До встречи, Грейнджер

      Саундтрек: Gorillaz - O Green World

      — Ты в порядке?       Драко нахмурил брови, глазами уткнувшись в подрагивающие волны шампанского в высоком бокале. Присутствие Люциуса вызывало в его горле сухость, хотелось бросить несчастный бокал на мраморный пол, наблюдая, как несчастные осколки медленно расползаются в стороны, преграждая путь блондина к спасательному балкону и сигарете. Возможно, слова Малфоя брошенные Забини пару часов назад были пророческими, и ему действительно стоило бы выпрыгнуть лицом вперед, распахивая свои руки в пригласительном жесте попутному ветру, но пока в бокале мелкие пузырьки продолжали взыматься вверх, Драко не был способен даже поднять своей головы.       — Драко?       Возможно, Малфой все-таки спрыгнул с балкона, и оказался в аду, услышав забытый голос Грейнджер, но мысль, что шатенка попала бы в ад, вызывала в нем большие сомнения. Малфой обернулся через плечо и, увидев наряд бывшей сокурсницы, сразу же приказал своему внутреннему нутру не палиться более пяти секунд.       — Грейнджер?       Гермиона приветственно улыбнулась, подходя поближе и позволяя атластному подолу алого платья скользнуть по гладкой поверхности пола. Грейнджер смахнула кудрявую прядь, выбитую из низкого пучка, со своего лица, останавливаясь в полушага от парней.       — Рад тебя видеть, — Блейз приветственно улыбнулся, попутно выхватывая бокал шампанского из подноса мимопроходящего официанта. — Давно не виделись.       — Надеюсь, мое отсутствие не слишком вас разочаровало.       — Скорее это можно назвать побегом, — саркастически произнес Малфой, поднося бокал к губам.       — Прости, что?       Малфой в ответ пожал плечами, краем глаза замечая женскую фигуру рядом со своим отцом. Парень еле слышно выдохнул, почувствовал на себе пристальный взгляд серых глаз, и отвернулся, сразу же натыкаясь на вопросительный взгляд Грейнджер.              — Тебе идет, — машинально проговорил блондин, замечая как взгляд Грейнджер наполнялся все большим количеством вопросов.       Драко не знал наверняка, хотелось ли ему поскорее отвлечься от мыслей, что навязчиво прилипли к стенам черепной коробки, стоило ему вновь повернуть свою голову налево, замечая на себе взгляды родителей, но по соседству с размышлениями о присутствие родителей, ему жутко хотелось сделать комплимент слишком любознательной девушке напротив, при этом не жалеть колких слов, в наказание.       Но за что, Малфой еще не успел придумать.       — Что ты имел ввиду, говоря про мой побег?       — Прошло пару недель с тех пор, как Филсер рассекретил данные по поводу исчезновения сотрудников Министерства. Странно, что вместо того, чтобы объясниться, вы с Уизли решили пропасть из поля зрения, — Драко наклонился к Грейнджер и заметив, как та слегка отстранилась, его внутреннее эго загорелось еще больше, и цветом оно было таким же, как и платье гриффиндорки. Алым.       — Мы работаем над этим.       — Плохо работаешь, Грейнджер.       — А что делал ты? Скуривал очередную пачку гадости?       — Эй, — возмущенно выдохнул Драко, — мы тоже работаем с Блейзом, но не забывай, что это мы пострадавшая сторона.       — Я разве не права? — Драко не нравилось то, как Гермиона себя вела сегодня, а точнее, не нравился ее… потухший взгляд? — Вы только и обвиняете нас, при этом никак не помогая.       — Мне не нравится, куда ведет этот диалог, — Блейз осуждающее покачал головой.       — Разве Блейз не предлагал Джинни сотрудничество? — Малфой усмехнулся так, слово вытащил козырь из своего рукава. — Видимо, вам не нужна наша помощь, если…       — Это тот раз, когда Мистер Забини задел Джинни за живое?       