Спектр

Джулия сказала ей то же самое: этот Юстиниан прибыл, чтобы увезти её в Капитолий, — однако, когда он сам озвучил это, легче не стало. Китнисс недоверчиво нахмурилась, гораздо пристальнее осматривая двоих мужчин. Конечно, большее внимание она уделяла Юстиниану — главным был явно он, а его сопровождающий, скорее всего, выполнял функции охранника. — Мы так и будем стоять на пороге? — подал голос мистер Лэрд, утомлённый бездействием Китнисс. — Может, позволите нам войти? Речь, практически лишённая присущего капитолийцам акцента, совершенно обычная одежда, не характерная для столицы, ни следа косметики на лице; поздний вечер и, что самое главное, отсутствие какого-либо документального подтверждения своих слов. — Нет, — Китнисс опёрлась левой рукой о дверной косяк, перекрывая возможность войти, и крепче сжала стрелу правой. — Почему я должна вам верить? Вы не похожи ни на капитолийцев, ни на государственных служащих. Я не впущу вас без доказательств. В то время как охранник сохранял каменное выражение лица, Юстиниан закатил глаза и полез во внутренний карман своей кожаной куртки, едва слышно кого-то проклиная себе под нос. — Держите, мисс Эвердин, — он выудил сложенные документы и протянул ей. — Надеюсь, печати и подписи президента хватит для того, чтобы вы поверили мне? — Надейтесь, — слетело с языка Китнисс, пока она изучала бумаги. В вечерней тьме, разбавляемой полоской льющегося из дома света, конечно, разобрать содержимое текста было непросто, но общую суть Китнисс уловила. В одном документе говорилось, что Пэйлор назначила Юстиниана Лэрда ответственным куратором по делу восстановления репутации Сойки-пересмешницы, а в другом — что самой Китнисс надлежит явиться в Капитолий. Не то чтобы у неё была какая-то альтернатива, судя по тому, что она прочитала, но Китнисс тем не менее уточнила: — А я могу отказаться от поездки? — Вы, безусловно, можете, — помолчав, неспешно проговорил Юстиниан, — но лучше этого не делать, поскольку тогда нам придётся отложить обнародование результатов расследования и заменить вас идентичным андроидом, который выполнит ваши задачи, — и он одарил её ласковой улыбкой, яда в которой хватило бы для убийства. Ощущения, что Юстиниан шутил, не возникало, да и проверять, как будет реализована эта угроза, не хотелось. Было противно, что ею опять пытаются манипулировать и заставляют выполнять то, что ей по большому счёту не нужно, однако выбора у Китнисс не оказалось. Впрочем, ничего нового. — Проходите, — отступила она, убирая руку и давая гостям возможность зайти внутрь. — Видишь, Ксандр, а ты переживал, что нас не впустят, — усмехнулся Юстиниан, повернув голову к охраннику, и лёгкой походкой вошёл в дом. Поздоровался с Джулией, огляделся, не скрывая любопытства, и будто вспомнил: — Ах да, совсем забыл. Нам ещё предстоит работать с вами, так что зовите меня Джастином — так и мне привычнее, и вам проще. И тебя я буду звать Китнисс, — развернувшись, он указал на неё и, передёрнув плечами, пояснил: — Ненавижу официоз. Десять минут спустя, когда они втроём — Джастин настоял на присутствии Джулии — разместились в кабинете, а Ксандр безмолвной тенью остался стоять по другую сторону двери, Китнисс получила объяснения, зачем же она понадобилась в Капитолии именно сейчас. — Знаешь, Китнисс, народ, что бы ты там себе ни думала, не забыл тебя, — рассказывал Джастин, свободно расположившийся в кресле. — Прошла первая годовщина революции, а люди всё ждут свою героиню. То тут, то там звучит твоё имя — всем интересно, где ты и что с тобой. — Я очень за них рада, — саркастично прокомментировала Китнисс. — Одной радости маловато будет, — Джастин вздохнул. — Мы хотим дать людям ответы: что, почему, зачем. Но, как ты понимаешь, мы не можем сказать прямо, что Койн — спокойного ей посмертия — на пару с Плутархом Хэвенсби решила поубивать мирных граждан, в число которых попала твоя сестра, а после всего — устроить ещё одни Голодные игры. Это подорвёт доверие к новой власти и существенно ослабит её. — И что же вы все планируете делать? — спросила Китнисс, заталкивая недоброе предчувствие поглубже. — Предоставить относительно честные причины того, почему ты убила Койн, — проговорил Джастин. — Сделаем фильм, где покажем уникальные кадры в качестве доказательств, потом выпустим ряд интервью с участниками, — перечислял он. — Все подробности расскажу, когда доберёмся до Капитолия. Джастин весело подмигнул ей, но Китнисс не ощущала и десятой части того