Тени возрождаются лишь в избранных

Эмбер потёрла ладонь. Тонкая, почти незаметная бледная полоска тянулась от запястья к указательному пальцу. Свежий след от гоблина, который всего несколько минут назад с явным удовольствием устроил ей «ритуал». Щипало. Она сжала пальцы в кулак и тут же разжала, проверяя, не тянет ли. Терпимо. Бывало и хуже. Азарт Бургока в этих «обычаях» слишком напоминал дом. Там тоже любили делать больно «по правилам». Особенно если Моргана была не в духе. Или если приходили её знакомые. Всегда без предупреждения. И всегда не вовремя. В Гринготтсе рану залечили и даже извинились. Странно, будто по привычке, но всё же. Дома Эмбер обычно приходилось справляться самой: зельями, чарами, иногда просто терпением. Последствия потом были… разные. Она глубоко вдохнула холодный влажный воздух. Лёгкие обожгло, будто вдохнула слишком быстро. Дождь стекал с каменных крыш, мостовая блестела, как натёртая до блеска. Маги торопились, прятались под козырьками лавок, ругались вполголоса. Одна капля попала ей за шиворот. Эмбер дёрнулась, втянула плечи и машинально запахнула мантию. По спине пробежали мурашки. Она посмотрела на Дамблдора. Тот стоял чуть в стороне, прищурившись, словно пытался разглядеть что-то сквозь дождь и людей сразу. Эмбер не знала, он всегда так смотрит или только сейчас. — Теперь за покупками? — спросила она. Голос дрогнул, и скрывать это не получилось. Пальцы были ледяными, и она сжала подкладку мантии, лишь бы почувствовать тепло. — Именно, — спокойно ответил он. Дамблдор кивнул мужчине в цилиндре, который зачем-то собирал воду из луж, не глядя под ноги. Прохожие здоровались с ним, а он делал вид, что никого не замечает. — Мистер Дамблдор, рад вас видеть, — серьёзно произнёс незнакомец, снимая цилиндр и приглаживая седые, растрёпанные волосы. — Я как раз собирался послать сову. Гарри Поттер… — Корнелиус, я в курсе. Что-нибудь известно о Блэке? Они двинулись к «Дырявому котлу». Эмбер не пошла сразу. Она замедлилась — всего на пару шагов. Сердце неприятно ёкнуло. Вот он. Шанс. Можно уйти. Просто свернуть. Без разговоров, без вопросов, без объяснений. Она делала так раньше, и это спасало. Почему сейчас должно быть иначе? Она оглянулась. Справа парень, чуть старше неё, неловко обнял девушку и протянул помятую ромашку. Та вспыхнула, будто её облили огнём. Эмбер задержала взгляд на секунду дольше, чем стоило. Внутри было пусто и странно — не больно, не завидно. Просто непонятно. Она не знала, как это вообще чувствуется, когда к тебе вот так тянутся. Она отвернулась первой. Тёмная арка между домами будто сама позвала. Эмбер бросила быстрый взгляд на Дамблдора и его спутника: те всё ещё говорили о Блэках, слишком увлечённые, чтобы заметить её. Эмбер шагнула в сторону. Потом ещё шаг. И уже в тени позволила себе выдохнуть. Слишком легко. Как будто её специально не остановили. И Эмбер знала: за такое всегда приходится платить. Она затянула капюшон почти до бровей и пошла дальше, не оглядываясь. Мимо шли маги в тяжёлых мантиях — тёмные, молчаливые, будто вырезанные из одного куска ночи. В канавах валялись пьяницы, что-то мычали на своём, цеплялись за прохожих. Эмбер шла спокойно. Это было привычно. Грязь, чужие взгляды, опасность рядом — всё это не пугало. Страх был роскошью для тех, у кого есть куда возвращаться. Она просто шла и смотрела, запоминая выходы, тени, расстояния. Книжная лавка с