Малфой вопросительно взглянул на друга, замечая во взгляде брюнета некую долю… сожаления? Блейз и подобное выражение его лица вызывали у Драко когнитивный диссонанс: Забини никогда не признавал своего поражения, ошибок и прочих гадостей, что вредили его самолюбию, но этот взгляд Драко точно не оставил без внимания.       — Вы на минутку позабыли, что мы больше не ученики Хогвартса, и пора кончать ваши вечные споры, — Блейз нахмурил свои брови, поочередно одаряя Грейнджер и Малфоя недовольным взглядом. — Если мы хотим…       — Я хочу поскорее с этим покончить, и уехать, — фыркнул Драко, на секунду позабыв, что ему не стоит смотреть в сторону, и натыкаясь на взгляд Нарциссы. Малфой поджал губы и, не отрывая своих глаз от матери, произнес: — ненавижу Лондон.       Нарцисса не изменилась: эти два года для нее прошли незаметно. Ее взгляд все также не выдавал ее внутренного состояния, когда серые глаза без стеснения смотрели на сына, который чувствовал себя провинившимся ребенком, будто бы он вернулся домой на пару часов позже положенного времени. Драко всегда чувствовал некую долю смятения будучи ребенком, и времена, когда его мать позволяла своим эмоциям выйти наружу, Малфой мог сосчитать на пальцах. Последний раз был ровно два года назад, в гостиной Малфой Мэнора.       Драко прошел вглубь зала, отворачиваясь от слишком любознательной Грейнджер и слишком поучительного Блейза, чувствуя, что единственный, кто и сбегает, был он сам. Возможно, двухнедельная пропажа Гермионы была слишком личной, словно ее исчезновение заставило Драко все чаще думать о родителях, когда он мог думать о ней. В этот вечер Малфой мог буквально физически почувствовать свое внутренне раздражение: все было против него. Он ни на шаг приблизился к пропаже Гестиона, взгляд Нарциссы отпечатком лег на его макушку, а декольте Грейнджер было слишком глубоким, заставляя думать об этом еще больше и ругать себе сильнее за слишком шумные мысли в голове. Но в одном Малфой был все-таки прав: алый ей невероятно шел.       Парень опустошил очередной бокал шампанского, попутно здороваясь с очередными подхалимами из Министерства, и обмениваясь недовольными взглядами с Грейнджер, и взгляд ее был ощутимее, чем тот, которым прожигала его Нарцисса. Гермиона продолжала стоять рядом с Блейзом, натянуто улыбаясь брюнету и получая подобное выражение лица в ответ, и от всей этой наигранности Малфою было тошно. Эта игра ему надоела: хотелось поскорее вернуться в Италию, пить терпкий вермут и курить на маленьком балконе, взглядом провожая теплое солнце, что было намного приветливее холодного и колкого ветра Лондона. Драко не нравилось его нынешнее положение, и что есть кто-то, о ком он думает больше, чем о самом себе. Пульсирующая головная боль продолжала усиливаться, пока желание разбить очередной бокал лишь возрастала.       И где же твой суженный?       Малфой сделал глоток шампанского, словно это заставит его внутренний голос заткнуться. В голове было слишком много вопросов, а взгляд Грейнджер становился все более напряженным, и выглядела девушка так, словно подойдет вплотную, и отчитает, что парень находил невероятно несправедливым. Его имел право отчитывать лишь один Блейз, который это заслужил долгими годами терпения к поведению самовлюбленного блондина.       — Напряженная ночь, не так ли?       Драко оторвал свой взгляд от Грейнджер, замечая рядом с тобой Гринграсс, чья улыбка была, возможно, самой искренней во всем помещении. Она было одета в темно-синее платье в пол, оголяя свои острые плечи, пока с ее длиной шеи свисал медальон, что имел форму ее семейного герба. Драко промолчал, в ответ лишь слегка кивнув головой. Подняв свой взгляд, он не столкнулся с укоризненным взглядом Грейнджер, которая сейчас приветственно обнимала свою рыжеволосую подругу и, возможно, эти объятия были вторым, самым искреннем, жестом за весь вечер.       — Я не люблю подобные вечера, они наполнены одной лишь фальшью и притворством, — неожиданно произнесла Гринграсс, взглядом очерчивая силуэты вокруг. — С самого детства я росла в подобном притворстве, и во мне подобные мероприятия вызывают лишь… отвращение.       — С самого детства? — переспросил Драко, внимательно уставившись на Асторию.       — Думаю, ты прекрасно понимаешь, о чем я, — улыбнулась девушка, пальцем выводя круги на бокале шампанского в ее руке. — В нашем обществе сложно найти искренность.       — Твои родители не запятнали свою честь во время войны. Будучи в рядах Пожирателей, мой отец был довольно таки искреннем, — с сарказмом выдохнул Драко, головой кивнув в сторону своих родителей, которые почтительно улыбались Кингсли. — Не то что сейчас.       Люциус, заметив пристальный взгляд сына, удивлённо вскинул бровь, как только увидел рядом с ним свою несостоявшуюся невестку. Драко нервно поджал губы, замечая, как взгляд отца на удивление смягчился. Где-то внутри десятилетний Драко Малфой, наверняка, радостно прыгал по кругу, уловив в этом взгляде хотя бы намёк на одобрение. Но сейчас Малфою хотелось назло отстраниться от Гринграсс — той, что явно такого отношения не заслуживала. Она была слишком хороша, добра, и, возможно, понимала Малфоя как никто другой.       Гринграсс не была такой, как остальные дети аристократии: она была умна, учтива, ненавязчива, понимающая. Не кусалась, не обижалась, стремилась быть сильной и независимой — и, скорее всего, станет такой. Смотря на её достижения в столь юном возрасте, Драко понимал: она и правда могла бы быть для него идеальной парой. Но он бы стал для неё ужасным мужем. И его фамилия совсем не подходила ей.       Драко заметно напрягся, когда понял, что его отец уверенно направляется к ним. Где-то внутри зажглась тревожная лампочка: пора бежать — как можно дальше от этого зала, от тяжёлого отцовского взгляда и от Грейнджер, которая тоже пристально следила за каждым шагом Люциуса. Была бы его воля — он бы аппарировал на юг Австралии, сжёг бы все мосты, забыл о Гестионе и о потенциальной катастрофе, которую тот мог за собой принести. Но всё, что у него было сейчас, — это тяжёлые шаги отца, громче любого шума вокруг, и маленькая ладонь Астории, послушно легшая на его предплечье. Размышляя о том, как бы гордился отец, увидев своего отпрыска с идеальной невесткой, Драко — как капризный ребёнок — захотел сделать всё назло. Захотел не оправдать чьих-то надежд, захотел язвить, закатывать глаза — лишь бы не видеть этого призрачного одобрения. Это чувство можно сравнить с тем, когда ты чего-то жаждешь так сильно, что сводит скулы. Но как только это становится твоим — ты воротишь нос: тебе важнее было не достижение, а томительное ожидание, вызывающее трепет где-то в районе живота.       — Добрый вечер, — спокойным тоном произнесла Астория, становясь на мгновение похожей на Нарциссу: никогда не угадаешь, какие чувства скрываются за её глазами.       — Надеюсь, вы наслаждаетесь этим вечером, — снисходительно ответил Люциус, высоко задрав подбородок. Драко шумно выдохнул, привлекая к себе внимание. — Вижу, твои путешествия явно тебе не к лицу. Он вам не докучает?       Астория улыбнулась в ответ и крепче прижала свою ладонь к его руке. Драко опустил взгляд на её пальцы — и что-то в этом касании показалось ему странным. Как будто Гринграсс играла в собственную игру. Возможно, хотела отомстить Люциусу за попытку посягнуть на её свободу два года назад. Но почему же её пальцы сжимались всё сильнее — он не понимал. Драко выпрямился, мягко отстранился от девушки и, подражая отцу, вздёрнул подбородок и пренебрежительно усмехнулся:       — Ты совсем не изменился. Смотришь так, словно всё ещё имеешь призрачную власть надо мной.       