judas

Юн Хва не любил ночь, потому что ему всегда плохо спалось. Он просыпался от любого шороха, подолгу ворочался, никак не засыпая. В итоге, когда его младший брат Нам Хен стал замечать, какие синяки образовались под глазами Юн Хва, они решили спать в одной комнате. Так Юн Хва действительно стало немного легче, он почти перестал просыпаться среди ночи просто так. Но вот заснуть для него все также было той еще задачкой. Вот и сейчас он лежал, лупя глаза в потолок. Иногда он поворачивался к Нам Хёну, чтобы посмотреть, спит тот или нет. Чаще всего он спал. Только Юн Хва был горазд засыпать в течении 1-2 часов. Даже если он уставал после подработки, это не позволяло ему слишком быстро отключиться. Юн Хва даже подумывал о том, чтобы начать пить снотворное. Но те, что отпускаются без рецепта, ему не помогали, а для получения выписки врача нужно было пройти обследование. Этого он категорически не хотел, поэтому довольствовался горячим чаем с мятой и медом перед сном. Иногда Нам Хён делал ему расслабляющий массаж уже в постели. Юн Хва даже помнил, что засыпал во время него несколько раз, и это его радовало. Возможно, все скоро наладится само по себе. Засыпал Юн Хва позже, поэтому и просыпался тоже позже брата. Почти всегда он приходил на кухню, где уже был готов завтрак. Нам Хён успевал минут пятнадцать с ним поговорить, а затем уезжал на учебу. Еще через двадцать минут квартиру покидал и Юн Хва. — Как с учебой? — Нам Хён, попивая чай после съеденного завтрака, смотрел на сидящего напротив себя брата. Часто такие завтраки оказывались для Нам Хёна довольно печальными. Целый день потом у него из головы не выходило выражение лица брата, которое он видел почти каждое утро. Нам Хён даже не мог объяснить для себя, что такого пугающего во внешнем виде брата он постоянно замечал. Была одна фраза, которая больше всего подходила, но Нам Хён боялся ее произносить даже про себя. «В нем как будто нет жизни». — Нормально, — Юн Хва как-то нехотя жевал бутерброд и запивал его ледяным фруктовым соком. По утрам у него был слабый аппетит. Да и не только по утрам, — у тебя как? — С каждым семестром все сложнее и сложнее… Но я думаю, что справлюсь, — Нам Хён, несомненно, искал поддержки со стороны брата, говоря это. Он обучался на специалиста в сфере IT, ему предстояло потратить всего лишь три года, чтобы закончить учебу. Но это только потому, что он до этого учился в школе с углубленным изучением информатики. Юн Хва согласно кивнул в ответ на слова брата. Он был уверен, что Нам Хён отучится без труда, и не считал нужным что-то говорить на этот счет. Он вообще старался ничего в лишний раз не говорить. Младшему было пора уходить. Юн Хва еще немного посидел, потупив глаза в телефон. Он даже не понимал, что там смотрит, а бутерброд откусил еще только один раз. Не доел, как и всегда. Наверное, только из-за этого он за год сильно похудел. И хотя на весах это было только 8-10 килограмм массы, внешне было очень заметно. Юн Хва по просьбе Нам Хёна взвешивался несколько раз в неделю. Нам Хён сказал, чтобы он не смел пересекать черту ниже 55 кило, иначе он будет кормить его насильно. Юн Хва, встав на весы, увидел цифру 56. Значит, брату пока не о чем было беспокоиться. — Сделал? — как бы невзначай спросил Зенья, когда он и Юн Хва стояли в «курилке» университета. Юн Хва, занятый своими мыслями, услышал вопрос, но не понял, кому он адресован. Когда никто не ответил, Юн Хва невольно посмотрел на Зенью и увидел, что тот смотрит на него. — ...