оптимизма, который излучал капитолиец. Она пробовала отрицать очевидное, но мозг настойчиво твердил: её вовлекают в новый обман, и в этой лжи погрязнет весь Панем. — Извини, Джастин, а для чего здесь нужна я? — поинтересовалась Джулия, пока Китнисс осознавала всё сказанное. — Я же никак не связана с делами революции. — Ты свидетель, — не согласился Джастин, — будешь рассказывать, как проходило лечение Китнисс. Поедешь с нами в Капитолий, интервью небольшое дашь. За неделю или две уложимся, я думаю. — Угу, или за три, или за месяц, — продолжила Джулия и качнула головой: — Я не смогу, у меня дети. — В твоём возрасте? — Джастин с сомнением поднял бровь. — Ученики, — прояснила свои слова Джулия, — я преподаю музыку в школе. Вряд ли меня отпустят посреди учебного года. — Отпустят, это дело государственной важности, — заверил Джастин. — Я могу даже попросить прислать тебе замену из столицы, если ты так переживаешь. — Было бы здорово, — Джулия признательно улыбнулась. — А когда состоится наш отъезд? — внутренне смирившись с неизбежным, осведомилась Китнисс. Джастин, приняв крайне задумчивый вид, глянул на свои электронные наручные часы, что-то показательно подсчитал и выдал: — Вообще-то полчаса назад, но меня устроит, если мы выдвинемся в ближайшие два часа. Как раз успеете собраться, пока я говорю с Мелларком и Мэйсон. — Что? — от удивления Китнисс даже переспросила. — Мы никуда не поедем прямо сейчас! У Джулии — работа, у меня — сеанс с психотерапевтом через три дня. Мы не можем просто сорваться с места, никого не предупредив заранее. Китнисс объясняла, но все её слова бились о стену непреклонности Джастина. — Я же не уговариваю вас насовсем переехать в Капитолий, — примирительно произнёс он. — Через неделю-две вы вернётесь, бóльшую часть вещей вам предоставят, так что берите только самое необходимое. — Но Силия… — начала Китнисс, однако закончить не смогла. — С Силией Вебер мы договоримся, — пообещал Джастин. — Всё равно съёмочная группа приедет брать у неё интервью. — А нельзя и у меня взять интервью здесь, чтобы мне не пришлось ехать в столицу? — задала логичный вопрос Джулия. — Нельзя, — нагло растянул губы в улыбке Джастин, — с пациентами доктора Вебер договориться было бы не в пример сложнее, чем с твоими работодателями, а в Капитолии ты пригодишься. Да хоть поддержишь подругу, в конце концов! — Китнисс не призналась бы вслух, что была рада тому, что Джулия вынуждена поехать с ней, и благодарна Джастину за это. — А у меня кот, — вдруг вспомнила Китнисс о Лютике, которого не пустили в кабинет на переговоры. — Я не оставлю Лютика здесь. — И его возьмём, — махнул рукой Джастин, не считая наличие кота проблемой. — В планолёте места всем хватит. Иных причин, чтобы отложить сборы, не нашлось. Джастин, как и сказал, вместе с Ксандром ушёл беседовать с Питом и Джоанной, потому что, как оказалось, их участие в псевдоправдивом расследовании также было необходимо. В Капитолий пришлось лететь всем. Минимум одежды, корм для Лютика, сам Лютик, наброски будущей книги об Играх, альбом с фотографиями родителей — Китнисс сосредоточилась на списке того, что ей нужно взять с собой, избегая мыслей о том, кого она может встретить в Капитолии. Отрицание того, что она думает о Хеймитче и ждёт встречи с ним, стало главным процессом в её сознании на время сборов. Почему-то Китнисс опасалась признаться себе, что хочет его увидеть, несмотря ни на что, — будто кто-нибудь подслушал бы её мысли и нарушил все планы. Последнее, что она взяла из вещей, — шапка с шарфом, подарок от Хеймитча. Коробку конфет Китнисс уже положила в сумку. Плевать, кто и что подумает об этом, — она имела право надеть подаренные вещи и съесть все конфеты, и личность дарителя не должна была волновать никого, кроме неё. Она не совершала ничего предосудительного, и никто не смог бы что-либо сказать ей. Они уложились даже чуть быстрее, чем истекли отмеренные Джастином два часа. До окончания срока было ещё пятнадцать минут, а все они уже сидели в планолёте. Чтобы уговорить Пита и Джоанну, Джастину, судя по всему, понадобилось меньше времени. — Нам обязательно надо было улетать ночью? — Джоанна, зевнув, озвучила общее недоумение. — Могли бы утром вылететь. — В ночном небе движение свободнее, — очень серьёзно сообщил Джастин, чем вызвал смешок у Джулии. Всего одна фраза сняла державшееся напряжение, и атмосфера разрядилась. Полёт проходил в спокойствии, и вскоре Китнисс, держащая Лютика на коленях, уснула.

