Перья и чёрная кровь

      Внутри ворох деревяшек и фольклорной, словно с блошиного рынка мишуры поразительно не соответствовал неряшливой наруже. Да, всевозможных магических амулетов, фигурок неизвестных божеств, кристаллов, свеч, плетений и других неопознанных вещиц везде было с избытком, но они обитали в каком-то еле уловимом, систематичном порядке. На любых поверхностях, будь то ковры, полки, мебель или гобелены не дремало ни одной пылинки. Если декор и отдавал чем-то древним, чересчур аутентичным, он никак не обветшал или пал под гнётом дряхлости.       Владелица всего этого богатства уверенно прошествовала в закруглённую гостиную с большими, панорамными окнами, сквозь которые удивительным образом проникал свет, хотя за стеклом плотной стеной возвышались кедры. Сложив руки на груди, она максимально отдалилась от по-кошачьи скользнувшего следом в комнату Пака. Тот недовольно фыркнул, оценив разницу расстояний, когда за ними сконфуженно пришлёпал третий участник напряжённой ситуации. Женщина интуитивно старалась быть рядом с хоть каким-то источником безопасности, устремляясь к Гуку:       - Кратко и чётко рассказывай, что от меня требуется. Без свойственной вам театральности и пафосных речей. Чем быстрее твоё мерзкое присутствие превратится в отсутствие – тем лучше. Не хочу, чтобы нечисть и лишнюю секунду тут находилась.       Усмехнувшись на чужое ярое пренебрежение, ничуть не обидевшаяся нечисть вальяжно прошлась мимо комода, умыкнув с него слишком пушистое перо и покатав между подушечек его оплавленный кустарным серебром наконечник:       - В чём моя проблема? Я ведь уже говорил. Вопрос: слушала ли ты?       - Нам нужна помощь с этим, - заметив, как ведьма звереет от елейного тона, резко выпалил Чон, задрав левый рукав. – У него тоже мой символ имеется.       Изумрудный прищур мельком проехался по бесу, отлично подтверждающему своё определение, и с исследовательским интересом прикипел к словно выженной тушью пентаграмме. Шатенка всё ещё чересчур настороженно приблизилась к юноше. На её учтивое «Можно?» тот кивнул, и пальцы аккуратно обогнули несколько линий, невесомо касаясь их.       Чимин помрачнел, как охранник в музее, когда всякие пакостные школьники смели своими культяпками лапать то, на чём висела запрещающая любые посягательства табличка, и не успел спрятать эту эмоцию. Её поймала выжидательно воззрившаяся на него колдунья.       - Что?! Если этому придурку всё равно на его личное пространство, мне – нет. Свой знак не покажу, с ним химичь, его не жалко! – ладонь чуть рефлекторно не прижалась к блестящему вензелю под водолазкой.       - Позволь уточнить, - беспардонно обраслеченное предплечье так и не отпустили, поведя покладистого «барашка» к столу и вынуждая за него присесть. – Вы, два полярно противоположных создания, умудрились заключить друг с другом контракты? – прозвучало недоверчиво.       - Да.       - И до начала их действия понятия не имели, кто кем является? – в нотках почти свистело едкое хихиканье.       - Да.       - Потрясающе! - шаманка, не устояв, расхохоталась.       - Не особо, - ещё угрюмее процедил блондин. – Ты способна нечто подобное предотвратить? – суровый чайный взор испепелял не веселящуюся нахалку, а её дрянные кисти, приклеившиеся к беззащитной, исчерченной углами звезды коже.       - С демонскими законами я знакома, избавляла пару раз от вашего нечестного клейма, а вот с ангельскими сделками, думаю, всё гораздо сложнее…       - Это узы, - почему-то с укором поправил прежде заткнутый своей же робостью брюнет.       - Что?       - Это не сделки, а узы, - твёрже повторил он.       - Очаровательно, - бордовые губы загадочно улыбнулись. – Но сути не меняет совершенно. В их природе сразу не разобраться. А вот метка авторства твоего сволочного друга, - последнее слово специально выделилось громкостью, - это его непосредственный след. Штамп собственности, если иначе. И, чтобы иметь хоть какую-то силу, изображён он не заурядными «волшебными» чернилами. От этого и проще отталкиваться.       - Как вас зовут? - вдруг невпопад ляпнул Гук.       - Открывать своё имя при том, кто может воспользоваться им в корыстных целях – самая большая глупость. Однако, местные жители представительниц моей профессии окрестили, как «мудан», - наглый захват с запястья, на радость зло гипнотизирующему его, жгучему вниманию, исчез, и ведьма поднялась, направляясь в один из завешанных коридоров. – Сейчас принесу необходимые инструменты. Если утащишь что-нибудь с полки – узнаю, - адресовалось точно не застенчиво замершему на своём месте черноволосому.       Когда шуршащие шаги стихли где-то в глубине дома, ониксы вопросительно вылупились на компаньона, с излишней тщательностью изучавшего семейство разномастных камешков в прозрачном сосуде:       - Ты не против того, что она удалит твою печать первой?       - Нет, - преувеличенная беззаботность чуточку фальшивила. – Не то, чтобы ты, в качестве приобретения, был удачным вложением моих моральных ресурсов.       - Я – не приобретение!       - Ага, «я – женщина, а не посудомойка» и так далее. Лозунги «сильных и независимых» оставь для рекламы. Вы даже своими золотыми цепями обматываете не людей, а, скорее, самих себя. Типичная модель мученика. Мы крадём души, а вы беззаветно продаётесь им в рабство до тех пор, пока они не преставятся.       - Всё не так!       - А как тогда? Просвети меня.       Чон рассерженно засопел, готовясь растолковывать элементарное:       - Мы тайно помогаем человечеству сберечь его «искру» во всех жизненных трудностях, развить в себе лучшие черты, чтобы после земного пути оно было достойно попасть к Вратам. Чтобы само заслужило билет наверх благими деяниями.       - И это никак не противоречит тому, что ваш гарнизон – клуб БДСМщиков под патриотическими знамёнами, который получает за своих косячных воспитанников постоянные профилактические пиздюли от начальника. Так что «свобода воли» - это миф. Не только для отфильтрованного стада самых невинных овечек, но и для их пастухов.       Ножевые и оголённые, как коротящие током, высоковольтные кабели фразы насильственно ввинчивались в разум. Так и работало дьявольское искушение, не важно, чем именно: вирусными идеями, сомнениями или же пороками. Юноша заткнул бы уши, чтобы прервать их неумолимый поток, в который из раза в раз Пак подливал новую, отравляющую унцию, но тогда это означало бы, что он уже проиграл. Уже поддался, уже инфицирован слишком похожей на истину, но кромешно лживой заразой.       Поэтому, стиснув зубы, хранитель молчаливо согласился. Для вида, чтобы не провоцировать ещё больший всплеск ораторского, внушающего ложные догмы искусства. Не раззадоривать предвкушающего бунт противника. Коротко кивнул и уставился на сочную, пышущую фитонцидами хвою за пересечением рам.       - Что, никаких возражений?       - Нет.       - Так я прав?       - Лев, - бурчание растаяло под носом.       - Оу, неужели эволюционируешь? Может, ты и не совсем безнадёжен: вон, слабые росточки юмора через многовековую занудскую броню уже пробиваются! – Чимин внезапно оживился, оторвавшись от созерцания дешёвеньких, аккультских сокровищ.       - Нет у меня многовековой брони.       - То есть? Разве ангелам не чуть меньше, чем дохера тысяч лет? Старше только Боженька-оппа, баобабы и Гранд каньон.       - Я из последней «партии» и существую не так давно.       - Серьёзно?! Всё это время мои шутки про «карапуза в подгузнике» не были шутками? – янтарь вспыхнул нездоровым энтузиазмом.       Брюнет его не разделил:       - А как ты себе объяснил то, что стал моим проваленным экзаменационным заданием?       - Многократное оставление на второй год? Катастрофическое отставание от программы? Нежелание родителей сдавать кругленькие суммы на ремонт Эдема и райские шторы? Да миллион ещё забавных мотивов.       - Очень смешно.       - Ну, вообще-то, да. Так дебильные аутёночность и наивность у тебя из-за того, что ты в прямом смысле подснежничек? И это твоя первая весна? - кажется, подобные выводы распахнули перед загоревшимися полумесяцами новые, заманчивые горизонты.       Но коварным, очень нехорошим и нелегальным планам помешала расцвести вернувшаяся с "добычей" шаманка. Из всего сакрального арсенала на плоскую, исписанную рунами доску были водружены свинцовая чаша, что-то вроде спицы с гравировкой и кувшин, до середины плещущийся родниковым содержимым. Поставив всё это перед встрепенувшимся Гуком, она придвинула к столу стул и присела, раскладывая предметы.       Заполнив ёмкость до каймы и со сноровкой настоящего Потрошителя подцепив острую сталь, Мудан бесстрастно заявила:       - Нужна кровь. Вас обоих, - ястребиный взор обратился к Чону, и тот, не колеблясь, подал лапку, будто дрессированный щенок. - Всего каплю, - снисходительно хмыкнула она, снова чересчур смело беря чужую кисть, размещая её над зеркалящей солнечные зайчики гладью и метко прокалывая безымянный палец.       Блондина перекосило:       - И с какой стати я должен разбрасываться наиважнейшей своей составляющей? У вас с заклятьями на крови целые гримуары в личных библиотеках. И у меня, тем более, не просто вторая положительная, а демонская! Мало ли что ты с ней можешь наалхимить! То, что этот дурак тебе как детсадовец в медкабинете подчиняется - ладно, но я донором становиться не намерен!       - Это ты пришёл ко мне за решением. И, даже при том, что я могу с лёгкостью заставить тебя не только пожертвовать крупицу нефти, текущей по венам, но и ползать на четвереньках, я не стану. В этом нет никакой выгоды. Потому что здесь не я о чём-то просила, а вы, - строгая интонация отчеканила каждый слог.       Пак упёрся непроницаемой, гранитной стеной, вздёрнув подбородок. Женщина на его паранойю лишь невозмутимо пожала плечами. Совершенно обычный коралловый развод расплывался в прозрачной толще от сверзнувшейся туда брусничной бусины. В печальном одиночестве.       - Наверное, у моего спутника будет меньше подозрений, если вы расскажете, для чего конкретно такие "меры", - вежливо предложил юноша, умоляюще хлопая ресницами на недосягаемый белобрысый бастион.       