Violets in our hearts

      Чонгук жмурится от резкой боли в области скулы и сжимает челюсти крепче. Снова его затащили в какой-то безлюдный переулок, снова испортили художественные материалы, снова разбили нос и подрали новый свитер с аниме, оставив жуткие синие цветы на тонкой коже. Это происходит так часто, что за последние полгода Чонгук диву даётся, как эти ублюдки умудряются его подкараулить новым, изощрённым способом.       — Пидор, — обидчик харкает на свитер, напоследок слабо ударяя Чона затылком о кирпичную стену и с размаху пинает недавно начатый скетчбук, неудачно близко лежащий на асфальте.       Отморозки победно ударяются кулаками, гогоча себе под нос, и пускают мерзкие слова в сторону своей жертвы, с упоением и гордостью припоминая, как несколько минут назад его отмутузили.       Чонгук сидит на земле, раскинув ноги в стороны и просто поджимает губы, пока эти двое подбирают лежащий на выходе из переулка скетчбук и заканчивают вырывать страницы.       Он наконец-то остаётся один.       Одна заклёпка на его берцах оторвана, а покрашенные в чёрный цвет ногти безумно болят, потому что их отдавила подошва чужих кроссовок. На этой руке, с тыльной стороны ладони, красуется маленькое, вырезанное перочинным ножиком, сердечко, из которого сочится кровь.       «Пидор, считай, что мы сделали тебе подарок — бесплатное шрамирование».       Чонгук тяжело дышит, сжимая губы, и болезненно сводит брови вместе, прикрывая глаза. Его грудь сильно сдавливает, но он подавляет растущее чувство боли и отчаянья в себе. Это совсем другое чувство, когда ты уже не плачешь, а делаешь глубокий вдох и принимаешь происходящее. Это новый вид боли, который Чонгук открыл для себя не так давно. Он настолько к ней привык, что она стала его верной спутницей, частью его самого. Погружаясь в свои мысли, он медленно пытается прийти к спокойствию.       Внезапно, в переулке слышится топот чужих ног, а рядом раздаётся громкий и испуганный вздох:       — О Боже, Чонгук!       Он резко открывает глаза, видя бежавшего к нему юношу. Время уже позднее, после занятий в художественной школе расположенной в спальном районе обычно не встретишь незнакомцев. Тэхён взволнованно осматривает одноклассника, опускаясь на корточки рядом, а у Чонгука спирает дыхание.       Ким Тэхён, с которым они вместе ходят в художественную школу. У которого самая красивая в мире улыбка и русые кудряшки, а пахнет он всегда сладкими духами, не приторными, очень приятными и легкими, можно почувствовать только если находишься рядом. Вот даже сейчас, его аромат обволакивает у Чонгука лёгкие, а присутствие заставляет значительно участиться сердцебиение.       Какое же, блять, унижение — сидеть избитым кучкой хулиганов перед тем, кто заставляет твое сердце трепетать.       В глазах Тэхёна искреннее переживание, он напуган, даже кончики пальцев незаметно подрагивают от напряжения.       — Кто это сделал? — парень аккуратно тянется к стёсанной скуле, желая погладить не тронутое место на щеке в утешении.       — Не трогай меня, — Чон отворачивается, проговаривая сквозь зубы. Ему так стыдно сейчас.       Этот стыд перерастает в злость к себе, оттого, настолько он беспомощный сейчас и в агрессию к Тэхёну, который так не вовремя появился здесь.       — Чонгук, я не обижу тебя. Ты можешь идти? Давай я помогу, — Ким тараторит, взволнованно осматривая тело на наличие других повреждений.       — Не нужна мне твоя помощь, Тэхён, отвали от меня, — а голос предательски дрожит.       Юноша рядом замирает, не понимая. Чонгук всегда был спокойным в классе, иногда присоединялся к беседам, помогал другим одноклассникам с объяснением некоторых частей урока и, Боже, как же он красиво рисовал. Тэхён несколько раз видел его рисунки по любимому аниме в жизни — те были прекрасны.       Вопреки прозвучавшим грубым словам, юноша тянет руки вперёд и обнимает Чонгука.       — Это не стыдно, быть обиженным, — он говорит тихо, чуть сильнее сжимая напряженные плечи, и укладывает подбородок на чужое плечо, — мальчики тоже плачут. Я никому не расскажу, клянусь.       Чонгук в ответ молчит, начиная дышать в разы чаще, его грудь вздымается, будто у загнанного в угол зверька. Когда толпа из пяти человек развлекается твоим унижением, именно так ты себя и чувствуешь — загнанным зверьком. Хотя животным в этой ситуации являешься далеко не ты.       Крупные слёзы скатываются по щекам, они солёные, словно море, что неспокойно бушует в душе у Чонгука. Высокие волны отчаянья в перегуду со слабым дождём утешения — всего лишь капли в море. Он шмыгает носом спустя минуту и прикрывает глаза, обнимая в ответ и безуспешно стараясь не зарыдать в голос.       — Всё в порядке, теперь ты в безопасности, — Тэхён говорит ласково, поглаживая спину, и поднимает руку вверх к волосам, начиная гладить затылок.       Чон стискивает мягкую цветастую жилетку в своих руках сильнее, жмурясь до боли в глазах, и постепенно начинает чувствовать облегчение. Что-то светлое, доброе, умиротворяющее наполняет его грудь. Кажется, в море вышло солнце, а тёплый ветер разгоняет тучи.       Когда Чон самостоятельно отстраняется, то ему становится слишком стыдно поднимать взгляд. Он смотрит на землю перед собой, не произнося ни слова больше и одним ногтём сдирает откалывающийся чёрный лак.       Тэхён ничего и не требует, юноша осторожно берёт руку с накрашенными ногтями. Чонгук перестаёт колупать лак, отвлекаясь на ласковое прикосновение. Замечая вырезанное сердце, Тэхён поджимает губы. Вот мерзкие ублюдки.       Выдыхает, успокаивая себя сейчас, и снова возвращается в реальность со светлыми глазами.       — Как красиво, — имея в виду ногти, — ты сам красил? Поэтому только левая рука покрашена?       Чонгук молча кивает. Тэхён же отпускает руку, начиная рыться в своём коричневом рюкзаке, и вытаскивает антисептический спрей с упаковкой пластырей. Они прозрачные, с белыми ромашками и выглядят так… В стиле Тэхёна. Один из них юноша лепит на ладонь после пары пшиков спрея и закрывает оставленный «подарок».       — У меня ещё куча таких. Не умею аккуратно точить карандаши, — Ким показывает свои ладони. На пальцах приклеено три пластыря, — вот и купил себе такие симпатичные, чтобы повеселее было.       Губы Чонгука трогает лёгкая улыбка. Все в классе знали, что карандаши Тэхён совсем не умеет точить. Поэтому он частенько притаскивал целый контейнер с просьбой заточить «на потом» и все ему помогали, по возможности заостряя эти идиотские карандаши, потому что это ведь Тэхён — ему редко отказывали. Он нравится абсолютно всем.       А Тэхёну нравится спокойный Чонгук, который, кажется, разбит.       — Давно они тебя… Достают? — пытаясь подобрать более лояльное слово, Тэхён так и сидит рядом, нежно держа руку Чона.       — Почти год прошёл, — Чонгук, наконец, бурчит под нос. Смысл скрывать, если Тэхён уже всё понял и сам всё видел? — Раньше они просто шутили или писали что-то в интернете, но последние полгода… Похоже, я совсем перестал им нравиться.       — Отморозки, — Тэхён с болью осматривает выдавленные на землю краски — те ведь были совсем новые.       Он начинает собирать остатки от проишествия в руки, быстро поднимая листы с рисунками с земли и протягивая их Чонгуку.       Так получилось, что Тэхён подписался на Твиттер Чонгука, наткнувшись на него совершенно случайно. И знал, что Чон собирался купить дорогой набор масляных красок, тот писал об этом в своём блоге, благодаря заказчиков артов за вовремя поступившие предложения.       — Я провожу тебя до дома, — Ким закидывает чужой рюкзак на плечо, протягивая раскрытые ладони юноше. — Расскажешь по дороге, как это произошло?       Чонгук поднимает на него свой взгляд, и у Тэхёна, кажется, начинает кружиться голова. Глаза Чонгука такие большие, как у Бэмби из мультфильма, кажется, даже слегка поблескивают благодарностью и плохо скрываемой любовью.

