Философ городского типа.

Я проснулся с мыслью, что не собираюсь знакомиться с новыми одноклассниками. Что-то мне подсказывало, что они будут теми ещё тугодумами, поэтому хотел стать тем, кто не пристаёт к остальным взамен на личное пространство и покой. В старом классе у нас была вполне очевидная иерархия: Вова — предводитель всех мальчиков, Алёна — главная у девочек (они с Вовой некоторое время встречались, а потом поссорились и расстались), Ангелина — сестра Вовы, Глеб и Коля — братья Ангелины, Маша и Саша — приближённые к Алёне и т.д. После расставания Вовы и Алёны эти две и так враждующие стороны начали собачиться ещё больше. И ладно бы на эти перепалки было бы интересно смотреть, но нет, они были скучны и посредственны. Кто-то кого-то задел, это кому-то не понравилось и вот вам уже новая причина для спора. Мне казалось это глупым, поэтому я всегда сидел где-нибудь в дальнем углу класса и не принимал участие в этих перепалках. Тем не менее, бывали и случаи, когда меня туда затаскивали насильно и без предупреждения. Обычно я не запоминал столь незначительные деталей моей школьной жизни, но один из них очень крепко впечатался в мою память. Да ещё и так сильно, что то и дело всплывает в сознании чёткой картинкой. Я как обычно сидел в стороне от всех и читал очередную книгу, которую не глядя взял с полки маминой домашней библиотеки. Если я не ошибаюсь, это была «Мастер и Маргарита» Булгакова, мамина любимая книга. На самом деле, я не особо вчитывался во все эти заумные литературные произведения с глубоким смыслом и подтекстом, и не потому что не хотел, а потому что со слов мамы «ты ещё маленький для таки-и-и-и-их произведений, ничего не поймёшь, не пытайся даже». А я и не пытался. То единственное, чему меня научила жизнь, было — не прыгай выше головы. И даже не в смысле не делать то, чего не можешь, а в смысле — не выделяйся среди других, пытаясь достичь чего-либо. Ведь лучше тихо-мирно, никого не трогая сделать всё самому, чем потом выслушивать надменную и не искреннею похвалу по типу: «Ох, ты такой умница, такой активный!». Казалось бы, что тут такого? Но после этого всего зачастую следовало: «Ох, ты такой умница, такой активный! А не хочешь на олимпиаду? Она лёгкая совсем, выиграешь, пойдёт в твоё портфолио! Ой, мы сейчас спектакль для младших классов ставить хотим, а у нас, уч-состава, совсем уж вдохновения нет, не поможешь? Ты же у нас талантище!». В итоге писал я всё, а слава и почёт доставались моей классухе. Куда ни плюнь всюду поздравляют с победой в городском туре олимпиады, а ведь выиграла её не она, а я. Я — Аристотель, который всегда плёлся рядышком с ней проходя по школьным коридорам, и выслушивая очередную похвалу и благодарность, что она вырастила такого умного и способного мальчика. Тогда будучи маленьким Аринькой (как меня называла мама), я негодовал. Ведь вырастила меня не она, а моя мама. Я ещё мог простить то, что меня обделили вниманием, но за то, что им обделили и маму, помню, сильно обиделся на классную руководительницу. Ребята подошли ко мне всей своей бандой и обступили меня как сбежавшего врага, пойманного и вжатого в угол. Какой-то девчачий писклявый голос из толпы крикнул: — Ну хоть где-то нам надгробная плита пригодится! — Это они про меня. — Так, всё, шутки в сторону! — Ребята расступились и через получившийся проём протиснулся Вова — главарь банды мальчиков. — Слыш, кладбище ходячее, дело есть. — Какое ещё дело? Да и не к кому-нибудь, а ко мне. — У нас тут спор малость возник. Я хочу Катьку уломать встречаться со мной, — Он показал на троицу девчат, стоявших неподалёку. Среди них была и Катя Голубёва, в сторону которой Вова показывал пальцем, — наши бабы говорят, что у неё парень есть, а я всё равно хочу её уломать. Пацаны со мной вот согласны, да только голосов у всех поровну. Ну дерзай, могила, решение за тобой. — Он ухмыльнулся. Я понял, что вариант у меня всего один, точнее один, при котором я мог бы с вероятностью 70% остаться в живых. На самом деле я тоже считал, что неправильно встречаться с девочкой, у которой уже есть парень, поэтому душой и телом был за девочек. Но разум подсказывал, что если я сейчас проголосую за них, то целостность моего физического тела будет под большим вопросом. Поэтому всё же решил мыслить здраво, проголосовал за мальчиков. Алёна посмотрела на меня с таким видом, будто я пришёл в школу голышом, но это уж всяко лучше, чем валяться где-то в подворотне со сломанными рёбрами, или чем по хуже. Запомнился мне этот день больше всех остальных, потому что обычно мне не угрожали так рьяно и прямо. Впрочем, я рад, что тогда всё обошлось. Вова так и не начал встречаться с Катей, а я потом ещё с неделю шугался девчонок, а то мало ли.