Шатенка, смягчившись, уступила: небесный мальчик, судя по всему, гораздо лучше понимал своего вредного визави и мог хоть как-то с ним справиться:       - Мне лишь надо изучить взаимодействие ваших сущностей в нейтральных условиях. И если твоя скверна ещё не слишком прочно оплела его - что-то можно будет сделать. После этого хоть сам мне посуду помой, чтобы ни один грамм драгоценных чернил никуда не попал.       Очень нехотя, но покорившись, парень гордо шагнул к протянутой, удлинённой игле и без заминки вонзил её в фалангу, добавляя в миску своего бурого гемоглобина. Зыбкая поверхность в ответ на вторжение дрогнула кольцом волн, а уже освоившийся под ней, почти растаявший в объёме багрянец как-то мгновенно заклубился вокруг тёмного гостя. По нему мимолётно блеснул перламутр, словно реагируя на инородную субстанцию, но затем случилось нечто изумительное: два сгустка смешались. Да так, что жидкость окрасилась в ровный, бледно-алый тон.       - Странно... - только и выдохнула ведьма.       - Что? - недоумённо прошептал заворожённый зрелищем брюнет.       Он неотрывно наблюдал за медленным танцем растворяющихся друг в друге оттенков и не заметил, что Чимин нечитаемым взглядом впился в его макушку.       - У тебя кровь не тотально чёрная, - голос женщины сквозил скептицизмом.       - Как видишь, - констатация факта вышла, отчего-то, обречённой.       - Но раньше была таковой?       - Ага.       - И как давно перестала?       - Недавно.       - А для тех, кто не в теме, можно чуть-чуть ясности внести? - недовольно проворчал на невразумительный диалог Гук.       - Пусть тебе твой друг персонально потом об особенностях метаболизма его вида поведает. Боюсь, в вашей ситуации ничто колдовское не поможет. И не из-за его контракта, а из-за твоего. Магия отменяет заклинания, оборачивает ритуалы вспять, но не расторгает связи, которые ей неподвластны. Я, если на чистоту, даже не представляю, кому удастся их расторгнуть. Поэтому и адскую печать не снять: само твоё естество от неё не отречётся. Не зависимо от того, какой губительный эффект она может произвести, - шаманка сочувственно покачала головой, жалея умолкшего ангела. По поведению частицы его глубинной сути, она определила ещё кое-что очень паршивое, - Ваши узы ведь не просто соединяют, как какая-нибудь нить? Иначе не назывались бы так высокопарно. Тебе стоит бороться с их безапелляционным влиянием. Не забывай, к кому именно они тебя приковали.       Нахмурившийся Чон внимательно посмотрел в малахитовые глаза. Его подопечный, которому пророческое предостережение не понравилось от слова запихни-себе-его-обратно-в-глотку и хочешь-я-даже-поспособствую, окончательно рассвирепел. Из монолитной, надменной позы а-ля "мсье знает толк в извращениях, вам нечем его развлечь" резко наклонился к даже отшатнувшейся жертве, хищно припаиваясь ладонями к столешнице перед ней и напрочь игнорируя черноволосого:       - Мало того, что ты, по итогу, оказалась абсолютно бесполезной, так ещё и по какой-то фантастической тупости посчитала, что твоё мнение кого-то волнует? Разница между ним и листовками, втюхиваемыми на улицах, в том, что вторыми, при огромном дефиците туалетной бумаги, можно задницу подтереть. Есть хоть одна причина оставить тебе твою никчёмную душонку и жизнь?!       Мудан, не теряя самообладания, привычным жестом сжала в кулак незримые силы, чтобы напомнить, под крышей чьей, напичканной чарами крепости, они находятся. Но на разъярённом лице не дрогнул ни один мимический мускул. В травяных радужках ураганом заметалась тревога.       - Мой скромный спектакль у порога был настолько убедительным? Твои детские методы принуждения - не больше, чем щекотка. О, тебе бы опыт наших подземельных умельцев... В общем-то, я вполне могу продемонстрировать парочку приёмов.       Рассудок молниеносно окатило горечью на грани с разочарованием. Пак уже без труда отличал чужие эмоции от своих. И эти явно были не его. Они мелко раздробленным льдом рассыпались прямо по только-только распалившимся углям. Вместо жара и дыма в драконьем дыхале остались лишь шипение, конденсат и безнадёжный пшик:       - Впрочем, мы и без того потратили слишком много времени на пустышку, - ожесточённость в тембре почти звенела, а закипающий мёд старался не ловить на себе ошалелые агаты. - В следующий раз держи язык за зубами и раздавай свои советы только тем, кто за них заплатил, - блондин, как лев, лениво позволивший антилопе убраться восвояси, разогнулся и величественно направился к выходу. Из коридора, где-то уже возле дверей раздалось, - Идёшь?       Всё ещё придавленный впечатлением от чересчур гуманной амнистии юноша разморозился, скомкано пробормотал извинения напополам с прощанием и посеменил за триумфально удалившимся Чимином. Ведьма так и сидела в своей светлой гостиной, в прострации пялясь на чашу с розовой водой.       Узы, значит... Что ж, хотя бы не один хранитель уязвим, благодаря подобной, непостижимой связи.

