Молчи о любви

Я буду тем, кто найдет тебя, Я буду тем, кто поведёт тебя за собой. Моя любовь — пылающий, сжигающий огонь… Skillet — Whispers in the Dark

У Дениса было очень много работы. Когда вся команда в новом составе репетировала, менеджер сидел, склонившись над телефоном, беспрерывно что-то печатая. Иногда он выходил на улицу и вёл переговоры по видеосвязи, изредка повышая голос. Несколько раз с их группой хотели разорвать контракт, но Денису каждый раз удавалось сглаживать углы. Было даже немного обидно, что никто не замечает, сколько он делает для группы. Сначала его всё устраивало, достаточно было лишь взглянуть на спокойное лицо Кира, услышать его волшебный голос, и вот он снова был полон сил и вдохновения работать дальше, несмотря на то, что никто не ценил его старания. Но теперь у него не было никакого желания даже думать об этом человеке, а усердно работал он скорее по привычке. Задумавшись о несправедливости, не заметил, как музыканты сделали перерыв. Даша о чём-то тихо переговаривалась со Стасом, гитаристы и барабанщик стояли полукругом, обсуждая дальнейшие выступления. Поэтому когда кто-то тихо опустился рядом с ним на диван, он неожиданно вздрогнул. Кирилл сел вальяжно, закинув руку на спинку дивана и широко расставив ноги. Его глаза внимательно наблюдали за мельчайшей его реакцией, что немного нервировало парня. Потом он немного подобрался и сел более прилично, скрестив ноги, а руки, не зная куда себя деть, теребили медиатор. Он больше не смотрел на него, но Денису показалось, что он задумался именно о нём и ни о ком больше. Эта догадка не сделала его счастливым или особенным. — Спасибо тебе, — тихо произнёс Кир, не отрывая взгляда от медиатора. Сначала Денис думал, что ему послышалось. Но чем дольше он наблюдал за парнем, тем увереннее приходило осознание. Он наконец с ним заговорил, только вот в душе больше не было никаких трепыханий, а в животе — бабочек. Осталось лишь простое человеческое любопытство. Что ещё он хочет от него? Разве его разбитого сердца недостаточно? Такие желанные слова благодарности сейчас не делали его счастливым. — Знаешь, — продолжил Кир, — я подарил ему этот медиатор ещё в школе. Он так сильно бережёт его. Денис обратил своё внимание на старый пластик в его руках и заметил, что на медиаторе с одной стороны было написана английская буква «J», а с другой — «R». Что это значит, он спрашивать не стал. Постеснялся. А может, не хотел сбить с мысли обычно молчаливого вокалиста, который поспешил продолжить свою исповедь. — А я, когда мы расстались, всё сжёг, представляешь? Все фотографии наши, подарки его в мусорный мешок и в костёр. Удалил его из своей жизни, будто и не было его вовсе. Только память себе не сотрёшь, всё помню. Каждый разговор, будь он добрый или не очень, каждый вздох его или смех. И последняя ссора в голове, как в проигрывателе заела. Я стал агрессивным, нетерпимым, еле живым. Только боль со временем немного притуплялась. И вот он снова здесь, а я на пепелище своих чувств пытаюсь жить дальше. Любить его сильнее. Смотрю на него и восхищаюсь: ну вот откуда у него взялись силы сохранить наше прошлое таким счастливым? Почему я так рано сдался? Может быть, всё было бы по-другому. Мы так много потеряли времени на обиды и ссору, и я очень злюсь на себя. Менеджер выждал немного на случай продолжения откровений, но Кир молчал. Лишь теребил медиатор и думал бог знает о чем. Он рассказал так много о своих чувствах, что Денис потерялся в них, как в водовороте. Но самое ужасное — он понял, насколько был смешон, когда совсем не так давно говорил ему о своих чувствах. Что теперь он должен вообще ему сказать в ответ? Выразить сочувствие? Бред. Сказать дежурную фразу о том, что всем нелегко? Денис не любит пустых слов. Впрочем, как и Кир. — Не знаю точно, что между вами произошло, но, видимо, ты потерял надежду. Такое бывает. Не вини себя. Женю