выцветшей вывеской появилась не сразу. Будто проросла прямо из стены. Эмбер остановилась, не сразу поняла, почему. В груди что-то потянуло: не мысль, не голос, а ощущение. Как когда в лесу внезапно понимаешь, что рядом хищник, от которого нужно бежать. Она шагнула внутрь. Дверь скрипнула, и в нос ударил запах старого пергамента, пыли и высохших чернил. Эмбер остановилась у порога. Глаза сразу зацепились за чёрного кота с ледяными синими глазами. Тот сидел на стопке пергаментов и лениво бил хвостом, не мигая. Слишком спокойно для обычного кота. — Далеко забрела, — сказал кто-то. Голос был ровный и уставший. Эмбер резко выхватила палочку, не оборачиваясь. — Не надо, — спокойно сказал он. — Если бы хотел — ты бы уже лежала. Она повернулась. Это был старик. Он стоял у стола, будто всегда там был. Невысокий, сухой, в замызганной мантии. Лицо было резким, как высохшая кора. А глаза холодными, как сталь, но слишком живые для такого тела. Он смотрел не на палочку. На неё. Эмбер бросила быстрый взгляд за его спину. Стол был пуст. Пергаменты, разбросанные так, будто их только что листали. Перевёрнутая чернильница. Чернила медленно ползли по дереву, скатываясь к краю и разбиваясь об пол. В висках кольнуло, и Эмбер на мгновенье зажмурилась. Внутри что-то дёрнулось — не вырываясь, но поднимая голову. — Ты не из тех, кто заходит сюда случайно, — сказал хозяин лавки. — Случайные идут за амулетами. Или за любовными зельями. Эмбер не ответила. Палочка всё ещё была в руке, но пальцы уже онемели. — Я ищу книги, — сказала она наконец. — Врёшь, — без злобы ответил он. — Ты ищешь подтверждение. Она сжала пальцы. Эмбер показалось, что палочка сейчас рассыпится в руках. Она поспешно убрала её в карман. — Обскуры, — сказала она резко. — Мне нужна информация об обскурах. Старик не удивился. Это было хуже удивления. — Значит, он скоро заговорит, — тихо сказал он. — Хорошо. Он смотрел не на Эмбер. Словно чуть мимо. Обскур внутри напрягся, но не рвался и не злился. Он насторожился, как зверь, почуявший чужого хищника. — Не смей! — Голос Эмбер сорвался, но она не отступила. Старик прищурился. Его взгляд стал медленным и внимательным. — Ты считаешь его врагом, — сказал он. — Или наказанием. Или ошибкой. Он сделал шаг ближе. Прошептал: — Вы все так думаете. Эмбер отступила на полшага, спиной упёрлась в стеллаж. В рёбра вдавливались книги, отчего дышать стало труднее. — Я просто хочу, чтобы он исчез, — выдохнула она. Старик усмехнулся. Не насмешливо. Почти одобрительно. — Нет, — сказал он. — Ты хочешь выжить. Он вскинул руку, и Эмбер вжала голову в плечи. Старик мазнул по её бледному лицу взглядом, доставая с полки свёрток, развернул, и сунул ей в руки тяжёлую книгу. Не швырнул. Проверил, удержит ли. И Эмбер удержала. — Забирай, — сказал он. — И уходи. — Это всё? — спросила она хрипло. — Нет, — ответил он. — Это начало. Но не твоего. На секунду его взгляд стал другим. Глубже. Старше. — И запомни, девочка, — сказал он тише. — Тени не любят, когда их пытаются лечить... Он не договорил. Мир дёрнулся. Эмбер даже не успела сделать шаг, как её вышвырнуло наружу. Спина ударилась о мокрую брусчатку, из лёгких выбило воздух. Книга глухо грохнулась рядом. Дверь за спиной захлопнулась так, будто её никогда не существовало. Эмбер лежала, глядя в серое небо. Дождь бил по лицу, по губам, по векам. Дыхание сбивалось. Стало частым, рваным, болезненным. Обскур внутри