♱ ᛭ ♱ ᛭ ♱

      Хоть, как уже стало ясно, никаких подлянок и хитрых "медвежьих ям" территория вокруг мини-Хогвартса не припасла, обратную дорогу оксюморонный дуэт преодолевал тоже пешком. Демон, только удостоверившись, что пернатый ринулся следом, помчал почти на первой космической - брюнет даже не сразу сумел его догнать. Шагал он агрессивно, будто подошвами стремился прокопать бедной тропинке незаживающие шрамы. Еле поравнявшись с пышущим гневом паровозом, отлично маневрирующим без рельсов, Гук мирно начал:       - Что странного в недостаточной черноте твоей крови? Почему это тебя испугало? И от чего зависит её цвет? Кроме тебя из низших я встречал лишь того убитого, неприятного типа, и он истекал чем-то очень-очень мазутным...       - Сколько идиотских вопросов сразу - у тебя новый рекорд! Я похож на онлайн-справочник по потусторонней биологии? Выкроишь свободную минутку - погугли или библиотеку посети. Да, лучше второе: не уверен, что ты вообще когда-нибудь смартфон в руках держал, - с максимальным отчуждением пробурчал парень.       - Ну пожалуйста! Тебе ведь не сложно рассказать! А я взамен не буду допытываться, почему ты пощадил колдунью.       Осатанелая ракета, наворачивающая метры лакированными оксфордами, сбавила скорость. В немного сфокусировавшемся на озабоченной мордашке, полыхающем взгляде мелькнул интерес:       - Манеру шантажировать у меня позаимствовал? Похвально. Но в обоих вариантах я могу банально ничего не говорить. А угрожать ты мне физически не способен.       Чон чуть не захныкал от чужой непробиваемости. Ему всё ещё не хватало мастерства в том, чтобы из непримечательных фраз свивать сети, в которые попался бы кто-нибудь другой, а не только он сам. Снова погрузившись в напряжённую тишину, смольный котелок усердно размышлял над тем, как выудить необходимую информацию. И в один момент его озарила гениальная в своей простоте идея.       С кем поведёшься... Ну не было шанса у жадного до познания и открытий юноши, соприкоснувшегося с иной, полной неизведанных, пусть и опасных галактик Вселенной, не окунуться в неё. Отвернуться от поблескивающих издалека звёзд, даже догадываясь, что вблизи они - плазменные, испепеляющие метеориты или астероиды шары. Не мог он не заметить и не проанализировать чужие уловки. Самой эффективной из которых всегда было манипулирование.       Запретный плод сладок. А когда ещё и практичен - никакое наказание не страшно.       - Прости, что так назойливо лезу. Нам наверху ваш мир и его основы описывали очень скудно. Будто даже упоминание противоположного полюса - табу. Всё, что мне до сих пор известно: породил вас Люцифер - падший, выброшенный из рая Господом за то, что ослушался. И все вы - его "персональное детище, слепленное из стопроцентной, ужасной и омерзительной тьмы" - последний фрагмент процитировался в точности так, как и звучал из уст наставников. В голове засияло неоном: "Ну же, ты ведь так обожаешь оспаривать все постулаты, высеченные у меня на подкорке. Неужели тут нечего будет опровергнуть?"       Кажется, план сработал: Пак спонтанно тормознул, с искренней оскорблённостью вытаращившись на компаньона:       - Весь ваш голубиный помёт считает, что мы - кто?! Куличики из болотного ила или грязи, которые натяпляпил шестилетка, взъевшийся на отца за самодурство?! Чтобы было, с кем дружить и чаепития устраивать?       - Ну, если опустить яркие эпитеты, то да...       - Охуеть, - крайне ошарашенный новостью блондин на автомате потопал дальше. - А я навоображал себе, что мы так знатно врать сами научились... Но и тут не наша заслуга. Опять сраные корни... Грёбаное наследство. И не от рогатого папочки, причём. А от ебучего "дедушки"!       - Ты о чём?       - О том, что Небеса вам пиздят, как дышат! А если и не дышат, то пиздят вдвойне! Компенсируя один процесс другим.       - Что?! - теперь уже опешили ониксы.       - Босс не печатает себе орду на 3D-принтере. И не вытёсывает из говна, как чёртов Пигмалион. Создание чего угодно - это прерогатива Бога. Ни одному архангелу такое не доступно. И все демоны, только слишком не шокируйся, были когда-то людьми.       По антрацитовому темечку ударили наковальней. Или молотом в пару сотен тонн. Именно так воспринималось короткое, обнажающее страшную правду предложение. Пришла пора Гука застывать и прирастать кроссовками к проросшим травой камешкам:       - Это невозможно...       - Ага. Но вот он я. Из плоти и испорченной крови. Ты хотел узнать про её цвет? Чем больше за бывшим человеком, завербованным Инферно, грехов и убийств - тем она чернее. Степень насыщенности иллюстрирует уровень силы. Аналогично с душой. Ту лакричную жижу, от которой тебя воротит, питают наши души. Угасшие, херовы "искры"... Запертые в жерле, стеная под скальпелями палачей или в общей, раскалённой докрасна сковородке, они сдаются. И тогда Владыка, выждав определённый срок, предлагает выбор: продолжить инквизицию или отправиться сеять её на землю. Никто не соглашается терпеть пытки после такого щедрого подарка. Потому что все мы эгоисты, пекущиеся, в первую очередь, о своих шкурах.       Каждый новый факт, как железный гвоздь, вдалбливался в крышку гроба перед внутренним взором брюнета. Под ней замурованные, с кляпом во рту, жалобно мычавшие трепыхались сведения, долго и упорно выдаваемые его учителями за чистую монету. С самого старта, самого истока его представлений об устройстве мироздания обманывавшие, фальсифицировавшие, подменявшие правду.       Сейчас, почему-то, он верил Чимину. Ощущал колоссальное возмущение несправедливостью, бушевавшее у того в ментальном эфире. Такое нереально было сымитировать.       - Но... Зачем нам лгали о вашем происхождении? Я не... понимаю... - реплика прошилась мощнейшей растерянностью.       Пухлые губы намеревались изогнуться в арктической ухмылке и ответить очень саркастично, в своём фирменном, издевательском стиле, но сощуренное карамельное внимание споткнулось об облик онемевшего лебедёнка. А того словно утопили в уязвимости со смятением.       Ведь почва под ногами - это, на самом деле, не асфальт, не террасфера и не планета. Это - убеждения и принципы, которые не трескаются розовыми стёклами. Они ломаются иначе: крошатся и погребают под обломками, как проклятые башни-близнецы. Поэтому речь получилась даже чуточку сочувственной:       - Им так удобнее: рисовать то, с чем вы сражаетесь, безусловным злом. И утаивать, что все кусочки этого зла не спасены кем-то из ваших братьев. Идеальная репутация - не результат плодотворного труда. Это результат правильной пропаганды. А то, что отличает ваше войско от нашего легиона - как раз таки безукоризненный пиар. Идеальная репутация. Стоит над этим задуматься, - удивительно успокоившись, Пак поплёлся дальше.       Прибитый внезапными откровениями Чон тупо смотрел в молочный затылок несколько секунд, но потом робко зашаркал следом. В груди всё ещё скреблось и ёжилось что-то непривычно неуютное. Послевкусие у него было горькое и слегка напоминало предательство. Но только слегка.       От семьи из-за одной, пусть и поганой лжи, не отказываются.       Спустя ещё минуты три в спину, окутанную кашемировой тканью, прилетело тихое:       - Теперь у меня меньше поводов поражаться тому, что ты пощадил ведьму. Учитывая твою "родословную".       - Я просто не люблю пачкать свои неприлично дорогие водолазки.       - Или это можно было бы назвать "милосердием".       Спереди прошелестел ироничный фырк:       - В нашей команде "свободной воли" милосердие - твоё отвратительное хобби.       Гук кротко улыбнулся. Наиболее честен человек с теми, кто слабее и не несёт для него никакой пользы. Все черты личности можно оценить по тому, как он обращается с подобными "несчастными". Даже если "несчастные" - шаманка, обещавшая вырвать селезёнку. Даже если тот, кто не тронул её и даже мстить за смехотворное покушение не стал - человек "бывший".

