Вояджер-1

30 ноября 2032 года

      Минхо дёргается из-за резкого звука, который заставил его проснуться. Он отключился прямо в кресле капитана, не найдя в себе сил вернуться в каюту. Он сжимает затёкшие ладони, и засохшая кровь, которую он так до сих пор и не стёр, трескается и сыпется с рук. Минхо презрительно выдыхает и начинает стряхивать последние частички свежей памяти о капитане Коул со своих штанов, которые тоже было бы неплохо отправить в стирку. Или может сразу лучше за пределы корабля? Чтобы ничего не напоминало о том, что произошло несколько часов назад.       Назойливый звук, разбудивший Минхо, всё ещё продолжал играть, пока до него не дошло, что это какая-то кантри песня, играющая на полную громкость: — Ох, твою ж…Вояджер! Выруби это, сейчас же! — мелодия моментально прерывается и единственным звуком остаётся легкое пищание приборов управления. — Доброе утро, лейтенант! Как Вам спалось? — механический вежливый голос Вояджера заставил Минхо поморщиться, потому что громкость не понизилась ни на децибел. — Вояджер, прекрати орать! Убавь свой звук! Что это вообще за такое было? — Будильник. Капитан Коул каждый день просыпалась ровно в 7:40 утра под песню Ring of Fire исполнителя Johnny Cash. Правда в последнее время она очень злилась, когда слышала её. Особенно с утра. — Не удивительно…— вздохнул Минхо, потирая переносицу, — больше не включай её, ладно? — Будет исполнено, лейтенант. — Что у нас по курсу? Мы в верном направлении? — Не могу Вам сказать, лейтенант. Точно станет известно, когда мы сможем добраться до созвездия Киль. Оттуда сможем построить маршрут в следующем направлении. Или Вы хотите поменять курс прямо сейчас? Загрузите новые координаты… — Нет-нет, Вояджер. Идём на Канопус. Ты же знаешь, что я понятия не имею какие где координаты есть. — Конечно знаю, лейтенант. Поэтому надеюсь, что мы не потеряемся ещё больше. — Так, Вояджер, я, конечно, не капитан, но и ты не забывай, с кем разговариваешь, — Минхо устало потирает виски, но усмехается. Ему нравится дерзость Вояджера. А говорят, что искусственный интеллект не может быть как человек. — Простите, лейтенант, но после того, как мы направились в неверном направлении, я уже не верю, что мы можем вернуться в нужное русло. — Вояджер, мы справимся, я обещаю. А теперь извини, я оставлю тебя одного ненадолго, мне срочно нужен душ, — произносит военный, медленно поднимаясь с кресла капитана, — не заскучаешь здесь? — Думаю, я найду, чем мне можно будет заняться, лейтенант.       Минхо кивает, выходит за автоматические двери и медленно идёт в сторону своей каюты. Корабль погружен в тишину, но каждый звук шага бьёт больно по вискам. Парень идёт медленно, осматривая судно, словно в первый раз. Он до сих пор помнит, как заметил отвалившийся болт и рассмеялся из-за этого с Киллианом, его товарищем-сослуживцем. Это было буквально пару месяцев назад, а ощущение, словно из предыдущей жизни. Минхо скучал по Киллиану. Они быстро сошлись, когда их отобрали для этой операции, поддерживали друг друга, когда кто-то из них был готов сдаться, а шутки друг друга понимали только они. Минхо с Киллианом было комфортно. Именно поэтому его было так тяжело лишать жизни.       