сжался. Не от ярости — от настороженности. Пальцы впились в землю, оставляя под ногтями грязь. В глазах потемнело. Это было не случайно. Её проверили. «Но зачем?.. И кто?..» Эмбер с усилием упёрлась ладонями в брусчатку, запрокинула голову к выцветшему небу. Капли дождя стекали по горячей коже, срывались с подбородка и исчезали в трещинах камня. Где-то глубоко внутри обскур дрогнул. И Эмбер поняла: игра — грязная, кровавая — только начинается. — Маленький неуклюжий воронёнок выпал из гнезда? — прошмыгнул из тени скрипучий голос. К ней подошёл худой мужчина, словно вылезший из крысиной норы. Шаги — неровные, нервные; казалось, дунь — и он рассыплется. Потёртый балахон, спутанные жирные пряди, измождённое лицо с воспалёнными глазами. — Не ваше дело, — холодно сказала Эмбер, поднимаясь. — Моё, — хрипло рыгнул он. Он вдавил её в стену так резко, что воздух снова вырвало из груди. Холодный кирпич впился в спину. Липкие пальцы сомкнулись на горле. Дыхание — смесь пота, дешёвого пива и гниющей рыбы — вызывало желание выкинуть на землю собственный желудок. — Убери… руки… — прошептала она, сжав зубы. В его мутных глазах плескалась грязь. И чужая боль. Внутри зашевелилось тёмное «оно» — существо, которому плевать на страх. Голос подвёл. Пульс бился гулко, как барабан на кладбище. Они были одни. — И не подумаю, птичка, — он провёл языком по её щеке. Липкая влага не смылась даже дождём. — Сладкая… Это стало последней каплей. Воздух потемнел, сгустился, стал вязким. Мир будто провалился внутрь себя. На спине мужчины вспыхнул силуэт Тени — чёрный, хищный, с зубами, острыми, как лезвия. Эмбер коротко и зло ухмыльнулась. Представила, как этот ублюдок теряет голову. И не только фигурально. Она обхватила его лицо ладонями. В его взгляде мелькнуло жуткое довольство — как у бешеного пса, которому подсовывают добычу. Эмбер посмотрела сквозь него — туда, где Тень уже рвалась вперёд — и прошептала: — Передавай дьяволу привет. — Тварь! — взвыл он и отшатнулся. Кровь хлынула на мостовую. Он споткнулся, упал, задыхаясь, судорожно крестясь. Тень встала за Эмбер — плотной, непробиваемой стеной. — Ты, как всегда, вовремя, — холодно сказала она. Дрожь отступила. Взгляд скользнул по телу на земле — жалкому, беспомощному. Тень, похожая на огромного, ленивого котёнка, замурлыкала и обвила девушку смоляным хвостом, словно укрывая. — Прекрати, — резко сказала Эмбер, вырываясь. — Нам не нужен разнос. Авроры здесь — последнее, что нам нужно. — М-р-р… — раздалось недовольное фырканье. — Вот именно. Эмбер поправила мантию, крепче сжала книгу и оглянулась. Книжной лавки не было. Только чёрный кот с глазами цвета синего пламени сидел у стены и смотрел прямо на неё. — Кто же ты... — тихо прошептала она. И раскрыла книгу наугад. «…Ничего не происходит случайно. Обскур — не проклятие, а дар. Тени возрождаются лишь в избранных». Когда Эмбер подняла голову, кот и Тень исчезли. На конце улицы копошилась старая женщина с таким взглядом, будто на её плечах лежали все грехи мира. Эмбер отступила, споткнулась о ногу мужчины и мысленно выругалась. Назад. На Косую аллею. В «Дырявый Котёл». Раствориться в толпе и забыть хотя бы на час эту гниль. — Не найдётся пара кнатов?! — икнула внезапно вывалившаяся из-за угла блондинка. — Дай сюда кнат! — захохотал кто-то, хватая Эмбер за руку. Она вскрикнула и рванула в арку. — Сука! — донеслось вслед. Дальше пришёл