надежда о вашем дальнейшем будущем наоборот спасала. Тебя — губила, ведь ты наверняка не верил ему. — Я хотел ему поверить, очень хотел. Но… Кое-что случилось, и я сломался. Это всё-таки долгая история. Менеджер не поверил ни на грамм. Было очевидно, что их история не для лишних ушей и повода для сплетен. Он дорожит их отношениями и чувствами и не будет обсуждать их за спиной своего партнёра. Такая преданность, безоговорочная и принципиальная, лишь восхищала. Кирилл сидел все так же, смотря на медиатор, аккуратно, будто любовно, обводил букву пальцем. И Денис не мог не спросить, видя его таким потерянным, таким открытым. — Ты с ним счастлив? Кирилл поднял голову и наконец посмотрел в его глаза, искренне не понимая, почему он задаёт такой глупый вопрос. Разве он не видит, разве все они не видят, насколько он счастлив? Насколько он изменился? Но, вспомнив об эгоистичной человеческой натуре, улыбнулся. На самом деле всем плевать на чужое счастье. Денис спрашивает, не пожалел ли он, выбрав Женю, а не его. — Знаешь, я верю, что в скором времени ты оглянешься вокруг и наконец заметишь неравнодушного к тебе человека. И сделаешь правильный выбор. Не грусти о несбывшемся. И я тоже не буду. Кирилл поднялся и подошёл к ребятам. А Денис смотрел на него, всё прокручивая его слова в голове. Он пожелал ему двигаться дальше, не заострять на нем своё внимание и просто осмотреться. А вдруг он действительно не замечает влюблённого в него человека? Может, в университете ему кто-то оказывал знаки внимания, а он их даже не распознал? Кирилл тем временем подошёл к Жене, обнял его спины, положил голову ему на плечо и прикрыл глаза. На лице было лишь умиротворение и спокойствие. И Денис понял, каким был идиотом, спрашивая его о счастье. Эти парни действительно друг друга стоили. Подходили как кусочки паззла. К слову, Женя был счастлив не меньше. Хотелось скрыться от всех глаз, посадить Кира себе на колени и целовать, целовать, целовать. Но на деле оставалось лишь кивать парням в ответ и почти незаметно ласково гладить руку, обнимающую его поперёк туловища. Друзья с пониманием относились к постоянным обнимашкам и даже не шутили на эту тему вовсе. Всем как будто было неловко даже смотреть на них, не то что обсуждать. Впрочем, всё равно находились персоны, которым их счастливый вид становился поперёк горла. — Дома будете миловаться, — Даша подошла к их компании неторопливо, бросала острые взгляды, оценивая парней. — Нужно многое обсудить. Женя, — резко повернулась она к нему, — не хочешь мне подробнее рассказать, в чём будет моя роль в том номере со скрипкой? Хочу выйти как раз подышать свежим воздухом. — Мне кажется, мы все должны послушать этот сценарий, — Паша никак не мог игнорировать очередную выходку этой выскочки. — Зачем? — скрипачка сделала вид что удивилась, причём так натурально, что даже Кир мысленно поаплодировал её актёрским способностям. — Не проще ли всё обговорить с лидером группы? — У нас два лидера, — сказал Женя, — и пусть Кир уже немного устал от этой роли, никуда от неё не денется, — он повернулся к вокалисту и поцеловал его в щеку. Но Кира уже заинтересовала эта глупая попытка наивной девчонки попытать своё счастье. Он же всё доходчиво ей объяснил, куда она лезет? — Иди с ней, — шепчет он ему на ухо. — Хочу, чтобы ты увидел, как будет унижаться твоя бывшая. Женя изменился в лице. Стоило всё же рассказать, какие их раньше связывали отношения. Но это было так давно, что, кажется, в другой жизни. Он не хотел, чтобы Кир думал, что он скрывал свои прошлые неудачные отношения специально, будто у него ещё остались чувства к этой девушке. Это же просто смешно! Кирилл лишь с удовольствием подмечал, как опасно загорелись изумрудным пламенем глаза, как руки хищно и собственнически обнимали его и гладили поясницу. И им было абсолютно всё равно на зрителей, особенно всё равно на одну конкретную