♱ ᛭ ♱ ᛭ ♱

      Чимин ненавидел субботы. Не потому, что по выходным вечно умудрявшиеся чем-то проколоться и проштрафиться в чёрных делах обыватели как-то унимались, рассасывались по домам и предпочитали нирванную рутину риску. Не потому, что на улицы вываливали два самых непродуктивных поколения: молодняк и пенсионеры, до приторности радостно ассимилируясь в парках и спортивных площадках. Самой большой и зубодробящей мигренью для белобрысой головы был Ким Импресарио-ублюдских-решений-для-бизнеса Тэхён.       Блондин по-прежнему не признал затею своего хранителя с более частым совместным времяпрепровождением удачной. Наркоманские фанаты пуха этой ни о чём не подозревающей гусыни так и не объявились, а к ним в дерьмовый отряд, наверняка, негласно причислились ещё и коллеги почившего гончего пса. Они обязаны были рано или поздно заметить длительный отгул педантичной шавки и пуститься на её поиски. Поэтому очевидное торчание рядом с горящей мишенью райской пташки не приветствовалось.       Оттого Пак и вынужден был зависать со старым товарищем, у которого еженедельная суббота являлась днём "благотворительности". А благотворительность в трактовке хренового во всех смыслах филантропа заключалась в посещении больницы. Детской. Преимущественно, отделений с тяжелобольными.       Напарник забредал туда не затем, чтобы, прикинувшись дружочком-пирожочком и жнецом-молодцом, забрать намучившихся за грань. Нет. Он наведывался к их безутешным родителям. Ведь те готовы были поклоняться и Будде, и Одину, и даже Люциферу, чтобы только выторговать чудо для своего чада. И не важно, на что именно его пришлось бы обменять. Даже жизнь лукавому заложить за своего ребёнка - не такая уж огромная плата.       Чимин на дух данный метод не переносил. Потому что низко даже для низших. Потому что топорно и без изящества. Чересчур просто. Это как хвастаться добычей, скалясь окровавленными клыками, но умалчивать, что маму Бэмби ты поймал не сам: ей лишь не повезло угодить в капкан, а ты доел вымотанное животное. Гадко. Позорно. По-тэхёновски.       И сегодня вновь вокруг унылыми, депрессивными стенами вырос медицинский центр Гиль в Ичхоне. Забился в ноздри едким запахом хлорки и лекарств. Замаячил перед лицом гримасами, искажёнными горем, сырыми, красными носами и могильным чернозёмом на дне потухших радужек. Оглушил слух метрономным пиканьем кардиомониторов, рыданиями и бесстрастной, роботизированной бубнёжкой врачей.       Онкологическое крыло. Самый безотказный вариант. Демона уже начало мутить.       Он не рвался участвовать ни в чём. Он - массовка. Деталь интерьера. Он припёрся только для того, чтобы Всевидящее дьявольское око не придиралось. Вот он - на службе. Ну и что, что утащился в самую дальнюю палату к какой-то обморочной девчушке кости-да-кости. Она в отрубе, у неё, судя по капельнице, в венах морфия больше, чем эритроцитов с лейкоцитами, и в комнате совсем никого из навещающих. Ей хорошо в стране грёз и цветущих маковых полей, а секретному гостю никто не будет мешать. На это он, по крайней мере, рассчитывал.       Ошибался.       С неказистого старта своей засады Пак усиленно старался не реагировать на наэлектризованную, красноречивую тишину. Ну конечно же! Сучьему надзирателю ведь приспичило в каждую щель за ним протиснуться, в каждый кладбищенский, пучинно-скорбящий колодец булькнуться. Вопрос стоял лишь в том, насколько хватит упрекающего немого обета.       Ровно на полчаса.       Неожиданно. Спрятавшиеся за ресницами лунные дольки засекали на импровизированном таймере промежуток вполовину меньше.       - Ты думаешь слишком громко. Это бесит. Устакань свои нервы. Слетай в аптечный киоск, что ли, валерьяночки или пустырника бахни.       - Ты не должен настолько тонко меня ощущать, - настороженно прошептала пустота возле окна, из которой через секунду, словно скинув мантию-невидимку, материализовался ангел.       - Тонко? От тебя тревогой на всё здание разит. И, кстати, десять очков Гриффиндору за эффектное появление, - флегматично протянул парень.       - Зачем ты здесь?       - Приглядываюсь...       - Ты же не собираешься...?! - колеблющийся тон запнулся.       - Расслабься, - рука махнула в лучших традициях пофигистичного хиппи. - Похоже на то, что я охочусь? Тем более, тут? Тем более, под твоим шпионским носом? Тем более, на немощных детёнышей? Тем более, - каждый новый повтор звучал театральнее предыдущего, - с этим? - запястье потрясло невесомым браслетом. - Я не забыл, что как только стану плохим мальчиком и покушусь на чьё-то "долго и счастливо", тебя шибанёт плетью возмездия. А лишний раз наблюдать страдальческую физиономию и слушать нотации - удовольствие специфическое.       Чон, немного оттаяв, бесшумно приблизился к койке, на которой с хрупкого тельца свешивались грозди трубочек, словно колыбель спящей красавицы успел обвить терновник:       - Само это место уже причиняет боль. Скоплением агонии, тоски и обречённости.       - Мне тоже не нравится.       - Тогда почему не уйдёшь?       - Мой непривередливый коллега где-то на этом этаже. И я профессионально изображаю активную сотрудническую деятельность. Для галочки.       - А он... охотится на маленьких пациентов? - обсидианы ошеломлённо распахнулись.       - Нееет, этот энтузиаст - настоящий чертила, но не конченая же мразь! Он караулит их заботливых, отчаявшихся родственников, предлагая контракты, - искусственно безобидно пояснил блондин.       И без того возмущённая чёрная смородина потемнела гуще, загорчив. Чайный взгляд от чужого порицания поспешил сбежать:       - Не смотри так, я подобные лайфхаки не поддерживаю! И, вообще, откуда столько праведного гнева? Перепутал меня со своей сектой пацифистов? Я не святоша.       - Но и не пал на самое дно...       - Если тебе хочется в это верить, переубеждать не буду, - поселившейся внутри апатии лень было даже спорить. - Присаживайся, - зрачки метнулись к соседнему креслу в противоположном от кушетки углу. - Я застрял здесь до утра, пока Тэхён не обработает всех потенциальных клиентов. Или можешь телепортироваться по каким-нибудь другим делам.       - Не могу.       - Почему?       - Чем меньше расстояние - тем спокойнее.       - Не завидую. Ты ведь на самом деле как хлопотливая мамаша с младенцем.       - Ага, - юноша аккуратно опустился на сатиновую, жестковатую подушку, утыкаясь рассредоточенным взором в ритмично сигналящий и мигающий зелёными стежками экран.       Обитать в обоюдном практически вакууме, где дышали оба потому, что так привычно и естественно, а не для насыщения ненужным кислородом, оказалось не так раздражающе. Гук, по сути, имел что-то общее с настольной лампой. А, если точнее, с ночником. Этакая уютная, мягко рассеивающая мрак фигурка, ну конечно же, ангелочка, с ладонями у бантика губ, нимбом и пышными крыльями. Светит себе, греется, защищает ребяческие сны от монстров. Идиллия.       Первые минут двадцать Чимин даже не шевелился. Сомкнул веки и почти задремал. Но вздохи справа становились всё грузнее и, отчего-то, раскаяннее. Они не бесили, но пробуждали некое любопытство. Один карий глаз приоткрылся, скользнув по бледному, скульптурному профилю:       - Настолько тяжко?       - Я как будто посреди океана тонущих, все их мольбы и стоны сливаются в общий, давящий вал, но никто не слышит криков. Потому что кричат не голоса, а сердца...       - Мда. В клиниках по всему миру полно умирающих, почему никто из вас не плачет возле их постелей? Почему вы не спасаете больных детей? Они менее достойны, чем другие? Где их хранители?       Удивлённо подняв брови, брюнет повернулся к сбросившему сонный морок подопечному и снова не своими словами, а как по учебнику, произнёс:       - Такие малыши, обычно, очень храбрые и чистые без чужой помощи. Закалены сложностями, препятствиями изначально. Им не требуется наша протекция от грехов и ошибок. Они и так отправятся к облакам.       - Пожив, при этом, мизерное количество годиков, - невесело хмыкнул Пак. - И никого наверху не волнует, что желали они, скорее всего, совершенно иного. Как минимум, на десятков шесть деньрожденных тортов больше.       Опять этот шёлковый тембр коснулся того, что Чон критике подвергнуть никогда не стремился. Для него выгравированные на скрижалях Завета строки были аксиомой - чем-то вечным, неопровержимым, абсолютным. А демон всё изощрённее и невежественнее рассортированный по полочкам порядок в черноволосом разуме тормошил и попирал. Чем расшатывал и без того зыбкую стабильность:       - Забавно, что "победителям" твоё отечество выделяет херувимчика на плечо, а, судя по всему, лузерам - неизлечимую напасть, медленно пожирающую изнутри. И мне дико интересно: чем оно руководствуется?       - Да не знаю я! - импульсивно зажглись оторопелые агаты. - На то он и план божий - кому-то вроде нас не постичь.       - Ой, прямо так и вижу: Бать-ебать всего сущего просыпается в своей пресвятой опочивальне, а между окном и оригиналом "Сотворения Адама" к золотым обоям приклеен божий план. Пункт первый: выпить кофейку, пункт второй: поиграть в лакросс с Эйнштейном, пункт третий: аллах-бабахнуть какой-нибудь давно заглохший вулкан, чтобы двуногие приматы не прохлаждались. Ну и пункт четвёртый - подарить малютке Джоззи рак. А когда доблестные хирурги пытаются кому-то опухоль и метастазы удалить в процессе изнурительной операции, он незримо за их спинами парит и с упрёком ворчит: "Зачем вы там колупаетесь? Я это туда засунул".       На монолог и миниатюрную сценку оппонент лишь насуплено помотал вороньей, кучерявой шевелюрой. Но раззадоренный стендапер только разошёлся:       - Как эту ситуацию не крути, а вывод напрашивается единственный: одни души для Рая ценнее, чем другие. И простые служащие не в курсе критериев отбора.       - Человеческие души сами по себе бесценны! Их нельзя сравнивать!       - Они не бесценны, а обесценены. Небесам плевать на людей, их земные боль, терзания и муки. Основная задача - в финале получить назад понтовую "искру". Накопить побольше этой энергии и сокрушить Ад перевесом сил. Гонка вооружений. Только и всего. Так что душа - это лишь товар. Средство достижения цели.       