удар. Короткий, сбивающий дыхание. Земля ушла из-под ног. — О, миледи, искренне приносим глубочайшие сожаления… — раздался влажный от смеха голос. — …о том, что не успели сбить вас раньше! — тут же подхватил второй. Эмбер перекатилась на бок, резко приподнялась, стирая с лба дождевую воду и грязь. Тело уже было собрано — без паники, без суеты. Привычное состояние. Привычное, хоть и выматывающее. Перед ней на корточках сидели двое рыжих. Почти одинаковые. Зеркально наглые. Слишком живые для этого места. Они синхронно протянули руки — жест был скорее пародией на помощь, чем настоящим предложением. Эмбер смотрела на них настороженно. Ещё минуту назад она стояла на грани убийства — хладнокровного, лёгкого. А теперь два смеющихся идиота рвали это состояние, как камень рвёт тонкий лёд. — Вы выглядите так, — начал один, театрально наклоняя голову, — словно Косая аллея решила вас съесть. — И слегка пожевала, — подхватил второй. — Как кирпич, — продолжил первый, — прилетевший аккурат посреди философского пути. — Или как дождь, который третий день подряд мешает честным людям гонять садовых гномов, — закончил второй. Эмбер медленно поднялась, не принимая помощи. — Как… О! — первый вдруг наклонился к книге, выглядывающей из-под мантии. — «Обскуризм»? Это уже не философия. Это искусство! — Отдай, — коротко сказала Эмбер и вырвала книгу из его рук. — Моё. В голосе не было ни просьбы, ни угрозы. Просто факт. — Ни малейших сомнений, — тут же отступил второй. — Мы исключительно из академического любопытства. — Джордж. Фред! — рявкнул женский голос. Рыжая волна злости пронеслась по узкой улочке. Прохожие инстинктивно расступались. Женщина шла быстро, почти наступая на собственный гнев. Щёки пылали, глаза метали молнии. Будь она грозой — от близнецов не осталось бы даже пепла. — Прекрасная леди, — прошептал один. — Дракон прибыл. — И явно не расположен к переговорам, — кивнул второй. — Как вы назвали родную мать?! — глаза женщины вспыхнули. Заклинание сорвалось с палочки. Близнецы увернулись, и вспышка ударила в мужчину в цилиндре. Его подкинуло вверх — если бы не мгновенное чужое вмешательство, он рухнул бы в лужу с громким плеском. Мгновение тишины — и улицу разорвало хохотом. — Простите, Корнелиус, — устало сказала женщина, опуская палочку. — Не специально. — Я этого так не оставлю! — пыхтел он, красный, как варёная свёкла. Эмбер незаметно уменьшила книгу и спрятала под мантию. — Ты в порядке, милая? — женщина уже была рядом, пытаясь поправить ей одежду. Эмбер выскользнула из рук — легко, как вода, как тень. — Лучшая шутка недели, Фред! — близнецы хлопнули друг друга по ладоням. — Дома я вам устрою, — холодно пообещала женщина. — Мам, пожалуйста… — вмешался рыжий парень в очках, вставая между ней и близнецами. Уизли, — машинально отметила Эмбер. — Дети мои, — прозвучал спокойный голос, — давайте вспомним, что мы всё же на улице, а не на сцене. Дамблдор стоял чуть в стороне, опираясь на колонну. Глаза за очками улыбались, но взгляд был цепким — слишком острым, чтобы поверить в безобидность. Эмбер натянула капюшон. Попыталась раствориться в толпе. Бесполезно. В волшебном мире слухи бегут быстрее заклинаний. Через двадцать минут шум утих. Она уже не надеялась исчезнуть. — Эмбер, — мягко сказал Дамблдор, — зачем ты убежала? — Потерялась, — коротко ответила она, не глядя на него. Он вздохнул. — Юность — удивительное время. Нам кажется, что