Когда ты перестанешь мне сниться

— Где вы вообще познакомились, Гук? — спрашивает Намджун. — Вы никогда не рассказывали. Чонгук отводит глаза. Это самая сложная часть. Он никогда не расскажет про сны, никогда не выдаст тайну дневника, поэтому единственное, что остаётся — воспользоваться легендой самого Тэхёна. — Он увидел меня, когда я лежал в больнице. А потом мы случайно встретились после выписки. Говорил, что полюбил ещё тогда, во время болезни, но он полюбил не меня, а какой-то вымышленный образ в своей голове. — А ты, что чувствуешь ты? Рассказывая про себя, Чонгук не колеблется ни секунды, с ним всё понятно — первые в жизни серьёзные (как ему казалось) отношения, ложные надежды, год в коме и понимание, что ты нахрен не нужен любимому человеку. Боязнь новой боли, новых отношений. Коллеги зря считают его девственником, это не так, в тех коротких неудачных отношениях секс был, только он тоже обесценился, как и всё остальное, когда кома расставила всё на свои места. Осталось лишь мерзкое ощущение, что его использовали. И уж точно никто не заботился о его удовольствии так, как, например, Тэхён об удовольствии Чимина. — Откуда ты это знаешь, Гук? Подглядывал? — недоверчиво косится на него Намджун. — Случайно, Джун! Один раз, и, о боже, конечно, не до конца! Я вышел сразу, как только смог! — Но всё запомнил. — Да, запомнил. И это тоже меня бесит! Разве можно любить одного, а спать… со всеми остальными??? — почти выкрикивает Чонгук. — Гук, ты не совсем справедлив. Да, это часто именно так и работает. Если ты по каким-то причинам не можешь спать с тем самым, единственным — спишь со всеми остальными. Я тоже спал с кем ни попадя, пока не встретил Юнги. А сейчас даже не могу представить себя ни с кем другим. — Я не могу себя представить вообще ни с кем, — недовольно ворчит Чонгук и возражает сам себе, что это неправда. Он представлял себя с Тэхёном, после чтения его дневника, и после того, как случайно застал их с Чимином, представлял — и не раз. Но Намджуну об этом знать не обязательно. — Так ты ни с кем и не был толком, — улыбается Намджун. — Попробуй. Просто попробуй. Соблазни Тэхёна. Это будет совсем не сложно, учитывая, что он вечно глаз с тебя не сводит. — Что??? Нет, Джун. Я не умею, да и не хочу. И ты неправ — он давно уже не сводит глаз совсем с другого человека. — Чимин? Нет, это не серьёзно. Иначе они бы уже давно всем сказали, что пара. — Нет, Намджун, это не мои методы, я никого соблазнять не буду. Намджун не спорит. И не мудрствует лукаво. Трюки Юнги с лифтами и гримёрками, конечно, до боли примитивны, но сейчас они вполне могут сработать. Не сработали раньше, потому что Гук был не готов, а сейчас — могут. Надо всего лишь придумать, как на время убрать Чимина и оставить эту бестолковую парочку наедине. Не проходит и недели с момента разговора на террасе, как Тэхён подходит к двери студийного гардероба, легко нажимает на ручку, и чувствует себя в такой же западне, как Чонгук в его комнате некоторое время назад. Ручка пружинит, выскакивает из-под ладони, но дверь не открывается и не поддаётся, в какую бы сторону он ни крутил замок. — Чимин? — зовёт Тэхён, оглядываясь вглубь гардероба, пытаясь заглянуть за многочисленные стойки с висящей на них одеждой. — Он ушёл, его Юнги позвал, — отвечает голос из-за дальней стойки и из-за неё выходит Чонгук. — Юнги? И мы тут одни? Чёртов Юнги опять решил поиграться в закрытые двери? — Вряд ли, — пожимает плечами Чонгук, — он давно забил на идею нас свести. После того, как ты мне признался. — Называй вещи своими именами, — фыркает Тэхён, дёргая ручку ещё и ещё раз, как будто что-то могло измениться за полминуты. — После того, как ты мне отказал, Гук. — Я просто сказал, что ничего не помню. Остальное ты додумал сам. — Э…? А… — Тэхён теряет дар речи и наконец перестаёт терзать многострадальную дверь. — Но… ты же после этого от меня всё время шарахался, старался держаться подальше, даже сбежал в другую комнату! Как это