Когда ты перестанешь мне сниться

«Четыре недели, четыре проклятых недели. Это конец. Отец увёл его навсегда. Мне дважды за это время снился одинокий дом, но в первый раз автобус так и не пришёл, а во второй — в автобусе не было Гуки. И я проснулся, не доезжая до университета. Похоже, мне больше не нужен дневник. Похоже, мне больше не нужна и эта жизнь тоже». — Шихёк? Что ты делаешь здесь? — Ищу тебя, как обычно. Ничего нового. Что ты забыл на этой пустой остановке, Тэхён? — Я ищу человека. Ты на машине, как всегда? — Конечно. — Отвези меня в Пучхон. — Тэхён, съёмки, запись… — Ничего не знаю. Я поеду в студию только после Пучхона. Или записывайте без меня. — Эй, послушай меня, ладно? Я отвезу тебя в Пучхон. Но ты ломаешь свою же карьеру, свои же мечты. Ничего не сбудется, если ты сам не приложишь к этому усилия. Пучхон. Почему Пучхон? Откуда он вообще взялся у меня в голове? Я должен туда съездить. Но я даже во сне не понимал, где искать его в Пучхоне, кроме остановки пригородных автобусов. Всё равно, надо съездить. Только в выходной. Нельзя забивать на работу. Шихёк прав. Ну, не Шихёк, конечно, а моё подсознание в его лице. Возможно, если совпадут все кусочки пазла, сон сбудется? Стать популярным и дождаться весны. И съездить в Пучхон. И выпить таблетку от бессонницы. — Не снись мне больше, слышишь? Календарь здесь не должен идти вперёд! Чем чаще ты мне снишься, тем дольше мне ждать! Это место не нужно никому без Чонгука! — Тэхён, ты разговариваешь с многоэтажным домом. — Мой сон, разговариваю с кем хочу, понял, Шихёк? И ты тоже мне больше не снись, сделай одолжение! Как пережить эту бесконечную зиму? Даже таблетки не помогают. Зато в бессонные ночи хорошо пишутся песни. Шихёк доволен, кажется. Песнями, не мной. Говорит, что я временами как восковая кукла. Не могу дать эмоций. Нужны ещё какие-то таблетки. Для эмоций. От бессонницы и для эмоций. Взболтать и не смешивать. Нужно съездить в университет. — Нужно съездить в университет, — обращается Тэхён к остановке. Дома больше нет. Шихёка больше нет. — Вот когда этот Шихёк нужен со своей машиной, его нет. И автобуса нет. Так что и ты не снись мне больше. Пешком пойду. Конечно, в университете нет такого студента. Шихёк отправил меня к психологу. Отличная идея! Если я ему всё расскажу, он отправит меня в дурдом. Потому что, конечно, я сошёл с ума. Где-то читал, что сумасшедший никогда не считает себя сумасшедшим. Значит, если я считаю себя сумасшедшим, то я не сумасшедший? Оооо, боже, что за бред, Тэхён? — Психо — это душа по гречески. Он украл мою душу. Можно сказать психологу, что твой сон украл твою душу? Звучит как бред, — обращается Тэхён к реке. Я дожил до весны. Потрясающе. Осталось каких-нибудь 25 дней, и я догоню сонный календарь. Охраны ещё нет. Лимузин уже пару раз был. Шихёк не ловит меня по городу, но следит за мной постоянно. Переживает. — Плюс день. Да что ж такое! Нужны таблетки для бессонницы. Что такое таблетки для бессонницы? Кофе? 15 дней. Вчера был тот самый день, когда календари совпали — и ничего не случилось. Вчера ничего не случилось. Уже не важно, сколько дней. Пучхон, автобус от Пучхона до университета, и ещё раз унивеситет, на всякий случай. Больше мне искать негде. Всё.