зрительницу, у которой, они всеми фибрами души желали этого, пошёл пар из ушей. — Ты же всё знаешь, — шепчет гитарист ему в губы. — Это ничего не значит. Ни-че-го. Кирилл целует его жадно, развязно, заявляя свои права на этого парня, который отвечает ему тем же. Когда уже пройдёт это маниакальное желание касаться его, ласкать, срывая случайные стоны? Поцелуй разрывается, лишь тоненькая ниточка слюны всё ещё соединяет их губы. — Иди, — шепчет Кир, отталкивает рукой, немного задержавшись на чужой груди. Но Женя лишь притягивает его обратно к себе и шепчет на ухо так тихо, чтобы слышал только он: — Хорошо, я пойду, но, когда вернусь, я отжарю тебя, запершись в кабинете. И мне плевать, что они все подумают. Не говоря больше ни слова, он взял свою куртку и вышел на улицу. Мороз на коже охладил его пыл, оставляя гореть желание в сердце. Огонь его любви не потушить никакой погодой. Хочется курить, но Женя держит свое слово — лишь рука нервно сжимает зажигалку в кармане в попытке успокоиться. И зачем только Киру нужен этот спектакль? Зачем заставил идти на прогулку с его бывшей на виду у всей группы? Мстит, зараза. Гитарист чиркает зажигалкой и смотрит на огонь, неровный, качающийся от сильного ветра, пока тот совсем не потухнет. Чиркает снова и снова, и это уже похоже на какой-то невроз. Даша, подошедшая со спины, смотрит на парня с какой-то грустью и сожалением, быстро сменяющимся раздражением. — Угостишь даму огоньком? — просит скрипачка, достаёт пачку тонких сигарет, что Женя ещё недавно в магазинах называл зубочистками. Женя протягивает ей зажигалку: пусть сама чиркает и добывает себе огонь. Даша на такой не совсем культурный выпад ничего не сказала — подкурила сама, закрывая от ветра ладошкой сигарету в губах. Парень совсем на неё не смотрит, а в его глазах плескается такое безразличие, что на миг становится неуютно. — Что ты хочешь от меня? — устало произносит он, наконец окидывая её нетерпимым взглядом. Девушка неторопливо делает затяжку и выдыхает. — А ты от меня? — парирует она, уставшая ходить вокруг до около. — Я уже говорил. Если ты думаешь, что у меня есть какие-то скрытые намерения на счёт тебя, тебя ждёт лишь разочарование. — А я не верю, — говорит она так упрямо, что заставляет парня лишь хмуриться сильнее. — Ну что ты в нем нашёл? Вспомни наши отношения. Да, они были давно, и мы были детьми, но это было прекрасно. Помнишь, как мы, отдыхая в санатории, купались ночью в озере и боялись, что вожатая нас найдет и сделает выговор? В ту ночь ты признался, что любишь меня. Я, может, выгляжу жалкой в твоих глазах, но до сих пор не могу забыть нас. Любой парень после тебя кажется мне недостойным, — она снова вдыхает дым, надолго задерживая его в лёгких, и наконец отпускает. — Честно говоря, я даже не помню, почему мы расстались, — произносит Женя, тем самым убивая в девушке всякую надежду. — Я почти ничего не помню о нас. — Боже, ты мне отвратителен, и твои чувства к этому чудику ненормальны! А если представить, как вы занимаетесь сексом, меня стошнит. Вы же оба парни! — Даша хочет его задеть, ранить, растерзать, чтобы ничего не осталось от той любви, что она испытывала к этому парню. Но почему он стал таким? Был же нормальным, и любил её так нежно и трепетно. Что этот молчаливый придурок мог сделать с ним? Но Женя на её жалкие попытки вразумить его лишь смеётся. — Пойдём, — кивает он ей в сторону оживленной улицы. — Я расскажу тебе о своей любви. Молчать больше не в силах. Даша спешно кидает бычок в урну и догоняет его. На мгновение она тушуется, видя его уверенную улыбку, хочет зайти обратно в помещение и не знать той правды, что готов раскрыть для неё Женя. Но, быстро собравшись с мыслями, она делает неуверенные шаги навстречу. Ей необходимо оставить этого гитариста в прошлом, чтобы она сама могла двигаться дальше. Неторопливой походкой они прогуливаются по парку. Женя не