***

Сегодня мне предстояло идти в школу. Лето пролетело так быстро, я и не успел толком им насладиться. Помню только, что мама искала вакансии, ходила на собеседования, ей каждый раз отказывали. Хотя… Было ещё кое-что. Был Вася. Он то и дело заглядывал в мою комнату, и спрашивал, не хочу ли я посмотреть, как он играет. Я сходил пару раз из вежливости. Сказать честно, бороться со сном в такие моменты оказалось ещё сложнее. Я выдвинулся из дома в 7:30, и знаете, до последнего надеялся, что до школы буду идти один, но нет. Оказалось, что Вася учится там же, где и я. На самом деле, не удивлён, и сам об этом думал. Шли мы молча. Хотя нет, на вряд ли это можно будет назвать молчанием. Я шёл молча, а Вася бурно, мат через мат, беседовал со своим другом по телефону. Они обсуждали какую-то игру и то как же весело в неё будет играть всем вместе. Тогда я подумал, что у него очень классные друзья, раз они так свободно общаются. Школа у нас была трёхэтажная, мой класс находился на самом последнем этаже. Там же там располагался и кабинет директора, поэтому все ходили здесь ровно и тихо. Мне сразу это понравилось, я был благодарен, что меня пристроили в кабинет, который находился именно тут. Прозвенел звонок, и я зашёл в класс. Все притихли, как только я увидели меня. Я не был наказан за небольшое опоздание (Вася забыл дома сменку, куда идти я не знал, пришлось ждать), потому что был новеньким. Да и вообще, это был классный час, который предназначался исключительно для того, чтобы познакомить класс со мной. На этот раз вместо классной руководительницы я увидел… Классного руководителя. Это очень редкое явление, в основном учителя — женщины. Ну, если так подумать, пол учителя не важен. Главное — как преподаватель обучает своему предмету. Класс-рук повернулся ко мне и сказал: — О, ты как раз вовремя. Ребята, познакомьтесь, это — Аристотель Могила. — На удивление, никто не посмеялся ни над моим именем, ни над фамилией. Может, в этом городе люди по адекватнее будут? — С этого дня он будет учится с вами. Так, сейчас поднимите руки те, кто хочет с ним сидеть. — Вверх стремительно взмыло аж пять рук. На такое я уж точно не рассчитывал. — Хорошо… Аристотель, садись к Васе. — Я недоумевающе на него посмотрел (классно, плюс один Вася в моей жизни). Класс-рук, явно осознав то, что я только пришёл, и ещё не успел никого запомнить, указал пальцем то ли мальчика, то ли девочку. Хотя нет. Это определённо была девочка, хоть она и ходила в мужской школьной форме и к тому же была коротко стрижена. Я никогда не видел ТАКИХ девочек в моей школе. Там были только примерные ученицы-отличницы в длинных тёмно-синих платьицах и косой до пола. Здесь же была она — Василиса. Я не сразу пошёл к нужной парте, меня очень пугало то, что все смотрят на меня. Вот прямо сейчас. Может, я им не понравился? Может сделал уже что-то не так? Я странный? Слишком много людей. Слишком много глаз. А вдруг я облажаюсь? Прямо здесь и сейчас? Вдруг сделаю что-то не так, как нужно? Не смотрите. НЕ СМОТРИТЕ НА МЕНЯ. — Ари, ты в норме? — Я уже весь вспотел. — Проходи на своё место, у нас практическая работа. Ноги всё ещё тряслись, но я всё равно пошёл. Парта Василисы находилась почти в самом конце класса у окна. Новая соседка даже не удосужилась ко мне повернуться, не то что заговорить. Когда я разложил вещи на парте, а тревога немного приутихла, я всё же решил наконец заговорить с ней. Да, безусловно, это противоречило моему изначальному плану, но раньше я сидел один. Думаю, будь у меня сосед по парте в прошлом классе, мы бы с ним подружились… Я оторвал из своего черновика кусочек листа в клеточку и начеркал на нём следующее: Привет. Меня зовут Аристотель, я твой новый сосед по парте. Ты же Василиса, верно? Я аккуратно подкинул листочек соседке. Она на мгновение окинула его взглядом, и снова отвернулась к окну. Видимо она была уверена, что монотонный пейзаж (так там ещё и туман был, как в «Silent Hill») намного интереснее того, что же я ей написал в записке. Тем не менее, сдаваться я не собирался. Написал ещё несколько записок с одним и тем же посланием, и вот наконец она прочитала одну из них. Василиса взяла из пенала ручку и тоже чиркнула что-то на обратной стороне бумажки, после чего передала её мне. Я развернул послание и увидел следующее: Отвали. Вот так просто. Я сильно разозлился, да что она вообще о себе возомнила?! Я ей первым дружить предложил, да ладно дружить, просто поговорить, а она отказывается! Настоящая стерва, как не посмотри! Мне было ясно, мы никогда не сдружимся. Это всё — провал. Можно даже не пытаться. К этому времени урок подошёл к концу и прозвенел спасительный звонок. Класс-рук поблагодарил учеников, и сказал, что учительница географии скоро придёт в кабинет, сразу после столовой. Только я хотел пойти поесть, как ко мне подбежала толпа ребят. По моим подсчётам, больше половины класса. Подавляющим большинством, конечно, были девочки. Шквал голосов и разного рода вопросов оглушил меня: — О, привет меня зовут XXX! У тебя такое редкое имя. — А у тебя правда фамилия Могила?! — А где ты раньше учился? — Аристотель, дай свой номер! Меня сковал страх. Они все смотрят на меня. На меня. На меня? НА МЕНЯ?! Я не экспонат, чтоб на меня глазеть. Отойдите. Отойдите. Отойдите. Отойдите. Отойдите. Отойдите. ОТОЙДИТЕ ВСЕ!