море по колено. Иногда нам, старикам, стоит напоминать об этом. А иногда — объяснять, что море редко предупреждает о ямах и течениях. Она подняла взгляд. Быстро. Почти резко. — А вы откуда знаете? — спросила Эмбер. И тут же напряглась, словно слова вырвались раньше, чем она успела их удержать. — Знаю, — ответил он после короткой паузы. Улыбка на миг исчезла. — Потому что когда-то тоже был уверен, что справлюсь сам. И слишком поздно понял, что некоторые ошибки живут дольше тех, кто их совершил. Он положил руку ей на плечо. Эмбер не отстранилась сразу. Обскур внутри притих. Не исчез. Он свернулся тяжело — как зверь, нашедший тепло и силу. Это было хуже ярости. Потому что тишина была непонятной. — Всё хорошо? — спросил Дамблдор. — Да, — солгала она и сделала шаг назад. Обскур не шипел. Он был странно спокоен — словно говорил: оставь. Этот — пока не враг. Но Эмбер знала: этот человек заметил слишком многое. И был слишком опасен, чтобы доверять ему полностью. — Раз так, — сказал он, — пора заняться покупками. Эмбер едва заметно улыбнулась. Играть по чужим правилам — тоже игра. Даже если ты девочка с прошлым, от которого иногда хочется сбежать. Побег подождёт. А пока — начнём с малого.

***

Они вернулись в замок как раз к ужину. Дамблдор взмахнул палочкой и с тихим хлопком рядом появился домовой эльф, чтобы унести купленные на Косой аллее вещи Эмбер. Небольшие свёртки и потёртая кожаная книга исчезли в переплетении коридоров, а откуда-то издалека доносился гул голосов, звон посуды, смех. Директор выглядел так, будто всё происходящее было частью давно известного ему распорядка. Он лишь пожал плечами и улыбнулся, когда Эмбер, словно птица, ведомая собственным ветром, свернула не к дверям Большого зала, а в сторону. — Позже покажу тебе дорогу, — спокойно сказал он, перебирая пальцами бороду. — Не забывай: здесь двигаются не только лестницы, но и сами пути. Я однажды так потерял колокольчики от бороды. Искал неделю. Эмбер кивнула. Улыбаться не получилось. Магия вокруг казалась ей безопаснее собственных мыслей. Большой зал оказался именно таким, каким его рисуют в книгах, — и совсем не таким, каким его чувствуют. Четыре длинных стола пока пустовали. Свечи парили под потолком, отбрасывая мягкий свет. Но Эмбер остановил не зал. Потолок. Вернее — иллюзию его отсутствия. Ночное небо над Шотландией раскинулось прямо над головой: холодные звёзды, неподвижные и далёкие, и луна — слишком большая, слишком близкая. Эмбер поймала себя на том, что стоит, задрав голову, пока веки не потяжелели, а мысли не начали вязнуть, словно в тёплом тумане. — Здравствуй, Альбус, — раздался голос. — Не представишь нам свою спутницу? Эмбер вздрогнула. Она снова забыла, что не одна. У преподавательского стола сидели уже знакомые и незнакомые фигуры. Женщина в остроконечной шляпе — прямая, собранная, с тяжёлым, внимательным взглядом. Рядом — невысокий мужчина с острыми чертами лица, напоминающий гоблина, но куда более человечный. Слева — полная женщина в ярко-жёлтой мантии, тёплая, живая, слишком открытая. И чуть в стороне — Северус Снейп. Он словно не сидел за столом, а находился в тени, даже при свете свечей. Лицо жёсткое и замкнутое, будто вырезанное из камня, а взгляд тяжёлый и неподвижный. Эмбер сразу поняла: он будет опасен. И сразу же — странным, неправильным образом — решила, что он будет ей ближе всех. — Конечно, Минерва, — отозвался