спешит начинать разговор, а Даша в кои-то веки не торопит. Она рассматривает мокрый асфальт под ногами, голые деревья в стороне от дороги, светящиеся надписи на вывесках магазинов. В общем, куда угодно, только не на парня, идущего рядом. Наверно, впервые ей так неловко. — Знаешь, когда я впервые за долгое время его увидел, такого растерянного, злого и обиженного, я будто заново родился. — Зачем же было покидать его? — Даша, забыв про свою осторожность, уже готова заваливать его вопросами. — Я не хотел. И он знал об этом. Но я попросил его кое-что сделать, что в конец испортило наши отношения на тот момент. Он такой гордый. Конечно, он сделал это, преподнес как прощальный подарок. Сказал, что я предал его, и порвал со мной. А мне ничего не оставалось, как уехать, ведь я к этому так долго стремился. — Что же ты попросил его сделать? — с любопытством спросила девушка, заглядывая тому в глаза. Но Женя отворачивается и долго не может дать ответ. Хорошо подумав, он наконец произносит его так мрачно и обречённо, что Даша подёргивает плечами от наступивших мурашек. — Что должен. Я всегда поступал как должен для нашего с ним счастья. Даже про тебя я вспомнил лишь поэтому. Несмотря на жестокие слова, девушка не разозлилась. Постепенное понимание безысходности своих планов касаемо этого парня снизошло, как снег в июле. — Ну и что в нём такого? Только не надо сейчас расписывать, какой он весь из себя замечательный и прочую лабуду. Ты вообще видишь, какой он демон? Или эта влюблённость совсем тебе глаза закрыла розовыми очками? — О, поверь, я знаю, что он из себя представляет. Он действительно не тот, кем хочет казаться для всех. Перед тем, как меня поцеловать, он даже предупредил о своих недостатках, предостерегал, что не надо с ним связываться. Но уже было поздно, я подсел на него, как наркоман. В первое время он действительно воспринимался мной как некий запретный плод, что я вкушал с великим наслаждением. Я боялся, что это чувство окрыленности скоро пройдёт. Но оно перерастало в более глубокую связь, а может, это всегда было между нами, с самого первого взгляда… И он рассказал все с самого начала. Как перешел в другую школу, как новый одноклассник заинтриговал его, как хотел защищать его от агрессивных нападок одноклассников, и, разумеется, рассказал о том, как постепенно влюблялся в него, когда они оставались наедине то в школе, в пустующем классе, то у него дома, в пустующей комнате. Его чувства, как снежная лавина, накатывали быстро и неотвратимо, полностью с головой. Даша подумала, что это лишь короткая версия их взаимоотношений, что есть подробности, которые только между ними, и рассказывать о них другим людям, будет настоящим предательством. — Ты в курсе, что он хочет, чтобы после вашего отъезда я взяла роль лидера на себя? — спросила девушка, внимательно следя за его реакцией. Женя спокойно пожал плечами, мол, что тут такого. Это вполне взвешенное решение и самое адекватное, исходя из того, что они имеют. — Значит, ты не против? — Мы вместе с Киром это придумали, — улыбнулся он ей. Это была ложь. Он ничего ему не сказал, и у них не было времени обсудить, что будет с группой после того, как они уедут. Решение Кира слегка удивило его, но он настолько доверял ему, что даже бровью не повёл, когда одаривал Дашу уверенной улыбкой, что он, конечно же, обо всём в курсе. Они уже шли обратно в студию, снова молча. Девушка хотела вспоминать об их далекой любви, а не слушать признания какому-то странному парню. Хотела напомнить, как они были счастливы когда-то. Как смеялись, когда он после школы тряс ёлочные снежные ветви прямо над её головой. Как целовались возле пруда летом на каникулах и обещали, что всегда будут вместе. Теперь все их слова — пыль. И пусть Даша помнит всё, толку никакого. Женя не помнит ничего из этого. Как же избирательна память! — Ты сказал, что даже не помнишь, почему мы