что? — Тц, — Зенья возмущенно цокнул, — задание. — Нет еще. Вообще-то, это не так просто, — Юн Хва затушил сигарету о мусорное ведро и бросил ее туда же. Он только сейчас обратил внимание, что Зенья стоит тут один. Юн Хва немного огляделся, нет ли ребят поблизости. — Не ищи, — блондин заметил его тревожный взгляд, — Они ушли за сигами. Юн Хва ничего не сказал. Он даже не понял, для чего ему нужна была эта информация. Но даже после того, как Зенья сказал ему, парню казалось, что они где-то рядом и ждут его. Именно его, даже не Зенью. Юн Хва почувствовал, что ему срочно нужно уйти отсюда, что он и сделал через секунду. Зенья долго смотрел вслед. Он хорошо помнил время, когда они с Юн Хва могли общаться без этого мутного, липкого чувства, возникающего теперь у них обоих. Юн Хва не мог расслабиться в присутствии Зеньи, Зенья тоже ощущал необычное напряжение, будто они были магнитами с одинаковыми полюсами. Если они приближались друг к другу, а тем более касались, то тут же оба отскакивали в стороны. Но на это у них была обоснованная причина, которую они оба осознавали. Зенья придавил докуренную сигарету пяткой к земле и устремился следом за Юн Хва. Пара должна была вот-вот начаться. Он вдруг вспомнил, как они вчетвером ходили на короткой перемене в закусочную недалеко отсюда, покупали там всякие булочки и прочую ерунду и бежали обратно, надеясь успеть к началу следующей пары... — Бегите вперед! Я устал, больше не могу, — Юн Хва махал рукой впереди себя, прижимая к себе другой рукой бумажный пакет со вкусняшками. Тэ Ён обернулся на него, засмеялся и побежал вперед еще быстрее: — Я тебя прикрою перед преподом, если что! — крикнул он, и они с Де Луном помчались дальше наперегонки. Зенья бежал третьим, придерживая рукой бейсболку на голове и постоянно оборачиваясь на Юн Хва. И хотя Юн Хва кричал ему, чтобы он бежал вперед быстрее, Зенья не ускорялся. Он будто чувствовал, что должно что-то случиться и ему нужно быть рядом с Юн Хва. А случилось следующее — Юн Хва, перебежав через пешеходный, споткнулся о бордюр и шлепнулся на траву. Зенья увидел это только через пару секунд. Тут же он остановился, и, видя, что Юн Хва не может встать, побежал обратно. Подходя ближе, он заметил, что парень держится рукой за лодыжку и шипит от боли. — Подвернул? — спросил Зенья, на что получил кивок в ответ. Зенья подумал, что не хочет смотреть, как тот будет ковылять аж до универа. Он помог Юн Хва встать, а затем тут же потянул его на себя за запястья, заставляя обнять себя за шею со спины. Еще через секунду он продел руки под его коленями и поднял. — Ты что?! — Юн Хва почти закричал, отчего Зенья дернул головой: — Не ори мне в ухо, а то уроню, — Зенья понес его на спине. Он и сам не понимал, что с подвигло его помочь парню именно таким способом, но то, что он сделал, ему самому очень понравилось. Это было то самое чувство, которое возникает, когда делаешь что-то доброе для другого человека. Для Зеньи это ощущение было мало знакомо. Зенья ухмыльнулся. В его сердце давно не осталось и следа от этих эмоций — они были стерты и заменены на новые. Юн Хва плелся по коридору в поисках нужного кабинета, в котором и проходили курсы. Судя по номерам, мимо которых он шел, оставалось пройти еще совсем немного. Он жутко боялся новых людей, и даже если там будут одни только девушки, в начале ему придется нелегко. Юн Хва никому, кроме брата, не доверял и не хотел начинать доверять. Погруженный в себя, Юн Хва машинально открыл нужную дверь и замер. Он тут же забегал глазами по помещению. Сразу же он начал рассматривать лица на предмет узнавания. Девушки, девушки, ни одной из его группы. Наверное, это больше радовало, чем печалило. Раз — незнакомый парень, два — тоже незнакомый, три — Зенья... Зенья. Юн Хва тихо закрыл дверь. Уходя в обратную сторону, он чувствовал пульсацию крови в висках. Срочно нужно найти старосту и сказать, что он будет посещать другой клуб. Сейчас же нужно найти его, сейчас же... Юн Хва остановился и прижался спиной к стене. Он глубоко дышал, переводя дыхание. «Успокойся, Юн Хва. Ничего не произойдет. Ты ведь терпишь его тут целыми днями, ничего не изменится, если будешь терпеть еще по несколько часов». — Прости... — кто-то тронул его за плечо, и он вздрогнул. Девушка, прикоснувшаяся к нему, тоже испугавшись, отпрыгнула. Они несколько секунд друг на друга молча смотрели, затем она сказала: — Ты — Сон Юн Хва, да? Плохо себя чувствуешь? — Немного... — тихо ответил он, опуская голову. Каждый раз он испытывал неловкость, когда ему задавали подобные вопросы. Ему всегда казалось, что он напрягал окружающих тем, что ему плохо и им приходилось о нем заботиться. Но девушка, стоящая напротив него, ни о чем таком не думала: — Пойдем в кабинет, сделаю тебе сладкий чай… — Я не могу… — парень растерялся. Что сказать? Не могу видеть рожу Зеньи? Глупость какая-то, — …идти сейчас. Голова кружится. Дайте мне пару минут… Девушка терпеливо дождалась момента, когда у Юн Хва стихнет гул в голове. Юн Хва даже тогда не хотел возвращаться, ведь он знал, что там этот гул и дрожь в коленях появятся снова. Но делать было нечего. Девушка его на всякий случай придержала за локоть. Юн Хва порадовался, что коридоры были почти что пустые и им встретилась только парочка незнакомых ему студентов. Зенья сидел на диванчике в кабинете, где проходили занятия кружка актеров. Он находился там уже минут десять, и некоторые ребята успели с ним познакомиться, обменявшись именами. Пока занятие не началось, он достал из кармана свою игровую приставочку и отвлекся на игры в ней. Так он сидел до момента, пока дверь не открылась и в проеме не возник Юн Хва. Зенья невольно поднял голову и тут же позабыл о том, что секунду назад увлеченно играл. Он долго смотрел на парня и невольно поджал губы, когда тот убежал. Зенья напрягся. Иногда Юн Хва заставлял его чувствовать себя псиной с бешенством, которую нужно обходить стороной. Он знал, почему парень так на него реагирует, но не хотел влезать в эти недра своей памяти. Не зря же он так тщательно запрятывал свои воспоминания в такой дальний уголок сознания. Тем не менее, чувствовал он себя крайне паршиво. Через какое-то время Юн Хва и девушка, которая была организатором кружка, вернулись. Юн Хва посадили на диван рядом с Зеньей и велели ждать, пока вскипит чайник. Тот кивнул и тут же опустил голову, сжимая пальцами диван по бокам от своих бедер. Неужели ему настолько противно? Но Зенья знал, что да, настолько. И из-за этого неумолимо росло его чувство вины перед Юн Хва. Зенья ощущал его, как зияющую дыру в груди, которую невозможно было залечить чем-то другим. Он начал все чаще ловить себя на мысли, что ему хочется услышать, что Юн Хва простил его. Но Зенья не верил, что это возможно. Юн Хва зажмурился от того, что с его виска по щеке скатилась капелька пота. Он не мог перестать смотреть на часы дольше, чем на две минуты — настолько тревожно он себя чувствовал. Он смотрел на всех вокруг себя и видел только их беззаботные лица. Лица людей, свободных от своего прошлого, коим Юн Хва не являлся. А его прошлое буквально сидело сейчас рядом с ним и сковывало его тело и душу. — Ну что же, давайте, пожалуй, закончим на сегодня, — глава кружка, девушка с именем Ю На, предложила всем разойтись. Сразу после ее слов Зенья чуть ли не выскочил из кабинета прочь. Ю На, увидев это, успела подумать, что