~•~•~•~•~

      Вечером Чонгук лежит в своей комнате. Под потолком фиолетовое неоновое освещение, а в голове взволнованные карамельные глаза. Он прижимает одной ладонью к себе смятый листок бумаги, радуясь, что положил его в карман джинс, а не оставил в уже испорченном скетчбуке. Иначе бы изорвали и растоптали такой дорогой сердцу рисунок. На нём вьющиеся, воздушные прядки выведены коричневым карандашом, мило морщащийся нос с бледными веснушками и безумно пленяющие глаза.       А в уголке аккуратно выведенное «Kim Taehyung, my first love».       Через два дня, на следующее занятие в художественной школе, Чонгук замечает на своём месте упакованную коробку с маленьким милым бантом.       Он неуверенно поправляет лямку рюкзака на своём плече, шмыгая разбитым носом и проводя пальцем по гладкому лейкопластырю.       Внутри лежат новые краски и упаковка тех самых пластырей, с ромашками. Сердце стучит сильнее от одной лишь мысли, что это сделал Тэхён.       Юноша мило улыбается, стоит Чонгуку найти его взглядом. После занятия, они вместе, немного смущаясь, идут домой. Тэхён провожает его до остановки и, когда уже собирается уходить, чувствует, как его мягко хватают за пальцы левой руки.       — Я не поблагодарил тебя, — Чонгук взволнованно сглатывает, бегая глазами. — Я знаю, что этот подарок от тебя.       — Всё в порядке, — Тэхён в ответ улыбается легко и так очаровательно.       — Можно я свожу тебя в кино? — смольноволосый робеет и его уши в миг краснеют.       Он кусает губу изнутри, с надеждой и лёгким страхом смотря прямо в глаза. Ладони Кима вмиг становятся влажными, а в груди разрастается приятное щекочущее чувство.       — Можно, — смущаясь ни чуть ни меньше.       — Тогда… Я напишу тебе вечером, да?       — Буду ждать, — с придыханием, Тэхён быстро оглаживает пальцем суховатую ладонь и почти убегает в противоположную сторону.       У него колотится сердце, вот-вот выпрыгнет из груди, и клетка из рёбер не станет преградой. Прикладывая ладонь к сердцу, Тэхён четко ощущает его стук. Всего один человек может вызвать в нём такие чувства. Он точно, совершенно бесспорно, влюблён.       Чонгук сам не верит происходящему, доезжая на автобусе до дома в относительном спокойствии, и не может перестать смотреть на новые краски. Он обязательно должен нарисовать полноценный портрет Тэхёна именно из них.       А сердце так трепещет и бьётся, что оба, уже лёжа вечером в кроватях закрывают лицо ладонями, предвкушая будущий поход в кино.       Два влюблённых сердца отныне будут вместе.