***

До Капитолия они долетели утром. Сонная Китнисс едва ли замечала окружающие пейзажи — планолёт высадил их за городом, где природа не так сильно подверглась воздействию человека. Её внимания хватало исключительно на то, чтобы осознать, что протестующее мяуканье Лютика означает его отказ самостоятельно передвигаться по земле и избрание своим транспортом Китнисс, и на то, чтобы не спотыкаться по пути к одной из ожидавших их машин. Её и Джулию Джастин поместил в машину вместе с собой и Ксандром, а Пита и Джоанну — в другую, приставив к ним двух охранников. Китнисс решила, что это хороший знак. — Вы будете жить в президентском дворце, — вполголоса объявил Джастин, когда машина поехала. — Когда приедем, у вас будет день, чтобы разместиться и прийти в себя. — У меня здесь есть родственники, я могла бы жить у них, — проговорила менее заспанная Джулия. — Нет, — отрезал сидящий между ними Джастин. — Мне было чётко приказано доставить вас всех во дворец. — Работать над вашим проектом мы будем там же? — поинтересовалась Китнисс, борясь со сном. — Нет, — вновь отрицая предположение, Джастин покачал головой. — Основная работа правительства проходит в другом здании, а мы и вовсе будем много времени проводить в киностудии. Но пока что вы можете не думать об этом — у вас есть время, чтобы отдохнуть от перелёта. До окончания дороги они не разговаривали, а потом все вопросы, которые Китнисс могла бы задать, забылись, как только она заметила человека, которого меньше всего ожидала увидеть. — Китнисс, душенька! — Эффи Тринкет собственной персоной широко раскрыла объятия, заключая в них Китнисс. — Я так рада тебя видеть! — Эффи, вот это сюрприз, — пробормотала она, ощущая, что остатки сна мгновенно слетели с неё. — Откуда ты здесь? — О-о, они решили позвать меня, как только поняли, что тебе предстоит пережить неделю — или даже две — больших-больших дней! — радостно говорила Эффи, не уточняя, кто такие «они». — Я буду сопровождать тебя и следить за твоим расписанием! — Китнисс подумала, что от радости Эффи бы хлопнула в ладоши, не держи она её за плечи. — Познакомься с Джулией, — перевела тему Китнисс, — она моя подруга. — Очень, очень приятно, — Эффи обняла и Джулию, совершенно не смутившись скупой характеристики, данной Китнисс. — Мне тоже, — вставила Джулия, но Эффи её уже не слушала. — Сейчас мы дождёмся Пита и Джоанну, а потом я покажу всем вам ваши комнаты. Кстати, Китнисс, тебе нравятся мои глаза? — между делом спросила Эффи. Китнисс, признаться, не обратила на них внимания — оно всё ушло на ярко-красную шубу Эффи и её неестественно длинные золотистые волосы и ногти. — Это… красиво, — как можно убедительнее сказала Китнисс, рассмотрев ставшую фиолетовой радужку, — и необычно. Новая мода? — Да, и ввела её я, когда… Щебетание Эффи не задерживалось в сознании Китнисс, но тем не менее она делала вид, что слушает. К счастью, Джулия была достаточно вежливой, чтобы поддерживать разговор за двоих, а Пит и Джоанна приехали довольно быстро. — Так, теперь все на месте, — заключил Джастин, подведя задержавшихся к ним. — Эффи, проводи их, а я пойду сдаваться Пэйлор с отчётом. — Конечно, — кивнула та и приглашающе поманила их за собой: — Идёмте, дорогие. Комнаты ждут! По пути Эффи экспрессивно делилась впечатлениями от встречи со своими победителями, Джоанной и Джулией, а также устройством президентского дворца. Китнисс предпочитала наблюдать за реакцией Лютика на неизведанные места, а не вникать в эмоциональный монолог мисс Тринкет, вновь получившей роль сопровождающей. — Китнисс, ты в порядке? — тихо поинтересовался Пит, подойдя к ней. Ковёр