расстались, — Даша честно не хотела начинать плакать. — Но я все помню. Тебя исключили из школы и ты просто за нас обоих решил, что нам будет легче дальше двигаться друг без друга. Ты сделал это так легко! — возмутилась она. — Я была так зла на тебя, когда ты мне позвонил и попросил прийти помочь. Как только посмел после всего, что между нами было?! — Извини, скорее всего ты мне просто наскучила, и я давно искал предлог прекратить наши отношения. — Какой же ты подлец! Теперь мне ясно, что вы друг друга стоите. Больше я тебя не побеспокою, — сказала она и поспешила уйти вперёд, моля всем богам, чтобы он не стал её догонять. Не хотела, чтобы он видел её слёзы. — Мне жаль, — тихо сказал он, глядя ей вслед. Но она уже ничего не слышала, кроме громко стучащего сердца и собственных каблуков по мокрому асфальту. Кирилл не находил себе места. Сколько их уже нет? Час? Почему так долго? Он великодушно разрешил им разобраться, помочь девушке поставить наконец точку. Вот что можно обсуждать целый час? Бесит. — Успокойся, — тихо говорит барабанщик. — Если они нашли тихий уголок и трахаются там, убьём их обоих, а тела спрячем в нашем кабинете. Всё равно туда уже год никто не заходит, — Паша смеётся. Описанный сценарий такой нелепый и неправдоподобный, что Кир моментально расслабляется. — Слушайте, может, я домой пойду? — подаёт голос Влад. — Вот толку, что я тут просто так сижу, штаны протираю? Позвоните мне, когда точно все свои отношения выясните. Влад уже было хотел взять куртку, но не тут-то было. Стас ловко перехватил её, спрятав за спину. — Отчего же толка никакого? Есть, — с важным видом произносит Стас. — Ты не даёшь мне умереть от скуки. Спасибо тебе, — можно было бы подумать, что он сделал комплимент, если бы не его язвительная усмешка. — Дай пройти, — Влад не просит, он требует. Стас же никому не подчиняется, показывая ему неприличный жест из двух пальцев. Наверняка снова бы произошла драка, если бы входная дверь так громко не стукнула. Расстроенная Даша на пороге разглядывала парней с еле заметным прищуром. — Может, вы дадите мне наконец пройти? — девушка совсем потеряла терпение, расталкивая замерших парней, на ходу снимая с себя шубку. Пройдя мимо Кирилла, она лишь усмехнулась: — Не волнуйся, не съела я твоего парня. Сейчас он придёт. И действительно, спустя несколько минут в дверях показался Женя. На скрипачку он даже не смотрел, сразу найдя взглядом Кира, который сидел, казалось, все это время и гипнотизировал выход. Девушка, смотря со стороны на их притяжение, никак не могла поверить, что они не виделись больше года. Их огонь любви, как ни странно, не погас, а разгорелся только ярче. И все-таки кое-что не давало ей покоя. Что это была за странная просьба Жени, после которой Кир порвал с ним? Все близкие друзья и знакомые Даши знали, какой любопытной она становится, погружаясь в чужие отношения, поэтому ничего личного о себе не рассказывали. Женя, давно не общавшийся со своей бывшей, наверняка забыл об её особенности лезть не в своё дело. И теперь скрипачка слушала наставления Кира в пол-уха. В голове всё крутились догадки и фантазии одна безумнее другой. — О чём ты думаешь? Ты совсем меня не понимаешь! — Кир смотрел так, будто хотел найти ответ о состоянии девушки прямо на её лице. — Извини, я просто… — Даша неожиданно стушевалась, словно её поймали с поличным за чем-то непристойным. Может, просто взять и спросить. Ходить вокруг до около было совершенно не в её стиле. — Говори. — Женя рассказал, почему вы расстались, и я не совсем поняла, в чём была причина. Конечно, это не моё дело! Может, так я смогу ответить сама себе на вопрос, почему он бросил меня когда-то. — Мой ответ ничего тебе не даст, лишь утолит твоё неумеренное любопытство, что уже немного раздражает меня. Не путай моё хорошее отношение к тебе с безысходностью ситуации. Я лишь терплю тебя рядом, наставляю, чтобы