Люциус расхохотался, привлекая к ним взгляды, и Драко нахмурился. Ему самому хотелось рассмеяться: только отец умел так тонко пробудить в нём чувство никчёмности.       И всё же Драко держался.       — Для родителей дети всегда остаются глупыми и неотёсанными. В нашем случае положение неисправимо. Не важно, где ты находишься — Лондон, Флоренция или Париж. Всё то жалкое, что ты в себе несёшь — точно не от меня. И последнее, чего бы я хотел так это иметь контроль над таким разочарованием, как ты.       — Рад слышать, что ничего не изменилось, — твёрдо сказал Драко, вздернув подбородок ещё выше. — Тогда зачем ты решил осчастливить меня своим присутствием?       — Ты и твоя жизнь перестали меня интересовать два года назад, — усмехнулся Люциус и перевёл взгляд на Асторию. — Меня интересуете вы. Я давно не видел ваших родителей. Надеюсь, они получили приглашение на мой благотворительный вечер — для спонсирования семей, оставшихся без кормильцев после кровавой магической войны.       Он трагично покачал головой, театрально вздохнув, и Драко закатил глаза. Слушать это лицемерие было невыносимо. Фальшь Люциуса чувствовалась за километры и вызывала почти физическое отвращение. Конечно же, большая часть «пожертвований» осядет в банковской ячейке Малфоев в Гринготтсе. Но кого это волновало? Главное — чистая совесть доноров. В их глазах всё дело было в галеонах и репутации. На этом — всё.       — Мои родители с уважением относятся к вашим отчаянным попыткам помочь жертвам войны, — безэмоционально произнесла Астория, и в ответ Люциус слегка кивнул. — Однако для нашей семьи важна не только репутация. Важна душа, которую вы вкладываете в свою помощь. А её, простите, нет.       Драко уставился на Асторию, изумлённо приоткрыв рот. Похоже, не вся аристократия падала ниц перед Люциусом. Возникало всё больше вопросов: обиделось ли семейство Гринграсс на сорванную помолвку? Или же у Люциуса разыгралось воображение, и никаких официальных договорённостей вовсе не было?       Малфой старший скривил губы, неодобрительно разглядывая бывшую невестку. Возможно, сейчас он даже был рад, что его сын сбежал два года назад — тем самым уберёг фамилию от «язвы». Но этого мы уже не узнаем.       — Если вы позволите, — как ни в чём не бывало сказала Астория, поворачиваясь к удивлённому Драко и мягко улыбаясь. — Потанцуем?       Он кивнул, подставляя предплечье, и, напоследок взглянув на раздражённого отца, с удовольствием отметил: все эмоции Люциуса легко читались. Ненависть, злость, презрение, насмешка. Драко знал их все. И ему понадобилось лишь пара секунд, чтобы понять: самолюбие отца было болезненно задето. И от этого на душе у него стало тепло.       Он не слушал музыку — просто положил руку на талию Астории и двигался по её наитию. Взгляд его был задумчив, он будто не замечал взгляда напротив — или делал вид, что не замечает.       — Твои родители, — Драко наклонился ближе, почувствовав её дыхание на своей щеке, — я думал, они в хороших отношениях с Люциусом?       Астория покачала головой, мягко улыбнувшись — и вызвав в нём ещё больше вопросов. Она придвинулась ближе, когда скрипка заиграла очередной аккорд.       — Они хотели нашей свадьбы из-за ваших денег.       Парня это совсем не удивило. Скорее удивило, что он сам не додумался до этого раньше. Зачем сторонникам маглов объединяться браком с бывшим Пожирателем?              Глупость.       Драко отстранился, глубоко вдохнув. Он продолжал мечтать о сигарете в своём кармане. Этот вечер был слишком долгим.

