Философ городского типа.

Весь оставшийся день, я принципиально не разговаривал ни с кем из класса. Да даже если кто-то и пытался говорить что-то, или предлагал знакомиться, я протестующе и чётко молчал. Все смотрели на меня как на экспонат, шушукались за спиной и вели себя так, как будто кто-то выпустил в классе котейку из милого ролика на ютьюб. Сам себя я конечно милым нисколько не считал, да и какой человек в здравом уме будет соглашаться на всё, что как бы невзначай сказала какая-нибудь левая персона? Правильно, никто бы не соглашался на такое. Столь повышенное внимание ко мне ничуть не радовало, наоборот угнетало и тяготило. Сегодня на уроке русского языка, который был по счёту третьим, у меня как назло закончилась ручка. Тогда я, не решившись спросить на прямую, написал записку Василисе: У тебя есть запасная ручка? На что она, прочитав, быстро начеркала мне ответ: Нет. Что-то мне подсказывало, что запасная ручка у неё всё же была, но не мне винить её за то, что она не поделилась со мной канцтоварам. Я поднял руку, все сразу перевели взгляд с тетрадей на меня. — У кого-нибудь есть запасная ручка? Моя перестала писать. — Я сказал это не громко, чтобы не отвлекать других ребят от выполнения упражнения. На удивление, большая половина девочек тут же подскочила и со скоростью света наперебой потянули ко мне свои руки, которые сжимали ручку для письма. Я растерялся. Неужели со мной и правда кто-то хочет общаться? Или же это просто элементарная поддержка? Я не знаю. Мне страшно. Я отвёл глаза вниз, на парту, чтобы немного успокоиться. Моему взору престала ручка, не моя, а другая. Я повернулся на Василису, та смотрела в тетрадь и писала упражнение. Было понятно, что именно она подбросила мне ручку, я улыбнулся. Взяв её в руки, жестами показал, что нужный канцтовар уже у меня, и что больше в их помощи я не нуждаюсь. Девочки поникли и снова уселись за парты. Почувствовав на себе пронзительный и испепеляющий взгляд кого-то из одноклассников, я обернулся. Тем не менее увидел, что все ребята уткнулись в тетради и писали тексты настолько тщательно, что казалось они идут отправлять их на какую-то городскую олимпиаду. Ничего сложного в упражнении не было, это тема, которую они с классом изучили на этом уроке. Я уже давно её знал, а значит упражнение для меня показалось и вовсе проще некуда. Быстро написав его, я сдал тест Евгению Леонидовичу, нашему класс-руку. Близилась перемена, до неё оставалось буквально 5-10 минут, поэтому учитель разрешил мне выйти чуть раньше остальных, чтобы я никому не мешал. В коридоре было тихо, по мимо меня по нему бродило ещё несколько учеников, кажется, они были чуть старше. Один из них подошёл вплотную и спросил: — Ты чё тут торчишь? — Он явно не хотел общаться со мной, да и я не горел желание после наезда продолжать разговор. Тем не менее, парень продолжил, — Я с тобой разговариваю, дебил! — он пихнул меня, и грозно посмотрел. — Это ты ответь, тебе то сюда зачем? Это кабинет девятых классов, к одиннадцатым на этаж ниже. — Я не провоцировал его, так как понимал, что ничем хорошим это точно не кончиться. — Во, сюда то мне и надо. — Пацан грубо отпихнул меня, и проследовал в кабинет, толком даже не постучавшись. Он не представлял особой угрозы, поэтому я сунул голову в дверной проём дабы посмотреть, как на это резкое появление отреагирует учитель. Евгений Леонидович лишь сказал: — Опаздываешь… — Ага. — Ты же понимаешь? Ещё пара опозданий, и путь из школы тебе заказан. — Учитель посмотрел на него исподлобья, очки чуть съехали на нос. — Да знаю я… — Он уронил свой мешковатый рюкзак на мой стул, рядом с Василисой. Евгений Леонидович только сказал: — Тут сидит другой ученик. Будь так добр, освободи место. — А после этого глянул на меня. Видимо заметил, что я подглядываю. — Аристотель, что-то не так? Есть вопросы? Я не сказав ничего захлопнул дверь.

***

Прозвенел звонок на перемену. Некоторые ребята вышли из класса, остальные остались в кабинете. Идти никуда не надо, сразу после русского — ИЗО, учительница (как я узнал от одной из одноклассниц) приходит к нам сама. На задних партах моего ряда я заметил того самого мальчика, которого встретил в коридоре буквально десять минут назад. Он сидел, закинув ноги на парту. С ботинок стекала липкая грязь и с бульканьем падала на, порядком исписанное ручками и карандашами дерево. Осень и так выдалась дождливая, а он ещё в школу без сменки припёрся! В этот момент к нам заглянула уборщица. Она окинула взглядом класс и её взор задержался на мальчике и его обуви. Она видимо была не русская, поэтому на весь класс заорала что-то не очень понятное: — Я тут убиралась день ночь, а он чё делать! Ты голова своя думаешь, нет? — Слово «нет» она произнесла через «э», а не через «е». — Я тебе швабру дам, убираться будешь, а я смотреть будешь! — Да ладно вам, тёть Рай! — Он прокричал это, передразнивая её. — А, это ты чтоль? И как тебя вообще не выперли ещё, э? — Она подхватила швабру с ведром и поплелась прочь, бормоча себе что-то под нос. Василиса сидела и листала что-то в телефоне. Я было схватился за ручку и черновик, но вдруг подумал: «А почему мы переписываемся? Да ладно ещё сообщения на огрызках черновика, но я что, не могу попросить её номер телефона? И вообще! Язык не отсох, говорить могу!» Но всё-таки решил, что идея «поговорить» — крайне бредовая, поэтому написал записку и передал её девочке: Слушай, дай свой номер телефона. Прочитав записку, она недоверчиво на меня посмотрела и начеркала ответ: И с чего это я должна тебе что-то давать? Я ответил: Ты мне ничего не должна. Просто переписываться вот так — не слишком удобно… В каком-нибудь мессенджере было бы в разы быстрее. А ещё мне было жутко стыдно переписываться с ней вот так, записками. Не из-за того, что она мне понравилось, или что-то такое. Просто я не очень то грамотный, сказать по правде. Ошибиться в написании какого-то слова (а особенно, если мне тыкают пальцем в эту ошибку) — для меня просто сродню провалу на большом телевидение! Василиса какое-то время смотрела на листок бумаги, а потом, дописав, отдала его мне. Там было написано: Ладно. Чуть ниже, номер телефона. Я быстро вбил её в контакты. Назвал просто «Лиса» (с ударением на «и»). Рядом с номером высветились два мессенджера: VK (там была группа нашего класса) и ICQ. Сначала я подумал про аську: «Что за старьё?» В слух тем не менее ничего не сказал.