ты не опозорила нашу группу своей неопытностью. С чего ты решила, что можешь спрашивать меня о таком? Много воды утекло — и я не хочу ни говорить о том времени, ни вспоминать. А если я узнаю, что ты расспрашиваешь других о прошлом, боюсь мне придётся отменить концерт и найти другого человека на твою роль. — Подожди, но знание о прошлом никак не… — Ребята, мы закончили, — сказал Кир, повернувшись к группе. Время близилось к полуночи, все, уставшие и вымотанные, были неприлично рады перерыву. Музыканты слишком быстро встали со своих мест, поставили на место инструменты, и, весело переговариваясь между собой, надевая кто куртки, кто пальто, выходили на свежий воздух. Женя, конечно же, задержался, ожидая своего парня возле вешалки с одеждой. Кир стоял рядом с Дашей, что уже немного нервировало гитариста. Не хватало только драки между его бывшими. Конечно, Кирилл ни за что не ударил бы девушку, но вот сама Даша… Вполне могла врезать, если посчитала, что её оскорбили или унизили. С чувством достоинства у обоих всё в порядке. Но никто из них не пошевелился. Они смотрели глаза в глаза, будто играли в гляделки. И Женя уже заранее знал, кто проиграет. Кирилл был слишком упрямым, слишком своенравным. И действительно, через долгие несколько секунд Даша, кусая нижнюю губу от недовольства, резко развернулась, отчего её длинные волосы ударили Кира по лицу. Ничего не сказав, она взяла свою шубу и была такова. Женя встретился взглядом с Киром и улыбнулся. — Ты мог и рассказать об этом. Мне не нужно ни её общество рядом, ни дружба, ни доверие. Ты будто покрываешь меня, выставляешь в лучшем свете. Кир раздражённо повёл плечом. На его языке, Женя знал, это означало, что он не согласен с его выводом. Он всегда был таким с ним, мог притворяться злодеем лишь бы защитить Женю от любых угроз. Только вот сам Женя, сколько бы ни убеждал его, не нуждался в таком щите. — Ты так и не понял. Я всегда защищал только себя, — сказал Кир, самоуверенно проходя мимо гитариста. Женя воспользовался моментом и схватил его поперёк туловища, жадно вдыхая его аромат за ушком. Он так сильно соскучился по нему, что просто смотреть на него стало уже почти физически больно. Нужно дотронуться, коже к коже, провести носом по шее, оставить нежный целомудренный поцелуй на щеке и прошептать прямо в губы: — Наконец ты стал показывать свои зубки, мой милый эгоист. Женя видел, как расширились янтарные глаза вокалиста, предугадал, что сейчас он его поцелует, но он укусил за губу, несильно, но ощутимо. Обнял за шею, перебирая волосы на затылке, отчего у гитариста пошли мурашки. — Кажется, ты что-то говорил про кабинет. Но предупреждаю: он очень пыльный. — Плевать, нам нужно навёрстывать упущенное, — сказал Женя, ведя за руку Кира, совсем не сопротивляющегося и довольно улыбающегося. — А потом ещё можно в машине. Давно хотел тебе там отсосать, — Кир без стеснения, с хмельной улыбкой хотел рассказать обо всех эротических фантазиях, что успели накопиться за эти долгие полтора года. — Ещё хочу на том новом диване, где обычно сидит Денис, а ещё пробраться в мой уже бывший универ и закрыться в одной аудитории. Помнишь, как тогда в школе мы… Женя закрыл его рот ладонью, отрезал пути отступления, зажав его к стене. Он больше не мог его слушать, чувства внутри настолько распалились, что стало жизненно необходимо прямо сейчас поцеловать его глубоко и жадно, расстегнуть одной рукой ширинку и пробраться внутрь белья. Сжимать чужой член и терзать губы одновременно было настолько восхитительно, что оба парня почувствовали скорую разрядку. Тяжело дыша, вытирая руки салфеткой, оба понимали, что это только начало длинной жаркой ночи. А за окном в свои законные права ступала зима, но двум музыкантам до неё не было никакого дела. У них в планах было слишком много локаций, где они должны были, как художники на холсте, расписаться в своей любви друг другу.