***

      Грейнджер нервно теребила белоснежный платок в руках, наблюдая за парнем впереди. Ей не нравился его тон, не нравились его слова, и возмущал тот факт, что он позволил себе так плохо себя вести. Она ведь не маленькая девочка, которую нужно отчитывать, тем более что последние две недели Грейнджер провела, как в аду. Упрёки Уизли, ночные кошмары, прозорливый кабинет и отсутствие каких-либо ответов — её жизнь в последнее время и так казалась невыносимой.       А ещё и он здесь.       Гермиона злилась из-за несправедливого отношения к себе и своему труду. Зная историю Малфоя, её жутко злило, что он так нагло называет её беглецом, испортив этим вечер, настроение и, как ни в чём не бывало, танцует и улыбается Астории. Девушка не была особо мстительной, но ей не хотелось, чтобы он сейчас улыбался. Улыбался, говорил и танцевал. В наказание. Иногда людям полезно быть эгоистами — именно так объясняла себе Грейнджер, хватая за руку рядом стоявшую Джинни и увлекая её на танцпол.              — Ты с ума сошла?              Уизли действительно уставилась на Гермиону, как на потерявшую рассудок пациентку госпиталя Святого Мунго. Джинни поспешно поправила тёмно-зелёный подол своего платья, убирая выбившийся локон за ухо, когда Грейнджер протянула свои руки к ней. Рыжеволосая театрально закатила глаза — это было её последним возмущением. Девушки начали двигаться в такт музыке, привлекая изумлённые взгляды присутствующих. Филсер надулся, как кровавый шарик, со злости сжимая ножку бокала шампанского, а Блейз, стоявший рядом с мужчиной, не стесняясь, разинул рот.       — Мне нужно поговорить с Малфоем, — быстро пролепетала Грейнджер, продолжая двигаться в такт музыке.       — Зачем? — возмущённо выдохнула Джинни, получая недовольный взгляд в ответ. — Ты не можешь поболтать с ним позже?       — Он был не прав, он не имел права так с нами разговаривать, — Грейнджер злилась, и Уизли удивлённо уставилась на подругу.       — С нами? Что ты несёшь, Мерлина ради…              — На следующем аккорде мы меняемся парами. Возьми Асторию на себя и объясни, что так было необходимо сделать, — Грейнджер покрутила в сторону Драко, который уже минут пять вопросительно пялился на танцующих девушек. — Он не имеет права язвить мне, а потом веселиться с Асторией, как ни в чём не бывало.       Джинни сдержала смешок, и заметив раздраженный взгляд Гермионы, рыжеволосая прокашлялась.       — Грейнджер, ты что, ревнуешь?       — Сейчас.              Шатенка разомкнула ладони, выпуская Джинни из рук. Уизли, быстро пролепетав обмен парами, увела Асторию от Драко. В её взгляде читался немой вопрос, но аристократка не возмущалась. Гермиона плавно приблизилась к удивленному Драко, взяв под контроль блондина. Схватив его руку, она расположила ее на своей талии, не замечая, как он шумно сглотнул. Несколько движений — Малфой стоял как бревно, но её это не особо волновало.       Я не пришла сюда танцевать.       — Что это было? — требовательно спросила девушка, игнорируя изумленное лицо напротив. — Я думала, что мы с тобой… друзья.       — Друзья? — голос Драко заметно дрогнул, но его тело стало мягче, и он начал вести девушку в такт музыки.       — Да, — твёрдо ответила Грейнджер, крепче сжимая ладонь Драко, — и друзья так себя не ведут.       — Я не понимаю, о какой дружбе ты говоришь, — Малфой усмехнулся, двигаясь вперед, и кружа Грейнджер на танцполе. — То, что было два года назад… Я даже не помню, что тогда было.       