Когда ты перестанешь мне сниться

Чонгук отчаянно перебирает в уме все возможные способы объяснить происходящее без мистики. Это медицинский эксперимент? Научный? Тэхён — сотрудник спецслужб и они испытывают новый вид психологического оружия? Нет, это всё звучит как бред. Но и сновидения звучат как бред. — Не понимаю, — растерянно повторяет он и добавляет, — но что бы это ни значило, Ви, человек в твоих снах — не я. Ты любишь не меня, а тот призрачный образ. Понимаешь? Я не такой. Не такой… нежный, трепетный, наивный. Совсем не такой. — Да, не такой. Я уже сравнивал. У меня даже уже есть этому объяснение. Ты был таким во сне не потому, что ты такой в жизни, а потому, что именно этого не хватало мне самому. Это я должен был стать нежнее и трепетнее перед встречей с тобой, а не ты. — Я вижу, ты долго об этом думал, и у тебя уже есть объяснение всему, но всё же… Ты говоришь о встрече — но ведь бывают же дежавю? Иногда видишь человека в первый раз, а кажется, что уже где-то встречал. Возможно, я просто похож на твой сон? — Гук, я понимаю, ты пытаешься найти этому логическое обоснование. Я тоже пытался, поверь. Не раз. Ты не просто похож. Могут быть похожи лицо, фигура или причёска, а что насчёт татуировок? Я могу описать татуировку на твоей левой ягодице, хочешь? — Нет! — краснеет Чонгук. — Я знал твоё имя. Я знал, что ты из Пучхона. Не пытайся пробить это логикой, Гук, это бесполезно. — Что же это, Ви? — Не знаю. Похоже, твоё сознание блуждало где-то вне твоего тела и встретило моё в этом вымышленном автобусе. Только я об этом помню, а ты нет. — Я — нет, — тихо подтверждает Чонгук и Тэхён прекрасно понимает, что это не просто «Я не помню» — это «Я тебя не люблю». — Я понимаю, Гук. Я всё понимаю. Я не затем тебе это показал, чтобы… как-то надавить, не знаю. Просто чтобы объяснить. Это только моя проблема. Мы просто друзья, просто коллеги. Не парься. — Просто коллеги не знают, какая у тебя татуировка на левой ягодице. — Считай, что я подсмотрел в раздевалке. Пойдём, Шихёк там сейчас с ума сойдёт. Как ни странно, после этого разговора Тэхёну становится легче. Он сделал всё, что мог — не просто признался в любви, а признался в том, что любит Чонгука давно, сильно и практически безнадёжно. Теперь остаётся только смириться с отказом. А Чонгук чувствует себя ужасно. Он понимает, что Тэхён вывернул душу наизнанку, показав ему дневник. Он помнит, как тот рыдал от счастья на этих самых ступеньках, когда впервые его встретил — и теперь знает, почему. Он до сих пор не может осознать всего произошедшего, уложить это в голове. И, о чёрт, он точно не может ответить на чувства Тэхёна. Он вообще пока не может ответить ни на чьи чувства — после комы всё внутри как-будто замёрзло. Точнее, после выхода из комы, когда он узнал, что человек, с чьим именем на губах он очнулся, чей образ единственный пробивался смутными бликами через туман небытия весь этот ужасный год, не просто не дождался его, а даже ни разу не позвонил узнать о его состоянии. Довериться кому-то после этого — сложно. Позволить кому-то довериться тебе, не будучи на двести процентов уверенным, что сам не причинишь другому такой же боли — страшно.

***

Шихёк встречает их возмущённым взглядом, но на удивление не отчитывает. Причину такого благодушия они понимают, когда из-за спин ребят вдруг появляется незнакомый парень — очаровательный, с точёным личиком, пухлыми губами и розовыми волосами, похожий на редкую статуэтку из слоновой кости. — Знакомьтесь, — говорит Шихёк, подводя новенького поближе к ним, — Пак Чимин, ваш новый коллега. А это Тэхён и Чонгук, самые непунктуальные и неблагодарные люди в мире. От этой нелестной рекомендации Чонгук расстроенно хмурится, а Тэхён возмущённо закатывает глаза, но они быстро отвлекаются, потому что Чимин уже протягивает им руку для знакомства. Он дружелюбный и забавный, он рассказывает что-то о себе с милым юмором, и Тэхён совсем не хочет уходить, но Юнги настойчиво дёргает его за локоть. — Что такое, Юнги? — раздражённо спрашивает Тэхён, когда они отходят в дальний угол. — Ты больше меня не игнорируешь? — Где вы были вместе? Почему опоздали? Расскажи, — требует Юнги. Он просто не может игнорировать источник свежих новостей и сплетен. — Нигде. Разговаривали. Ты не отстанешь всё равно, поэтому скажу сразу — я признался ему. Он мне отказал. Всё закончилось. — Ви, прости, — обнимает его Юнги. — Блин, мне правда неловко. Я надеялся на хорошие новости. — Да ладно, сводник ты мой, — Тэхён обнимает его в ответ, радуясь, что их ссора наконец-то окончена. — Спасибо, что пытался. Юнги тоже рад долгожданному перемирию, и его кипучая энергия просыпается с новой силой. Он уговаривает всех пойти вечером в бар, чтобы отпраздновать первый день Чимина. Но праздник получается не слишком долгим — первым уходит Чонгук, всё ещё не пришедший в себя после утренних откровений, потом по очереди прощаются Чин и Хосок, у которых были ещё какие-то планы на вечер, а Юнги с Намджуном после пары коктейлей настолько очевидно хотят поскорее остаться наедине, что Тэхён решает им помочь. — Чимин, выпьем ещё по коктейлю в другом баре? — С удовольствием. Домой как-то рановато. — Пойдёте с нами? — спрашивает сладкую парочку Тэхён, заранее зная ответ. — Нет, Ви, идите, мы уже домой. — Почему Ви? — интересуется Чимин, когда они выходят на улицу. — Не знаю. Вроде как «виктори», «победа». Сначала был просто псевдоним, а потом прижился, стал именем для друзей. Не нравится? — с лёгким кокетством уточняет Тэхён. — Нравится. Классно звучит. — А почему розовые волосы? — Любимый цвет. Не нравится? — в тон ему спрашивает Чимин, и в его глазах плещется улыбка. — Нравится, — смеётся Тэхён. — Очень нравится. Тебе очень идёт. С Чимином так легко и весело, что Тэхён забывает про время, и они сидят в баре до полуночи, болтая о группе, Шихёке, своих прошлых проектах — и просто обо всём на свете.