заглушил его шаги, не дав ей шанса подготовиться. — Устала немного, — честно призналась Китнисс. — Не могу дождаться, когда смогу рухнуть на кровать. — Понимаю, — его усмешка, к облегчению Китнисс, стала точкой в их диалоге — Эффи указала на апартаменты, которые предназначались Питу. Второй их покинула Джоанна, скрывшаяся за следующей дверью. Одну комнату Эффи пропустила, пояснив, что там будет жить Энни Одэйр с сыном, когда приедет. Комнаты Бити и Энобарии, как оказалось, они миновали ещё в самом начале — те располагалась до двери Пита. Китнисс с Лютиком остались одни, когда Джулия, помахав рукой, ушла к себе. — А вот и твои апартаменты, — пропела Эффи, подталкивая её к дубовой двери, предпоследней в ряду. — А там что? — полюбопытствовала Китнисс, указав на последнюю комнату. — Это покои Хеймитча, — буднично сообщила её собеседница. — Расселением занимался Джастин, он потом объяснит, почему выбрал такой странный порядок. Я бы поселила тебя рядом с Питом, — Эффи одарила её заговорщической улыбкой. — Хеймитч сейчас там? — Китнисс стоило больших усилий никак не выдать своего волнения и нетерпения. — Лучше спроси обо всём Джастина, когда он придёт, — увильнула от ответа Эффи, чем заставила её насторожиться. — А мне уже пора бежать, — добавила виновато. — Прости, душенька, столько дел, столько дел! Эффи упорхнула, оставив Китнисс мучиться сомнениями и догадками. К счастью, сон одолел её быстрее, чем она увязла в трясине подозрений. Китнисс казалось, что она, коснувшись головой подушки, закрыла глаза всего на пару минут, но разбудивший её Джастин убедил, что это были часы. — Никогда больше не вламывайся ко мне, когда я сплю, — недовольно высказалась Китнисс, заходя в гостиную. — Ты бы весь день проспала, если бы не я, — парировал Джастин, закидывая руки на спинку широкого белого дивана, две части которого образовывали прямой угол. — Ты сам дал всем день на отдых, — слегка раздражённо напомнила Китнисс, — и не думай отрицать это. — Даже не собирался, — Джастин фыркнул. — Подумал просто, что ты захочешь узнать кое-какие подробности, прежде чем полноценно приступить к работе. — И во что же ты планируешь посвятить меня? — она скрестила руки на груди. — Может, в причины подобного расселения? — Читаешь мои мысли! — с готовностью подтвердил Джастин. — Задолго до этого дня я тщательно изучил все материалы, связанные с тобой. И знаешь, к какому выводу пришёл? — он выдержал короткую паузу, силясь впечатлить Китнисс, однако не преуспел в этом. — Тебя нельзя насильно заставить говорить то, что ты сама не хочешь, — будет как минимум неискренне. Но, — его глаза победно блеснули, — ты отлично работаешь в команде с Хеймитчем. Ему удаётся направить тебя туда, куда нужно, и при этом результат не выглядит искусственно. Поэтому я решил, что вы должны работать вместе, а чем ближе вы будете жить, тем проще вам будет контактировать. Хорошо, что она сидела. Китнисс почудилось, что её разорвёт от избытка чувств. Неужели удача была на её стороне? — Это… не лишено смысла, — выдавила она, чем, похоже, обрадовала Джастина. — Естественно, это же моя идея, — он хмыкнул. — Не знаю только, когда Хеймитч появится и сможет приступить к работе. — Почему? — Китнисс ощутила, как что-то в ней натянулось, словно струна, и сковало ожиданием неприятностей. — Он несколько недель назад в больницу попал, а сейчас проходит реабилитацию, — произнёс Джастин и прибавил: — Ну, как я это понял. — Я должна с ним встретиться, — тон голоса — отстранённый, будто неживой — напугал и саму Китнисс. — Не думаю, что получится, — отозвался Джастин, — тем более у тебя не будет на это