Гермиона усмехнулась. Она развернулась, не отрывая взгляда от его глаз. Он поймал её руку, скользнул пальцами от локтя к плечу — медленно, но без лишней нежности. И вот — поворот. Её спина выгибается, и его рука уверенно держит её под лопаткой. Толпа вокруг словно растворилась.       — Странно, что ты первый заговорил об этом, — Драко притянул Грейнджер к себе, оставив пару сантиметров между их лицами.       — Ты то и дело говоришь о важности дела и показываешь всем видом, насколько сильно хочешь помочь в поисках Гестиона.       — Я хочу найти его. Вместе с вами. С тобой, — он вдруг развернул её на месте, поддерживая за талию, и она была вынуждена схватиться за его плечо, чтобы не потерять равновесие. — Я не убегаю, и не убегу. Твое пренебрежение меня разочаровывает.       — Разочарована во мне или в себе? — он смотрел на нее с вызовом, губы приподняты в легкой, почти насмешливой полуулыбке. — Тебя не было две недели, Грейнджер.       Гермиона на секунду замерла, потом сделала шаг в сторону, не отпуская его руки, и провела его по кругу, сменив роли. Теперь она вела.       — С этих пор ты не позволишь себе так себя со мной вести, — твёрдо произнесла Гермиона, и Драко это… нравилось. Невероятно. — Мы будем уважать друг друга, мы будем партнёрами.       Он сделал круговое движение бедром, и она инстинктивно отреагировала, будто давно знала это движение. Их дыхание сбилось, шаги ускорились. Музыка достигала кульминации. На финальных аккордах он закружил её, отпустил, и она, будто по наитию, сделала эффектное падение назад, оставаясь на одной ноге. Драко поймал ее, не дав коснуться пола.       Гермиона удивлённо распахнула глаза, когда что-то в его лице изменилось. Драко, выпрямившись и отпустив Грейнджер, нахмурился. Аплодисменты его явно не волновали, как и восторженные взгляды сотрудников Министерства, когда он быстрыми шагами пошел к балкону. Девушка оглянулась вокруг, замечая, как люди постепенно начинают заполнять танцпол. Набравшись решимости, Гермиона прошла вслед за парнем, поправляя подол своего алого платья, которое сбилось в складки после страстного танца.       Драко вызывал в ней чувства, которые она не испытывала раньше. Всё началось, возможно, в том прокуренном баре два года назад, когда Малфой оказался в моменте, когда он был ей нужен. Она находила крайне занимательным наблюдать за его раздумьями, сожалениями и переживаниями: ей хотелось выслушать его мысли, поделиться своими. И таким Малфой ей нравился. Его колючки остались где-то далеко в Хогвартсе, когда он не стеснялся уколоть её в очередной раз, но два года назад этих колючек не было, что позволило ей впервые прикоснуться к нему. Погладить. Обнять.       Парень смотрел вдаль, затягивая чёрный дым в свои легкие и медленно выдыхая. Серый дым обвивал его губы, и с каждым выдохом Малфой выглядел так, будто выпускает из себя очередное сожаление. Гермиона наблюдала за его диалогом с Люциусом в зале, нервно покусывая нижнюю губу. Ей не хотелось, чтобы Малфой снова убегал. Уехать во Флоренцию — было его решением, и оно казалось Грейнджер неправильным. В глубине души ей казалось, что Драко убегает от самого себя: если не сбежит, сделает что-то плохое, огорчит отца, разозлится на себя. Но она была уверена, что Драко не тот человек, который должен избегать себя. Он этого не заслуживал.       