаётся снова, и Тэхён, чертыхаясь, моет руки и торопливо натягивает на себя одежду. Можно было бы и не стараться, он всё равно проснётся голым, но вряд ли Чонгук поймёт, если он встретит Шихёка в чём мать родила. Дождавшись, пока Гук тоже кое-как заправит за пояс рубашку, Тэхён идёт к двери. — Ты сегодня на редкость терпелив, Шихёк, — говорит он, открывая дверь, и замирает от неожиданности. За дверью не настойчивый продюсер, а мужчина, странно напоминающий кого-то… кого же? — Папа? — раздаётся испуганный голос за спиной Тэхёна. — Да, сынок. Пойдём со мной. Ты слишком много прогулял. Тэхён теряет дар речи, и только в отчаянии пытается схватить покорно выходящего из квартиры Чонгука за руку. Но мужчина оборачивается к нему и тихо говорит: — Нет, не держи его, не вздумай. Ему больше нельзя здесь бывать. Спускайся в машину, Гуки. Тэхён понимает, что всё пошло катастрофически не так, пытается что-то возразить, но, как часто бывает в снах, он лишь открывает рот, не в силах издать ни звука, отчаянно пытаясь выдавить хоть одно слово, от бессилия стучит кулаком по дверному косяку — и просыпается.