времени. — Ты не понял — я не спрашиваю твоего разрешения, — жёстче проговорила Китнисс. — Я хочу поехать к Хеймитчу. Сейчас же. Он мой друг, который был со мной в худшие моменты жизни, и сейчас я обязана сделать то же самое для него. — Ну ладно, — вдруг соблаговолил Джастин. — Я отвезу тебя к нему сейчас, раз уж ты настаиваешь, но все последствия будут на твоей совести, — предупредил он, снимая с себя ответственность. Если Джастин хотел запугать её последней фразой, то он крупно просчитался. Для Китнисс любые угрозы и обещания проблем меркли на фоне того, что у неё появился шанс увидеть Хеймитча, и она не собиралась просто так упускать его.

***

Заново учиться жить было нелегко. Уже больше двух недель Хеймитч мирился со своим новым восприятием, не испытывая от процесса никакого удовольствия. Звуки, запахи, ощущения — всё стало как будто ярче, чётче. Он уже и забыл, что мир может быть таким, что его можно видеть и чувствовать так. Однако всё это раздражало: Хеймитч не просил, чтобы преграда между ним и реальным миром исчезала, и не желал этого. Всё это было бессмысленно и абсолютно не нужно ему. Теперь его кошмары приобрели красочность и плотность, и он никак не мог избавиться от них. Было бы отлично, если бы его мозг прекратил издеваться над ним, подкидывая воспоминания о Китнисс, её образы, её фразы и размышления о ней, но подобной роскоши Хеймитч был лишён. Он мог сколько угодно отрицать то, что Китнисс Эвердин поселилась в его голове, но выгнать её оттуда был не в силах. А вот отрицание самой возможности испытать симпатию к ней работало эффективно, к его облегчению. — Мистер Эбернети, к вам посетитель, — оповестила дежурная медсестра, заглянув в его палату. — Кто? — Хеймитч оторвался от созерцания больничного парка за окном и обернулся… …чтобы увидеть, как та, что стала его главным ночным кошмаром, влетает в палату, отпихивая с дороги медсестру, не давая ей вставить ни слова против, и замирает. Китнисс была бледна, а то, как расширились её глаза, горящие лихорадочным огнём, однозначно не было нормальным явлением. Медсестра, повинуясь его незаметному жесту, бесшумно покинула палату и закрыла дверь, а Китнисс всё стояла посреди помещения, закрыв рот ладонью и с ужасом глядя на него. И это было странно. Хеймитч мог поклясться, что Китнисс заставала его в более худшем виде и положении, но такой реакции у неё раньше не возникало. — Ты!.. — Китнисс подлетела ближе к нему, остановившись в паре шагов. — Как ты мог?! — обвиняюще воскликнула она и толкнула его обратно, в сторону окна. Китнисс явно была не в себе, у неё заметно подрагивали руки, и Хеймитч не стал мешать ей выговориться. — Мне сказали… — голос подвёл её, Китнисс пришлось на миг замолкнуть, глубоко втянуть воздух, и только потом она смогла продолжить: — Мне сказали, что ты чуть не умер! Китнисс сжала кулаки и закрыла глаза, стараясь удержать эмоции, но остановить слезу, скатившуюся по щеке, не смогла. Хеймитч и сам не понял, откуда в нём возникла потребность сейчас же успокоить её, но воспротивиться ей он оказался не способен. Его рациональная часть взвыла, клеймя его последними словами, когда Хеймитч вместо того, чтобы отринуть неуместную тягу, сократил дистанцию между ними и обнял Китнисс. — Тише, солнышко, — он пару раз осторожно провёл ладонью по её спине в попытке унять её беспокойство. — Я жив и, как говорят врачи, даже физически здоров. Двух этих фактов хватило, чтобы Китнисс отстранилась и стёрла со щёк мокрые полоски, оставшиеся от слёз. Хеймитч внутренне выдохнул — по крайней мере, он не сделал ситуацию хуже. — Если ты ещё раз захочешь устроить что-то