Гермиона облокотилась о колонну, скрывающую их от посторонних глаз, и укрывающую их от лунного света. Драко не взглянул на нее, полностью отдавшись в руки сигарете, словно пытаясь раствориться в сером дыме. Девушка наблюдала за ним, пытаясь вчитаться в морщинки между его бровей, наблюдая за туманом. Грейнджер подошла ближе к Драко, коснувшись своим плечом его руки. Он повернул своё лицо к ней, вопросительно заглядывая в её глаза, когда Грейнджер протянула свою руку вперёд, кивая на сигарету в его пальцах. Малфой изогнул бровь, спрашивая ее решимость, на что она загадочно улыбнулась и кивнула головой. Парень протянул сигарету, внимательно следя за движением ее губ, на которых поблескивал нежный блеск. Гермиона прикрыла глаза и сделала первую затяжку, впервые чувствуя горький вкус табака, который танцевал на её языке и стремился к горлу. Подождав пару секунд, девушка не выдержала и закашлялась, смахивая слезы с щек.       — Как тебе моя гадость? — улыбнулся Драко, наблюдая за её реакцией.       Гермиона лишь улыбнулась в ответ, отворачиваясь и вглядываясь в даль.       Девушка нахмурилась, на секунду воспроизводя в своей голове кадры своих кошмаров.       Я. Твоя. Смерть.       — Что такое? — спросил Малфой, наклоняясь ближе к девушке.       — Мне снятся кошмары. Каждую ночь я боюсь засыпать, чтобы не увидеть вновь одну и ту же картину, — тихо прошептала Гермиона, продолжая смотреть вдаль. — Каждый день я трачу на бессмысленные поиски, и временами я сама сомневаюсь, что конкретно я ищу.       Девушка сделала паузу, сглатывая горечь от сигареты, шумно выдыхая, пока обеспокоенность на лице Драко продолжала расти в геометрической прогрессии.       — Я не знаю с чего начать. Я устала, — Гермиона грустно улыбнулась, опуская свой взгляд, вспоминая Рона, пергаменты на своем столе, и грустный взгляд Молли и Артура, когда она видела их в последний раз. — Мне казалось, словно я нашла свой мир и покой, со времен войны, я впервые вздохнула полной грудью. Я была на правильном пути, я сделала правильный выбор. Но в последнее время я уже ни в чем не уверена.       — Грейнджер, я…       — Я не знаю, что мне делать, в какую сторону двигаться и за что зацепиться, — перебила Гермиона поднимая свои глаза и заглядывая в глубину серых напротив. — У меня впервые нет решения, у меня нет разгадки для тебя. Для вас.       Драко виновато поджал губы, возвращая свой взгляд к пейзажу вокруг. Холодный ветер играл с волосами, своей прохладой пытаясь сдуть с двух людей это проклятое сожаление, и словно пытаясь отрезвить обоих.       Малфой тоже не знал, что он делает. Зачем он делает. В чем смысл его поступков?       Он долго молчал. Его взгляд всё ещё был направлен вдаль, будто в пустоту. Ветер трепал его волосы, а руки он спрятал в карманы — как будто боялся, что, если не спрячется хотя бы частично, разлетится на части.       — Я все время убегаю, Грейнджер, — проговорил он тихо. — Не к кому-то. Не от кого-то. От себя. От всего, что внутри.       Он повернул голову, и на лице не было ни ухмылки, ни маски. Только какая-то честная, похожая усталость.       — Я не решаю проблемы. Я их откладываю. Я не ищу смыслы — я зарываю их глубже, в надежде, что если перестану смотреть в их сторону, они исчезнут.       Он вздохнул. Было слышно, как колотится его грудь.       — Но в какой-то момент понимаешь: ты не убегаешь от мира. Ты отказываешься жить.       Он замолчал, и эта тишина повисла между ними почти с физическим весом. Но потом он добавил, уже глядя прямо на неё:       — Может, дело не в том, чтобы знать путь. А в том, чтобы наконец не бежать. Остановиться. Оглянуться. И сделать хоть что-то, даже если ты боишься до дрожи. Так что… — он выдохнул и пожал плечами. — Может, ты не видишь разгадки, потому что она не в книгах, не в формулах. А в том, что ты всё ещё здесь. Ты жива. И у тебя есть этот проклятый шанс — сделать шаг, который я бы, может, так и не сделал.       