***

Женя правда хотел свалить с чужой комнаты ещё засветло, но его так разморило, что он абсолютно об этом забыл. К тому же, убегать после вчерашней ночи было бы ещё более подозрительно. И теперь ему предстояло разделить завтрак с семьёй парня, с которым он вчера почти переспал. Со стыда хотелось провалиться сквозь землю, но одного осторожного взгляда на Кира хватило, чтобы расслабиться и взять себя в руки. Кир. В этом парне было так много всего, что он обычно прятал в себе, но вчера ночью он открылся Жене по-новому. Казалось, что и сам Кир не знал, что может так смущаться или издавать такие постыдные звуки. А Женя, словно наркоман, впитывал все: его запах, стоны, учащённое дыхание. Хотелось сделать ему ещё приятнее, потому что его лицо, обычно равнодушное и холодное, преображалось во что-то невероятно красивое и живое. Они целовали друг друга куда придется, обнимали, куда могли дотянуться, и только они оба знали, что происходило под одеялом, скрывающим их от постороннего враждебного мира. — Кир, может, я всё же свалю по-быстрому домой? — не оставлял попытки уйти незамеченным Женя. — У меня ещё есть на тебя планы, — сказал Кир, улыбнувшись кончиком губ. Внизу живота моментально потяжелело. Фантазии одна ярче другой всплывали в голове Жени, и он решил, что ради этого выдержит любые семейные посиделки, сколько бы времени они не длились. Умывшись, парни спустились завтракать. Все члены семьи уже сидели на своих местах, поэтому, как только они зашли, все синхронно повернули свои головы, поглядывая на них с раздражением. Жене стало немного жутко, а Кир, привыкший к такому укладу, уже занял своё место. Гитарист вдруг задумался, каково было расти маленькому мальчику в такой нездоровой среде, когда вся жизнь расписана по минутам? Завтрак был восхитительным на любой вкус: яичница, тосты с джемом, сырники, овсяная каша с бананом. Каждый мог выбрать, что ему нравится. Напитки также были представлены во всём ассортименте: соки, чай, кофе, какао, вода. — Что ты будешь? — тихий вопрос Кира прозвучал слишком громко. Казалось, вся семья перестала жевать, ожидая ответа. Жене стало неловко, он видел странные взгляды его семьи, и ему хотелось сбежать. Он был даже согласен на скучную стерильную комнату Кира. — Наверное, кашу, — сглатывая, сказал Женя только потому, что каша стояла ближе к нему. — Тогда я тоже буду кашу, — Кир не замечал осторожного внимания от своей семьи или делал вид, что больше похоже на истину. Вязкая каша, несмотря на свою вкусность, глоталась плохо. Женя так нервничал, что хотелось уйти из-за стола прямо сейчас. Отец Кира постоянно смотрел на него и молчал, мать что-то говорила о погоде, пытаясь разрядить обстановку, но делала только хуже. Старший брат недовольно закатывал глаза, когда их взгляды встречались. Лишь младшая сестрёнка напевала какую-то детскую песенку и смешно ела тост, иногда откусывая чересчур много. Кир взял его руку под столом и легонько сжал, даря успокоение и поддержку, и Женя, подавив рвотный рефлекс, смог нормально доесть. — Сынок, гости — это конечно, прекрасно, — перевела тему вдруг мать, — но не забрасывай английский. Скоро экзамены — ты должен готовиться каждые выходные. — Вообще-то, Кир лучший в классе по всем предметам. Даже мне помогал с домашкой по английскому, — Женя и сам не знал, почему вдруг решил вступиться за него перед его родителями. Но он как будто на глубинном уровне почувствовал, что Кириллом часто пренебрегают. — Тогда, может, вместе позанимаетесь? — предложила его мама. Кир молча кивнул и взял гитариста за рукав, приглашая тем самым пойти за ним в его комнату. Как только дверь захлопнулись, Кир прижал его к двери, жадно целуя, залезая холодными пальцами под футболку. Женя отвечал с не меньшим напором, лишь поменял их местами, со всей