подобное, — начала угрожать она, — то я найду тебя, и… — И что тогда? — Хеймитч не сдержался и поддел её. — И моё появление станет последним, что ты увидишь в своей жизни, — с уверенной мрачностью предрекла Китнисс. — Будем считать, что я испугался, — ухмыльнулся Хеймитч, за что получил несильный хлопок по плечу. — Ты какая-то нервная и злая, дорогая, — снисходительно отметил он и предложил: — Пойдём прогуляемся — может, на улице ты подобреешь. Китнисс не стала отказываться, хотя мелькнувшее на её лице выражение выдало желание ответить на его выпад в язвительной форме. Медицинский персонал не препятствовал его стремлению подышать свежим воздухом в парке — в конце концов, он просто выполнял их рекомендации, которыми его снабдили раньше, — и потому вещи ему выдали сразу. Надев сапоги и прихватив пальто с шапкой, Хеймитч направился к ждущей его Китнисс. — Ношу твой подарок, — шмыгнув носом, сказала Китнисс, заметив его взгляд, задержавшийся на её шарфе и шапке. — Я рад, — лаконично ответил Хеймитч, хотя испытал удовлетворение, увидев, что она носит подаренные им вещи. Похоже, они оба не знали, как завязать беседу и о чём можно говорить, учитывая всё произошедшее с ними, и потому молчали, пока не вышли на улицу и не прошли около половины дорожки из чёрного кирпича, по обеим сторонам которой росли старые дубы, укутанные снежным покровом. — Скажи-ка мне, солнышко, от кого ты узнала про меня и как оказалась тут, — Хеймитч решил начать с простого. — Джастин рассказал, — призналась Китнисс и тут же уточнила: — Ты же знаешь его? Разумеется, он знал Джастина. Младший из семейства Лэрдов был толковым парнем, вот только вполне мог разболтать Китнисс то, что ей знать было совсем не обязательно. Но, конечно, говорить об этом самой Китнисс Хеймитч не планировал и удержался от подробных расспросов о том, какого рода информацию Джастин уже успел разгласить. — Да, знаю, — наконец произнёс Хеймитч, — Юстиниан — неплохой специалист. — Он привёз меня сюда, — Китнисс смотрела себе под ноги, словно не желала сталкиваться взглядом с ним, — когда я попросила, сказав, что хочу навестить тебя. — Ты не должна была этого делать, — выдохнул Хеймитч. — Только зря тратишь своё время, а у тебя наверняка много дел, если тебя уже вызвали в Капитолий. Я прав? — он остановился, вынуждая её сделать то же самое. — Может, и так, — Китнисс передёрнула плечами, — но я хотела тебя увидеть, убедиться, что сейчас всё в порядке. Ты мой друг, несмотря ни на что, — последние слова она явно заставила себя произнести. Подсознательно Хеймитч опасался, что Китнисс припомнит ему, на какой ноте они расстались, но она не стала углубляться в тему, за что он был очень признателен. — Тебе уже объяснили, зачем ты здесь? — поинтересовался он, когда они возобновили движение. — Я здесь для того, чтобы проверить друга, — отшутилась Китнисс. — Я не… — Да-да, знаю, что ты не об этом, — она не позволила ему договорить. — О моей миссии мне рассказали в общих чертах, но… — Китнисс помедлила, прежде чем завершить фразу: — Мне сказали, что мы с тобой должны работать вместе. Я хочу знать, возможно ли это. Сможешь ли ты это сделать, — её серая радужка оказалась напротив его, и Хеймитч с удивлением осознал, что с трудом разбирает гамму чувств, таящуюся в её глазах. — Только если ты сможешь работать со мной, — почему-то ему понадобилось сознательно приложить усилия, чтобы его речь была ровной и не выражала никаких лишних эмоций. — Я смогу, — Китнисс твёрдо кивнула. — Я обещаю. — Значит, договорились. Хеймитч протянул ей руку, и Китнисс ответила рукопожатием. Их странная сделка была закреплена.