Он чуть склонил голову.       — Сделай его за нас обоих, Грейнджер. На лице Гермионы медленно появилась улыбка. Сначала слабая, едва заметная. Потом — чуть увереннее. Она отвела взгляд, вглядываясь в город, который уже не казался ей таким серым.       — Лондон все еще может мне понравиться, — пробормотала она. — Может быть… ты тоже.       Драко усмехнулся и отвернулся, пряча взгляд. Гермиона уже собиралась что-то сказать, как вдруг за её спиной распахнулась стеклянная дверь балкона. Она вздрогнула, но прежде, чем смогла повернуться, Драко резко обхватил её за талию и мягко, но решительно прижал к стене, заслонив своим телом. Пальцы на её талии чуть сжались, и, почувствовав горячее дыхание Драко, она замерла, затаив дыхание.       Шаги приближались. Слышался скрип кожаных ботинок.              Филсер.       — Я же говорил тебе, — раздраженно прошипел он, — Блейз что-то вынюхивает. И не один, черт его побрал. Он с этой, с рыжеволосой… — махнул он рукой.       — Джинни Уизли, — машинально уточнила Ратильда. Её голос дрожал от заметного волнения. — Ты думаешь, они уже близко?       — Я знаю, — процедил Филсер. — Они зацепились за яд. Думают, что это суицид, но уже копают глубже.       — Я всё держу под контролем. Единственный след — это яд, и мы уже направили расследование в нужную сторону. Если кто-то узнает, будут искать среди британцев, не подозревая, что это итальянцы…       — А если выйдут? — он развернулся к ней, перебивая. — Ты понимаешь, что это значит? Если они докопаются до того, что яд — авторский, сделанный Бальдессаром Луккези — нас всех вытянут наружу.       — Луккези пропал, в лучшем случае умер. Если это не так, мы с тобой окажемся под присягой… — начала она, но Филсер оборвал её.       — Под присягой? Это меньшее… А что, если хозяин об этом узнает? — Филсер покраснел, его голос дрожал. — Мы с тобой убрали всех, кто мог говорить. Или ты забыла, что ты лично передавала яд?       Ратильда побледнела.       — Я думала… я думала, это просто чтобы усыпить. Ты не говорил, что это будет летально.       — Конечно, не говорил. Мне нужно было исполнение, а не истерики. А теперь — заткнись и будь рядом. Если Блейз и Грейнджер сложат всё вместе, они выйдут на нас и на этого чертового алхимика. А это уже не игры.       Гермиона почувствовала, как напрягся Драко. Его дыхание стало чуть тяжелее, тело — напряженнее, как будто готовое сорваться в бой. Но он не шевелился.       Ратильда что-то ответила, но Гермиона уже не слышала. Её разум судорожно хватался за ключевые слова.              Итальянский яд. Бальдессар Луккези. Артефакт. Хозяин. Они знают. Они — внутри.       Шаги удалились. Дверь балкона снова захлопнулась. Только тогда Драко позволил себе выдохнуть.       — Свалилась с неба, да? — прошептал он. Его губы почти касались её уха — слишком близко, чтобы это было безопасно.       — Да, — ответила Гермиона, не отводя взгляда от места, где стояли Филсер и Ратильда. — Но теперь у нас есть имя. И след.       Он не сразу отодвинулся. Их взгляды встретились. Его глаза искрились — не только из-за азарта погони. Что-то в этом моменте, как в танце до того, было слишком близко.       — А ты неплохо прячешься, Малфой, — ответила она, все еще сдерживая улыбку. — Особенно от самого себя.       Он усмехнулся, затем кивнул в сторону дверей.       — Пойдём, Грейнджер. Надо найти этого Луккези… пока они не нашли нас.