понимать? — Ты тоже, знаешь ли, не сильно за мной бегал! — запальчиво возражает Чонгук. Тэхён в бессильном гневе раскрывает рот, чтобы возразить на эти несправедливые обвинения, что он ещё и как бегал, но вдруг осознаёт, что Чонгук прав. Для Тэхёна вся их история тянулась настолько долго и болезненно, сон и явь настолько переплелись в его сознании, что ему казалось — он выложился по полной. Но если думать только о реальности, притом о реальности с точки зрения Чонгука, это выглядело примерно так: «Я тебя люблю — и делай с этим что хочешь». Он тяжело выдыхает уже заготовленный для пламенной речи воздух и трёт лицо ладонями, пытаясь собраться с мыслями, а Чонгук заканчивает свою мысль. — Ты был слишком занят кем-то другим, Тэхён, не так ли? — Этого бы не было, если б ты… — Если бы я что? — перебивает окончательно рассвирепевший Чонгук. — Бросился тебе на шею? В перерыве между Чанёлем и Чимином? Присоединился к твоему гарему? — Что??? Ты издеваешься, Гук? У меня гарем? Я, между прочим, из-за тебя почти полгода жил без секса! Не считая парочки эротических снов! — И парочки накативших воспоминаний в клубе, да? — с ехидной злобой поднимает бровь Чонгук. — Ого, бейбик, да ты же ревнуешь, — вдруг победно хохочет Тэхён и хватает его за руки, притягивая к себе. — Кто? Как ты меня назвал? — Чонгук пытается вырываться и отбиваться, но выходит не слишком убедительно. — Бейбик, — нежно повторяет Тэхён и ещё нежнее, приторно-сладко, уточняет, — значит, про ревность ты даже не споришь, только про бейбика? — Чёрт! — шепчет Чонгук и вдруг выдаёт фразу, смысл которой для Тэхёна остаётся загадкой. — Попробовать, просто попробовать? Ладно. Он перестаёт выдёргивать у Тэхёна свои руки и, зачем-то зажмурившись, впечатывается губами в его рот. Этот поцелуй совсем неумелый, но такой искренний и отчаянный, что Тэхён на пару секунд обмирает и только таращит глаза от неожиданности, но потом приходит в себя, на мгновение отрывается от сладких губ для быстрого вдоха — и показывает Чонгуку мастер-класс. Его язык и губы творят что-то невероятное, ласкают, изучают, поддразнивают, провоцируют, и Чонгук почти перестаёт дышать, только прижимается к нему сильнее, почти повисая на обнявших его руках. План Намджуна был неплох, за исключением одной детали. В отличие от времён, когда Юнги запирал своих коллег где ни попадя, теперь кое-кто не мог смириться с долгим отсутствием Тэхёна. В их поцелуй врывается звук открывшейся двери и они машинально отступают друг от друга на шаг, задевая спинами вешалки с одеждой, которые звонко чиркают о металлические стойки, и Чимин идёт на этот звон. — Испугались? — с улыбкой спрашивает он, находя парней в дальнем проходе. Тэхён с Чонгуком вразнобой качают головами, то ли соглашаясь, то ли отрицая. — Так и понял, что вас кто-то здесь захлопнул случайно. Пойдём, Ви, у меня грандиозные планы на вечер и мы уже опаздываем. Гук, как здорово, что от тебя теперь можно не прятаться, хоть ты уже в курсе наших отношений. С этими словами Чимин закидывает руку Тэхёну на плечо и звонко чмокает его в ещё влажные, наспех вытертые рукой губы. Тэхён понимает, что пауза тянется слишком долго, что он стоит на месте и молчит, а две пары ждущих глаз изучают его лицо. Он никогда не говорил Чимину, что любит его. Но и никогда не говорил, что не любит. Тем более, что любит другого. Никогда не говорил, что у них отношения. Но и никогда не говорил обратного. Похоже, Чимин считает, что проводить вместе время, жить в одной комнате и трахаться каждый день на протяжении нескольких месяцев — это всё-таки отношения. Наверное, его можно понять. Чимин ни в чём не виноват. Он точно не заслуживает расставания между рядами костюмов в гардеробе, без предупреждения, без подготовки. Тэхён ненавидит себя за это, но приобнимает Чимина за талию и подталкивает к выходу. — Правда, опаздываем. Пойдём. Мы вернёмся поздно, так что до завтра, Чонгук. Если бы взгляды могли убивать, Тэхён бы упал замертво, не успев пройти и шага.