Дамблдор. — Мисс Эмбер Адайн Стоун. Переведена сразу на третий курс после домашнего обучения. Он говорил спокойно, будто речь шла не о живом человеке, а о давно решённом вопросе. — Профессор Филиус Флитвик, — продолжил он, — преподаватель чар, декан Когтеврана и один из лучших дуэлянтов Европы. Флитвик тут же поднялся, поклонился с театральной любезностью и подмигнул Эмбер. — А это профессор Помона Спраут, — Дамблдор улыбнулся. — Гербология, декан Пуффендуя. Знает о растениях больше, чем они сами. Спраут тепло пожала Эмбер руку. Контакт был странным — взрослый, уверенный, без давления. Эмбер поймала себя на мысли, что не знает, как правильно держать ладонь. — Если понадобится помощь — заходи, — сказала Спраут. — Хоть ночью. — Помона, — строго заметила МакГонагалл, — не поощряйте нарушение школьных правил. — А это, — Дамблдор слегка повернулся, — Минерва МакГонагалл. Трансфигурация. Мой заместитель. МакГонагалл кивнула Эмбер — коротко, оценивающе. — Северус, — добавил Дамблдор, — полагаю, ты уже заметил нашу новую ученицу. Мисс Стоун будет зачислена в Слизерин. Снейп поднял взгляд. Он смотрел не изучающе — сканирующе. Будто проверял прочность стекла перед ударом. Внутри Эмбер что-то дёрнулось. Обскур поднял голову. Не рванулся. Не взвыл. Насторожился. Как зверь, почуявший чужого хищника на своей территории. — Надеюсь, вы понимаете, куда попали, — холодно сказал Снейп. Его голос был ровным, лишённым интонаций. И от этого был особенно неприятным. Эмбер выпрямилась. Не ответила. В груди сжалось так, будто кто-то осторожно, методично стягивал петлю. Обскур шевельнулся сильнее, тенью прошёлся по рёбрам, но не вырывался — только следил и рычал. Снейп задержал взгляд ещё на мгновение, затем резко отвернулся и поднялся. — Если позволите, — сухо бросил он. — У меня есть дела. И ушёл, не дожидаясь ответа. Дамблдор проводил его задумчивым взглядом. — Замечательный преподаватель, — тихо сказал он, словно себе. — Просто не любит лишних слов. Эмбер сжала вилку так, что побелели пальцы. Аппетит исчез. Она механически резала мясо, будто разрубая собственное напряжение. — Мисс Стоун, — мягко заговорил Флитвик, — если позволите… Что стало причиной перехода на очное обучение? Эмбер замерла. — Моя мать… — слова застряли. — Мой опекун настоял. Образы подкрались внезапно: огонь, неизвестные символы на земле, крик. Тошнота подступила резко. Она встала. — Простите. Я устала. Мне нужно… отдохнуть. Улыбка вышла кривой, но она уже шла к выходу. Обскур внутри начал биться сильнее. Не яростно — тревожно. Как будто стены сдвигались. Она не успела сделать и нескольких шагов, как мир качнулся. Что-то скользнуло по сознанию. Чужое. Холодное. Обскур взвился мгновенно. Он не терпел вторжения. Никогда. И не делал ни для кого исключений. — Эмбер, — обеспокоенно позвал Дамблдор. — Минерва, будь добра… — Конечно, — МакГонагалл уже поднималась. — Пойдёмте, мисс Стоун. Шёпот прокатился по столу. Кто-то произнёс: — У неё погибла мать?.. Она не услышала конца, потому что даже не остановилась ждать МакГонагалл. Эмбер шла быстро, почти бегом, считая шаги, чтобы удержаться. «Сорок первый… семьдесят третий…» — До завтрашнего распределения пароль — «Призрак». Она юркнула за портрет, не оглядываясь. Прислонилась к двери, сползла на пол и закрыла глаза. — Всё хорошо… — прошептала она. — Всё под контролем… Но было ясно: контроль ускользал. И обскур это чувствовал.