своей силы прикладывая парня об дверь. Кир резко выдохнул, когда затылок немного ударился о дерево. — Извини, — шептал Женя, прерываясь на короткие поцелуи. — Видимо, снизу буду я, — сказал Кир, прикрывая глаза от удовольствия. При свете дня целовать его, обнимать, наслаждаться его запахом изо рта, что смешался из завтрака и зубной пасты, касаться голой кожи на твёрдом животе было слишком хорошо. Вчера в ночи они ничего не видели, боялись заглянуть за эту ширму из чувств, но теперь можно было рассмотреть каждую янтарную крапинку в карих глазах и плавиться-плавиться-плавиться. Вчерашнее событие повторялось в точности с одним лишь отличием: они так и стояли возле двери, будто дежурили выход, чтобы им никто не помешал. Женя уже без стеснения освободил себя из свободных штанов, и теперь помогал Киру выпутаться из белья. Вчера из-за неопытности и первой близости они не дошли до конца, лишь подрочили друг другу. Но Жене было так невыносимо хорошо и жарко, как не было ни с одной девушкой. Сейчас они оба нуждались снять таким же быстрым и действенным способом напряжение. После семейного завтрака хотелось хоть чего-нибудь настоящего, за что можно зацепиться. Разумеется, друг в друге. Сплюнув прямо туда, Женя отметил, что не хватило смазки. Во рту было сухо, как в пустыне, и гитарист хотел было уже попросить хотя бы крем. Но Кир помог ему — длинная вязкая ниточка слюны капала с его рта прямо на два члена. Их слюна перемешалась, и Женя, смотревший порно не раз, удовлетворяя себя иногда по ночам, ни разу не видел ничего более сексуального, чем это. Они оба зачарованно смотрели вниз и размазывали мокрую влагу по твёрдой плоти. Женя тяжело дышал: хотелось громко стонать до безумия и двигать бёдрами, вбиваясь куда-нибудь в тёплое и влажное. Но, стоя неподвижно и преступно близко, он вдруг посмотрел на лицо Кира и чуть не кончил. Кир закусил нижнюю губу и прикрыл глаза, отдаваясь этой всепоглощающей страсти, подобно адскому котлу. Почувствовав горячий поцелуй, чувствуя чужой язык во рту, он замычал прямо в губы Жени. Гитарист, ощущая отдачу, кончил вслед за ним, не прерывая поцелуя. Немного отдышавшись, парни наконец отошли друг от друга, чтобы привести себя в порядок и застегнуть ширинку. В комнате все ещё витал их совмещенный запах пота, но никто не предложил открыть окно. Казалось, двое парней вообще боятся нарушить эту умиротворённую тишину. Сесть за уроки сейчас кажется смешным и нелепым. И тогда Женя просто берёт гитару, садится на кровать и играет что-то неопределённое, неоформленное, будто заглядывает глубоко в себя и подбирает мелодию на слух. А Кир садится рядом настолько, что их колени прикасаются друг с другом, кладёт голову на чужое плечо и тихо вздыхает. Не хочется ничего делать, ничего учить, даже петь не хочется. Просто сидеть рядом и слушать эти звуки, которые с натяжкой можно было бы назвать песней. У Жени в голове полная катастрофа, он настолько сильно влюблен в этого парня, что, кажется, сердце не выдержит, откажет от переизбытка чувств. Разум неустанно твердит, что это плохая идея, ведь он уже второй год мечтает убраться из этой страны и шлёт свою анкету каждые полгода, чтобы выиграть бесплатную грин-карту. Он мечтает, что Кир обязательно поедет с ним, они начнут в Штатах новую жизнь и никто не будет показывать на них пальцем. Он так глубоко ушёл в свои фантазии о совместной жизни, что не сразу разобрал тихий шёпот, доносящийся справа. — Какая красивая мелодия. Пусть так и будет. Женя почти сбился с ритма, он всегда немного неуверенно играет что-то из своего репертуара. Поэтому он не сразу понял, что Кир говорил о музыке. Но так хотелось, чтобы его мысли стали пророчеством об их дальнейшей счастливой жизни. По крайней мере, сейчас никто не мешает ему просто фантазировать и мечтать.