Когда ты перестанешь мне сниться

С Чимином всё получается так же легко и просто, как первый разговор до полуночи в баре — и эта лёгкость подкупает Тэхёна. К Чимину не надо подкрадываться, как к пугливой бабочке — хоть он и красив, как самая редкая бабочка на свете — не надо выверять каждое движение, каждое слово. С ним всё получается словно само собой. Первый поцелуй во время очередной ночной прогулки, когда они просто посмотрели друг на друга и одновременно потянулись губами навстречу. Первый секс, когда они переехали в общежитие и остались вечером в одной комнате. Каждый следующий раз, такой простой и естественный, когда не нужно ни о чём спрашивать и ни о чём волноваться, когда каждое твоё желание отражается в другом, как в зеркале. Нет, конечно, Тэхён не любит Чимина. Но Чимин этого и не требует. Они никогда не говорят о любви. Не афишируют свои отношения. Вообще не называют это отношениями. Комнат в общежитии было три, и они распределились как-то моментально, даже без обсуждений. Одну, безусловно, заняли Юнги и Намджун, давние друзья Чин и Хосок пошли во вторую, и Чонгук, понимая, что выбор стоит между тем, чтобы подселиться к ним, и перспективой бесконечно мелькать перед глазами у влюблённого Тэхёна, пошёл за ними. В третьей комнате поселились Тэхён с Чимином. Комнаты были одинаковыми по размеру, поэтому в тех, где жили по двое, было больше шкафов и полок, в которых лежали не только личные, но и общие вещи. В один из выходных дней Чонгук остался в апартаментах сам, отказавшись идти с остальными на шоппинг, зачем-то соврав, что пойдёт навестить отца. Но идти ему никуда не хотелось. Он искренне наслаждался тишиной и одиночеством, такими редкими сейчас, после того, как их поселили вместе. Приняв пенную ванну и лениво попереключав каналы на телевизоре, он внезапно захотел что-нибудь почитать и пошёл к книжному шкафу в комнате Ви и Чимина в поисках нового чтива. Сняв с полки первую попавшуюся книгу, он уткнулся в первую главу, чтобы понять, будет ли она интересной, и внезапно так увлёкся, что не услышал ни хлопка входной двери, ни смеющихся голосов, и очнулся только тогда, когда Тэхён с Чимином, уверенные, что квартира пуста, уже ввалились в комнату. Они правда ввалились, а не вошли, потому что трудно войти нормально, не выпуская друг друга из объятий и не разрывая поцелуя. Чонгук машинально отступает за угол книжного стеллажа, но эта предосторожность совершенно излишняя, потому что хозяева комнаты заняты друг другом на сто процентов и совершенно его не замечают. Тэхён валит Чимина на кровать и нависает над ним, сжимая коленями бёдра и прижимая его запястья к подушке. Он вылизывает рот Чимина и тот сладко стонет, крутит бёдрами, а потом освобождает одну ногу из-под Тэхёна и прижимает колено к его ширинке. Тэхён трётся об его колено, прикусывая податливые губы, отпуская одну руку, чтобы запустить свою под футболку Чимина. Чонгук понимает, что должен что-то сказать, как-то дать им понять, что они не одни, остановить их на полминуты, пока он выйдет из комнаты, но их страстная прелюдия настолько завораживает, что он обомлевает, каменеет, не в силах издать ни звука. Они стаскивают друг с друга футболки, и Тэхён усаживает Чимина на кровати, сползая пониже, выцеловывая, вылизывая, поглаживая каждый сантиметр его идеального подкачанного торса. Он обводит пальцем мокрые, распухшие от поцелуев и укусов губы, и Чимин обхватывает его палец ртом, запрокинув голову и закрыв глаза. Он выгибается навстречу губам и языку Тэхёна, подставляет тело под новые и новые ласки. Когда руки похныкивающего от возбуждения Чимина нащупывают ремень Тэхёновых джинсов, ловко расстёгивая пряжку, Чонгук отмирает, понимая, что нужно ретироваться сию же секунду, пока не стало слишком поздно. Он проскальзывает мимо шкафа и кровати настолько бесшумно, что ему позавидовали бы даже японские ниндзя. Но дверь его подводит. Он рассчитывал аккуратно нажать на ручку и тихонько приоткрыть дверь, но она закрыта изнутри на стопор, и ручка пружинит, отскакивает от его ладони, издавая громкий, слишком громкий и резкий звук. Чонгук обречённо сжимается в комок, а пара на кровати застывает в позе, достойной порножурнала — Тэхён держит во рту левый сосок Чимина, а тот сосёт его палец и сжимает в руке освобождённый из джинсового плена торчащий член. — Я не хотел… просто за книжкой… простите, — бормочет Чонгук, отчаянно пытаясь открыть проклятую дверь трясущимися руками. — Да чёрт, как она у вас открывается? — В другую сторону поверни. И чуть-чуть прижми, — вежливо подсказывает Чимин, высовываясь из-за плеча Тэхёна и нехотя выпуская изо рта его палец. Когда Чонгук наконец пулей вылетает за дверь, Чимин, посмеиваясь, целует Тэхёна и констатирует. — Чонгук рановато вернулся. Он девственник, Ви, ей-богу. Покраснел весь и дрожал так, будто ты вырядился в чёрный латекс, засадил в меня гигантский вибратор и хлестал плёткой. Представив себе эту картину посреди дня в общежитии, расстроенный Тэхён невольно давится смехом, а Чимин опрокидывает его на спину и довольно усаживается прямо на никуда не девшийся стояк. С Чимином всё легко. С Чонгуком всё стало ещё безнадёжнее. Чонгук не может найти себе места от стыда и ещё каких-то странных чувств. Он обессиленно падает на диван в гостиной, но тут же вскакивает, хватает с полок случайные вещи, сам не понимая, зачем, и так же бездумно кладёт обратно. Он идёт в ванную, чтобы умыться и слегка прийти в себя, но это ужасная идея, потому что ему приходится пройти мимо злосчастной двери, с которой он сражался десять минут назад, и за которой пылкие ритмичные стоны Чимина уже стали совершенно недвусмысленными. Устав метаться по квартире, Чонгук просто сбегает и идёт туда, где в последние месяцы проводил так много времени — на набережную. Проходя мимо ступенек, на которых они дважды сидели с Тэхёном, он наконец-то понимает, какие странные чувства, кроме стыда, терзали его после увиденного. Ревность. Обида. Тэхён не так давно признавался ему в любви, а сам спит с Чимином, и, судя по всему, далеко не в первый раз. И спал с Чанёлем. «Воспоминания нахлынули»! А с Чимином что нахлынуло, интересно? И сколько раз уже нахлынуло? Пять? Десять? Каждую ночь, что они спят вместе в одной комнате? Чонгук пытается образумить сам себя, думая, что он как собака на сене — и самому не нужно, и для других жалко. Но, чёрт, увиденная картинка стоит, двигается, живёт у него перед глазами — чувственные ласки Тэхёна и абсолютно счастливый Чимин, стонущий в его объятиях. Интересно, именно так всё происходило между ними в снах Тэхёна? Им было так же хорошо вместе? Чонгук так же метался и сходил с ума в его руках? Внезапно он чувствует ещё одно странное чувство — это возбуждение.