Блондин, впечатывая каждую фразу в эхо и рокот сумеречной палаты, не следил за собеседником, но непроизвольно улавливал, как в том концентрируется и клубится лютая мешанина из дилемм, отторжения, сомнений, осознания, разочарования. Он не протестовал, не ратовал за своё стопроцентно противоречивое мнение. Пришибленно сидел и пялился в одну точку. Но через несколько мгновений, всё же, очнулся:       - С чего ты это решил? Мне нужны доказательства.       - Вот так невозмутимо? Даже без моралистических пеликановых воплей? Кто ты и что ты сделал с моей надоедливой нянькой, у которой мозги напрочь проповедями пропесочены? - шутка не вызвала отклика, и её автор перестал подтрунивать. - Ну хорошо. Что тебе известно о Помпеях?       - Все жители погибли из-за извержения Везувия.       - Просто так?       - Нет. Но исходные мотивы в эпосе среди нас не упоминаются. Ещё одна вещь, принимаемая как данность. Высший замысел.       - Хм, если так толковать спорные моменты истории, то у вас, должно быть, железобетонная уверенность в себе и максимальный нейтралитет ко всему... Ложь - не ложь, если никто её таковой не считает, - в космосе, прикипевшем к нему, постепенно гасли созвездия, и Чимин побыстрее продолжил. - Объективные источники повествуют о том, что наш многоуважаемый король Тартара питал серьёзные надежды и амбиции на это место. С него стартовал бы громадный проект по совращению, обращению и, затем, "жатве" горожан. Но пернатая армия во главе с Создателем это как-то выяснила. Допустить подобные траты они не могли - удар по чести и практически полное поражение. Поэтому бедное селение сожгла лава, приправив густым пеплом. А так, как римляне скончались в муках, не успев продаться Сатане, баллы приплюсовались команде "Белых". В качестве приятного бонуса - Люцифер понял, что фасовать овечек пачками не выгодно: Олимп не поскупится на массовое истребление, ведь выиграет при любом раскладе.       По завершению разгромного заявления полумесяцы, всё-таки, порхнули к застывшему юноше и, наверное, впервые кого-то по-настоящему пожалели. Ведь тот олицетворял образ пятилетнего крохи, которого шокировали тем, что Санта, зубная фея, пасхальный кролик и единороги не реальны. Разбили невинную мечту, оставив разгребать её уродливые осколки. Продырявили воздушный замок, сдувающийся с оглушительным свистом, приговаривая: "Нечего витать в своих фантазиях". А он, не имея возможности радикально возразить противным взрослым, кусал щёку изнутри, еле сдерживал позорные слёзы и бубнил: "Это ваших странных чудищ с глупыми именами "Ипотека", "Отчёты", "Брак", "Психотерапевт" не существует, а драконы есть!"       Причём, не то, чтобы сам Гук был в чём-то виноват. Не он придумал мифическую вселенную с братством кольца, мечом в камне, гремлинами, орденом Феникса и иже с ними. Этому его научили наставники. Это транслировал его родной дом, вводя в жутчайшее заблуждение. Пака практически прошило сочувствие.       - Много ещё таких примеров?       - Да.       - Расскажешь?       - Не стоит. Глобальный смысл у всего один: большее благо меньшими жертвами. Торги на бирже. Никакой ценности, только цена. Сине-зелёный, жужжащий и суетящийся шарик - не театр. Это рынок.       Брюнет покорно кивнул, будто уже заранее смирившись с произнесённым. В облике дымчато-пасмурной акварелью растеклась безысходная печаль. Вольфрамовая пружинка в светильнике потускнела, и к ослабевшему апельсиновому пятну от него потянулись подкроватные тени.       - Какой-то ты неправильный ангел...       - Почему?       - Потому что не слишком упёртый, зашоренный мудак, с пеной у рта твердящий только о господних истинах. И слишком восприимчивый. Разве вы по умолчанию не обязаны везде таскаться с рожей-кирпичом, затирать Откровение с Евангелием и бесстрастно, с безупречным величием на всех взирать?       - Не обязаны, - торопливо выпалили осипшие нотки. И не важно, что блондин очень чётко описал подавляющую часть его братьев, а Чон просто чуточку мимо получился.       - Ну-ну, - мёд скептично сузился. - Хватит на сегодня философии и разрушений твоей несовершенной картины мира. Боюсь, если я тебе на свежие раны ещё соли насыплю, тут, из-за скучившихся туч хлынет дождь, или у нашего босса появится преемник - принц Преисподней.       - Не будет такого.       - Преданность хороша только тогда, когда то, к чему она привязана, отвечает тем же. В твоём случае, я не уверен, что Эдем на это в принципе способен, - удовлетворённо, словно выполнил секретное задание, подытожил Чимин. За рёбрами воцарилась меланхоличная опустошённость. - Так что если ты когда-нибудь поведёшь свой гарнизон. Позовёшь за собой всех, кому ты дорог, кто готов сражаться за тебя... Не оглядывайся. Не лишайся отваги, вдохновлённой фальшивым сплочением. Да, будешь подбит первой же вражеской атакой, но хотя бы уйдёшь на пике веры в то, что ты не один. Что есть, кому за тебя воевать.       Последняя реплика перед фатально залёгшей в пространстве тишиной могла бы совсем не слетать с губ. Пощадить и без того угрюмого, мрачного, расстроенного воробьишку, нахохлившегося на карнизе в промозглый вечер ноября. Но, почему-то, заядлый искуситель и обманщик именно в этот раз не захотел врать, подсластив пилюлю. Зачем? Чтобы нажать побольнее, жёстче? А для чего же ещё?

♪ Sub Urban - Cradles