***

— Тэхён, давай поговорим, пожалуйста. Присядь, — мягко просит Шихёк, опуская парня за плечи на кожаный диван в своём кабинете. — Ты очень плохо выглядишь. Ты старательно работаешь, даже слишком старательно, на износ. Но я вижу, что ты совсем не в порядке. — Ты болен? Проблемы в семье? Как я могу помочь? — Нет, Шихёк, спасибо вам, — иногда Тэхёну приходится напоминать себе, что к реальному Шихёку стоит обращаться на «вы». Не как во сне. Теперь это проще — надежды больше нет, и сны больше не снятся. Всё. — Никакая помощь не нужна. Просто творческий кризис. — Пойдём погуляем, а? Только мы вдвоём? — Запись скоро. Студию уже готовят. — Ничего. Запишут пока бэк-вокал, я попрошу. Вставай, пойдём. Тэхён неохотно поднимается с дивана и плетётся за Шихёком к лифту. — Парк? Набережная? — Мне всё равно. — Ох, Тэхён. Тогда на набережную, — быстро принимает решение Шихёк. Тэхёну правда всё равно. Он не видит красоты вокруг, не слышит реки и смеха детей, и даже Шихёка, который пытается что-то ему рассказывать, тоже почти не слышит. Только одна вещь вдруг прорывается сквозь мутный туман его тоски — запах ванили. — Постойте, Шихёк, — перебивает он мужчину. — Вы слышите, то есть слышали запах? Ваниль? — Тут неподалёку киоск с выпечкой. Хочешь сладкого? — Нет, нет, нет, о господи, — Тэхён растерянно оглядывается по сторонам. Тут столько людей, все наслаждаются весенней погодой. Кто-то сидит на ступенях, кто-то на газоне, идут пары, семьи, и какой-то парень удаляется от них. Он шёл им навстречу, он прошёл мимо, просто Тэхён давно ни на кого не смотрит. И запах прошёл вместе с ним. — Подождите меня здесь, прошу, Шихёк, я сейчас! Тэхён бегом догоняет парня, и тот настороженно оглядывается, слыша звуки погони. Тэхён замирает, обмякает, он чувствует только огромное, невозможное счастье и прохладные дорожки хлынувших слёз. — Что с вами? Вам плохо? — произносит нежный встревоженный голос и Тэхён срывается с места, сгребает его в охапку и шепчет, стонет, всхлипывает: — Гуки… Чонгук… Твой цвет волос чуть не сбил меня с толку. Зимний цвет ещё, да? Он тоже тебе идёт. Чонгук… Мой Гуки… — Да, это я, — осторожно выбирается из его объятий парень, глядя с явным опасением, и только сейчас Тэхён понимает, что Чонгук его не помнит. Точнее, не знает. — Вы знаете меня? Простите, я только недавно вышел из больницы, я почти год был в коме после автомобильной аварии. У меня вроде бы не было амнезии, но я вас не помню. Простите ещё раз, это так неловко… Кто вы? Откуда мы знакомы? Ну, не плачьте, пожалуйста, давайте присядем. Чонгук увлекает его на каменные ступеньки, и Тэхён послушно усаживается рядом, вытирая рукавом бесконечно текущие слёзы. Не на шутку взволнованный Шихёк подходит к ним, и это встряхивает Тэхёна, включает его рассудок. — Шихёк, прошу вас, не сейчас. Подождите меня… там, — машет Тэхён рукой куда-то в сторону. О нет, он не даст Шихёку снова всё поломать! — Я скоро приду. Простите. Тэхён поворачивается к Чонгуку, судорожно думая, что ему сказать. Ты снился мне, ты любил меня во сне? Я любил тебя во сне, и наяву, и всё ещё люблю, больше жизни? Я искал тебя везде? Чонгук подумает, что он сумасшедший, и никогда больше не заговорит с ним. Представиться его забытым парнем? Описать родинки и татуировки? Бред. Любой друг, любой родственник скажет Чонгуку, что это неправда, и такого парня у него никогда не было. То же будет, если представиться одноклассником, однокурсником, соседом. Что же делать, господи? — Я лежал с тобой в больнице, Чонгук. Ты не помнишь меня, конечно, ты же был в коме, да и лежал я в другой палате. Но я так переживал за тебя, точнее, мы все переживали, конечно. И не додумался взять твой номер у кого-нибудь, — Тэхён сам поражается складности своей лжи. Похоже, экстренная ситуация открыла в нём новые таланты. — Меня выписали, и я тебя потерял. Я так рад, что встретил тебя, Чонгук, ты даже не представляешь как! — Это… так трогательно, правда. Я сам заплАчу сейчас. Я даже не думал, что кто-то кроме семьи так переживает обо мне… Я вам очень благодарен за заботу. — Тебе. Давай на ты, пожалуйста, Чонгук. Если ты не против, конечно. — Я не против. Только я… не знаю, как вас… прости, как тебя зовут. — Точно, вот дурак! Извини меня. Тэхён, я Ким Тэхён. Можно Ви. — Тэхён, — нежно тянет его имя Чонгук, как будто пробуя на вкус и улыбается. — Рад познакомиться. Ещё раз. Только мне пора идти. Да и тебя ждут. — Давай обменяемся номерами? — Тэхён изо всех сил старается, чтобы его голос звучал натурально и хоть немножко равнодушно, или спокойно, лишь бы не так, как будто он сумасшедший маньяк, преследующий нежных мальчиков и хватающий их в охапку посреди набережной, комментируя их цвет волос, или как будто он наркоман, дорвавшийся до заветной дозы. Он опять пытается делать то, к чему так привык когда-то — не спугнуть Чонгука. Это уже не сон. Это реальность. Тут нельзя допустить ошибку. — Да, конечно, буду рад пообщаться, — Чонгук диктует номер, дружелюбно прощается и уходит. Тэхён смотрит на свой телефон, как на бриллиант, стирает очередные слёзы, открывает фронтальную камеру, чтобы привести себя в порядок, и вздыхает: — Отлично, Тэхён, просто отлично. Именно в таком виде надо знакомиться с любовью всей своей жизни. Слёзы, сопли, розовые глаза и опухший нос. Красавчик. Он возвращается к Шихёку, который очевидно не знает, что и думать. Глядя в его растерянное лицо, Тэхён аккуратно спрашивает: — Вы же видели того парня, с которым я сидел, Шихёк? — В каком смысле? — сердце Тэхёна падает вниз. Он всё-таки сошёл с ума? Но Шихёк продолжает. — Как я мог его не видеть, Ви? Он же не призрак. Ты в порядке? — Я в порядке, — выдыхает Тэхён, уже даже не пытаясь вытирать слёзы. — Я в таком порядке, Шихёк, вы даже не представляете! Это лучшая прогулка в моей жизни. Спасибо вам, огромное спасибо! Простите, если я вам когда-то грубил, простите, если хоть чем-то вам досадил. Я люблю вас! Парень обнимает продюсера и растроганный мужчина прижимает его к себе, поглаживая по плечу. Он смеётся и плачет, и Шихёк по-прежнему не понимает ничего, но ему очевидно, что Тэхёну лучше. Он больше не похож на очень красивую, но бесчувственную восковую куклу.