***

С этого дня Чонгук начинает замечать многочисленные мелочи, на которые не обращал внимания раньше. Тэхён с Чимином не афишируют своих отношений, но взаимное желание невозможно утаить, оно как котёнок, спрятавшийся в обувной коробке, приподнимает крышку, высовывая то нос, то мягкую лапку, то хитрый круглый глаз. Когда Чимин передаёт Тэхёну чашку с чаем, микрофон или планшет, его пальцы легко прикасаются к изящным кистям коллеги и они улыбаются друг другу одними глазами и уголками губ. Когда Чимин, задумываясь, грызёт карандаш, взгляд Тэхёна затуманивается, останавливается на пухлых губах и он машинально облизывается. Когда Тэхёну взбредает в голову приготовить домашний рамен, ненавидящий возиться на кухне Чимин, то притворно вздыхая, то смеясь, помогает ему, и кипящий от неожиданной злости Чонгук наблюдает, как он бережно заправляет за ухо упавшую на лоб чёлку Ви, а тот вместо благодарности проводит по его носу вымазанным в муке пальцем и оба хохочут. Украдкой оглянувшись и не заметив Чонгука, наблюдающего за этой идиллией через окно с террасы, Тэхён то ли сдувает, то ли стирает губами муку с Чиминового носа, и это почти невинное движение почему-то ощущается настолько интимным и горячим, что они перестают смеяться, замирают, глядя друг на друга, и Чимин легко закусывает губу, а Тэхён мягко вжимает его бёдрами в столешницу. Чонгук на террасе цепенеет тоже и на его лице опять отражается весь спектр странных-престранных чувств. — Ревнуешь, Гуки? — произносит чуть насмешливый голос Намджуна за спиной и на плечи Чонгука ложатся прохладные ладони, легко сжимая, как будто уже ожидая, что сейчас он будет вырываться, возмущаться и всё отрицать. Только чтобы не оправдывать этих ожиданий, Чонгук нарочито спокойно пожимает плечами и хмыкает. — Кого это? — Ви, конечно, кого же ещё? — Джун, ты заразился любовью к сплетням и драмам? Тебя Юнги покусал? — Юнги меня каждую ночь кусает, — посмеивается Намджун и Чонгук слегка розовеет, — только он здесь ни при чём. Он давно забил на вашу историю, после того, как Тэхён тебе признался, а ты его отшил. — Я никого не отшивал! — возмущается Чонгук и резко замолкает, понимая, что он попался в элементарнейшую западню Намджуна. — Вот как? Почему тогда Ви считает иначе? — Потому что… ну да… я не готов к отношениям, но дело не в нём, а во мне! Но не буду же я выкладывать ему все подробности! — Выложи мне. А я постараюсь помочь. Хоть Юнги меня и покусал неоднократно, ты же знаешь — я совсем не болтун. Это правда. Если кому и можно довериться — то Намджуну, он не сольёт и не сдаст, и не выболтает под влиянием настроения, лишнего коктейля или бурных эмоций. А вот дельный совет дать вполне может. Краем глаза отметив, что приготовление рамена окончательно провалилось, потому что, даже не отряхнувшись толком от муки, горе-повара сбежали в свою спальню, Чонгук решается окончательно и садится в уютное кресло, жестом приглашая Намджуна сесть напротив.