Восьмым по жребию смерти выпал Киллиан. Забавно. Всего лишь удача и короткая палочка решила, что сегодня - его очередь. Последними их вытягивали он и Минхо. Киллиан потянулся к одной и почти вытянул, но затем взглянул на товарища и, ухмыльнувшись, выбрал другую, которая оказалась короткой. Что он понял в этот момент, Ли пытается разгадать до сих пор, но не выходит. Чёртов засранец, мог же сейчас пытаться вернуться к невесте. Эгоист. Подлец. Минхо ненавидел его. Ненавидел всем сердцем. И безумно скучал. Но момент, который он ему никогда не простит, так это то, что Киллиан выбрал Минхо тем, кто убьёт его. «Да ладно тебе, милашка, я никому больше не позволю посмотреть на своё мёртвое лицо. Я же красавчик, а ты привык каждый день в зеркало видеть ужас», — бросил тогда Киллиан в его привычной для него манере. Минхо всегда смеялся с этого, но в тот момент он рыдал как ребёнок, у которого забрали его любимую игрушку — громко, навзрыд, задыхаясь. Он бил его в грудь, материл, даже дал пощёчину. В тот момент он ощутил, словно его предали. И он должен помочь совершить предательство над самим собой. Какая ирония.       В своих воспоминаниях Минхо не заметил как, наконец, смог добраться до своей каюты. Он шипит, стягивая с себя одежду – кожа неожиданно стала слишком чувствительной. Военный заходит в душ и выкручивает горячую воду, из-за чего вся душевая моментально погружается в пар. Минхо упирается руками о стену и смотрит, как вода утекает в слив, унося с собой остаточные кровавые разводы. Спину жжёт из-за горячей температуры, но парень продолжает стоять и смотреть на этот водоворот. Поток уносится в небытие так же, как судьбы всех на этом чёртовом корабле. Вот только эта вода пройдёт три режима фильтрации и «вернётся к жизни», а эти люди не смогут уже никогда. Ни один из тех, кто погиб, не вернётся. Минхо устало умывает лицо, зачёсывая волосы назад, немного сжимая на затылке. Мутно красная вода постепенно стала прозрачной, а звук воды неожиданно прервался громким рычанием. Парень начал легко бить кулаком в стеклянную стену, стараясь монотонностью расслабить себя. Вот только легче не становится, а груз на душе ощущается всё весомее.       В голове Минхо снова имена, лица, живые улыбки тех, кто летит в бесконечном вакууме вечной темноты, а удары о стену становятся всё ощутимее. Питер Колано. Удар. Микаэль Рини. Удар. Алиса Миндал. Снова удар. Александр Киштановски, Аран Пабаладжан, Борис Штольцман. От ударов начинает трескаться стекло кабинки, а паутинки трещин расползаются по стене. Эрик Гейл, Киллиан Тонкс. Пара маленьких осколков застревает в коже, а рычать Минхо начинает всё громче. Фредерика Шантал, Алексей Макаров. Новая мутно красная вода пропадает в сточной дыре. Из глаз брызгает горячая солёная влага, застилая взгляд парня. Сун Тониба, Ли Куан Джо. Пауза. Элизабет Коул. Кровавый кулак Минхо вылетает наружу, пробивая дыру, такую же, как в его душе. Он сползает вниз, обхватывая свою голову, качаясь. Парень скулит, словно раненый пёс, а слёзы не перестают струиться по молодому лицу. Из разбитых костяшек продолжает с болью вытекать кровь, однако физическую боль гораздо легче пережить, нежели ту бурю, что творится внутри него.       Сколько он так сидит, Минхо понятия не имеет. На трясущихся ногах он поднимается и на автомате быстро заканчивает все процедуры. Выйдя из душевой, он наступает на уже остывшую на полу воду. Вероятно, натекла из той дыры, которую парень пробил, но разбираться с этим он будет позже. Левой, не раненой рукой, он проводит по зеркалу, чтобы посмотреть на себя, хотя это последнее, что он хочет сейчас делать. Минхо не узнает себя, а жар душа никак не помог изменить серый цвет лица. Он замечает небольшую царапину на скуле, — вероятно, отлетел осколок, а парень даже не заметил. Военный открывает ящик с зеркалом и достаёт оттуда пластырь и бинты, скрывая в первую очередь для себя следы его слабости. — Ну же, Минхо. Ты обещал. Ты всегда держишь обещания. Ты справишься, — говорит он это, глядя себе в глаза, хотя сам мало в это верит. Он хлопает себя по щеке, надеясь, что это приведёт его в чувства, но получается паршиво.       Ли медленно заходит обратно в каюту и надевает чистый комплект одежды, если его можно таковым назвать. Наверное, будет правильнее сказать, наименее грязный. Футболка цвета хаки уже не обтягивала Минхо как раньше – он похудел, осунулся, стал меньше заниматься, на ремне пришлось сделать новую дырку, чтобы штаны не спадали. Он обязательно вернётся в режим, когда окажется дома. Он надеется, что окажется.       Уже более уверенными шагами он возвращается обратно в главную каюту к Вояджеру. Минхо счастлив, что у него есть хотя бы он, иначе, он сошёл бы с ума окончательно и бесповоротно. — Вы долго отсутствовали, лейтенант. Я даже начал немного скучать по Вам, — если бы не его механический голос, то парень подумал бы, что общается со старым приятелем. — Извини, Вояджер, так получилось. Где мы сейчас? — Что с Вашей рукой? — проигнорировав вопрос, спрашивает Вояджер. — Всё в порядке, Вояджер, нет причин для беспокойств. — Это как-то связано с битьём стены душевой кабины в Вашей каюте? Вы ударили её 42 раза. На 26 ударе начало трескаться стекло… — Ч...что? откуда ты?... — На корабле расположено 138 камер видеонаблюдения, записывающие всё происходящее на корабле. К сожалению, так получилось, что одна из камер находится в Вашей ванной комнате…Мне жаль, лейтенант, я не хотел подсматривать. Я просто беспокоился о Вашем долгом отсутствии.       Мягко говоря, Минхо был в шоке. Нет, он знал о камерах, но он не знал, что их настолько много. И ткнуть её прямо в ванную комнату? Это насколько больным извращенцем надо быть? — Подожди, Вояджер, — парня неожиданно осеняет, — если они постоянно всё записывают, то получается, что они записали и сохранили абсолютно каждую секунду? — Всё верно, лейтенант. Какая запись Вас интересует? — То есть ты хочешь сказать, что есть записи, где я, ну, эм… — Если Вы о записях, где Вы занимаетесь мастурбацией у себя в душевой кабине, то да, данные записи тоже есть. Эти записи от 18 октября 2032 года, 20 октября 2032 года, 25 октября… — Я понял, Вояджер! – лицо и шея Минхо покрылись пунцовой краской, кончики ушей горят от стыда и неловкости, — Вояджер, а можно их, ну, удалить как-нибудь? — К сожалению, данная функция запрещена руководящим составом Главной комиссии. Они хотели задокументировать всё. Не могу помочь Вам, лейтенант. — Да, хотели задокументировать каждый момент, а по итогу получат видео, где я дрочу, отлично, великолепно! — парень взмахивает руками и слышит…усмешку? — Вояджер? Ты только что посмеялся надо мной? — Простите, лейтенант, я не хотел. — Отлично, надо мной ещё машина будет смеяться! – повисла тишина. — А вот сейчас было неприятно, лейтенант. Я же не просто машина, — и в этом Вояджер прав. Он больше, чем машина. Он умный искусственный организм, помогающий им с самого начала, являющийся опорой для капитана Коул, а сейчас для Минхо, и Ли максимально пожалел сейчас о брошенной в злости фразе. — Да, ты прав, прости меня, Вояджер, я не хотел. Я погорячился, столько всего навалилось, сам понимаешь… — Всё в порядке, лейтенант. Я принимаю Ваши извинения. И спасибо Вам, — лампочки на приборной панели попеременно замигали, выражая искренние позитивные чувства Вояджера. — Слушай, хочу тебе кое-что сказать. — Внимательно слушаю Вас, лейтенант. — Отставь весь официоз в мою сторону, пожалуйста, мы здесь одни, и ты теперь мой единственный друг, не хотелось бы, чтобы друг обращался ко мне на «Вы», понимаешь? — Вы уверены, лейтенант? — Абсолютно, Вояджер. Давай, теперь я для тебя просто Минхо, хорошо? — Хорошо, лейт…Минхо. И спасибо за доверие. — Без тебя я – ничто, Вояджер, — лампы на приборной панели снова замигали, переливаясь красным и розовым, вводя Минхо в лёгкий ступор, — подожди, Вояджер, ты что, покраснел? Серьёзно? Ты так умеешь? — Заткнись, Минхо. — Как же быстро ты привык…