какие-то странные ей новенькие попались в этом году, но делать было нечего — народ им был нужен, иначе кружок могли закрыть. Юн Хва тоже поднялся, когда Зенья ушел. Он, вроде, начал чувствовать свои ноги и руки, потихоньку снижалась его потливость. Умом он понимал, что в такой большой компании людей с ним ничего не могло произойти. Но порой в голове вспышками рождались мысли, что ему сейчас причинят вред, что все тут же могут на него наброситься и сделать больно. Из-за этого он и не мог успокоиться. Парень, погруженный в свои раздумья, вышел из университета и остановился рядом с мусорными баками. Он собирался достать из пачки последнюю сигарету и выкинуть пустую коробочку. — Я же все-таки не волк, Юн Хва, — парень вздрогнул от неожиданного голоса за спиной. Он быстро обернулся. Позади в нескольких метрах стоял Зенья, натягивающий на голову мотоциклетный шлем, — я не кусаюсь. Юн Хва тихо выдохнул. Он еще несколько секунд смотрел на то, как Зенья усаживается на свой байк поудобнее и заводит его. Парень видел его глаза в разрезе шлема, и думал, что Зенья и впрямь не похож на волка. Глаза у него были лисьи, особенно в этом шлеме. Зенья дал газу и уехал. Юн Хва же поплелся в сторону дома. Он с начала учебного года ходил по новому пути, отличавшемуся от того, которым пользовался в прошлом. По старой дороге ходить он больше не мог. Весь путь домой он думал о том, что ему придется посещать этот дурацкий кружок с Зеньей и терпеть там его присутствие. Но на секунду, его разум озарился — он же хотел попроситься в другой кружок! Он тут же набрал номер телефона старосты группы. Тот не сразу, но ответил. Юн Хва сходу задал вопрос, который его интересовал. — Подожди минутку, я посмотрю. Юн Хва заранее радовался. Он невольно ускорил шаг, когда ждал ответа на острый для него вопрос. — Осталось только место в клубе фотографии… но… Юн Хва затаил дыхание. Что еще за «но»?! — …в эту группу записались Де Лун и Тэ Ён. Уверен, что хочешь туда? Юн Хва резко остановился. Ему даже не пришлось думать, чтобы ответить: — Нет. Спасибо, что сказал… Юн Хва тут же отключил звонок. Староста был в курсе всего, что происходит. Это было довольно очевидно, если учишься в одной группе с ними. Юн Хва не стал переводиться только потому, что знал — вдвоем они смогут легко его задавить. Зенья, хоть и кидался на него, то обычно только после нападок тех двоих. Наедине он никогда даже не говорил ему гадостей. Видимо, он не видел смысла выделываться, если об этом никто из его друзей не узнает. Зенья поежился, как только вошел в дом. На улице холодало, а это значило, что скоро придет пора оставить мотоцикл в гараже до весны. Ему этого делать очень не хотелось, но выбора не было. Когда Зенья вошел на кухню, то сразу почувствовал аромат сыра и грибов. Их домработница, увидев Зенью, заулыбалась: — Добрый день, молодой господин! Будете обедать? Я сделала грибной супчик, еще и с сыром, м-м! — женщина буквально соблазняла его к еде, и он согласился, кивнув, — Это отлично! Я только что с ним закончила. Сейчас налью вам тарелочку… — Я лучше попозже поем, — Зенья уже собрался уйти, но домработница окликнула его: — Нетушки! Он вкуснее, когда свежесварен! Давайте, садитесь вот сюда, ко мне, — женщина приглашала его присесть на то место, где обычно обедала сама. Это была небольшая барная стойка на углу кухонного гарнитура. Она знала, что за обеденный стол он не сядет, поэтому и позвала его на свое место. Она надеялась, что он хоть раз пообедает на кухне. Зенья морщился, но все же сел. Он себя почувствовал, как школьник, у которого мама работает в школьной столовой и кормит его всем вкусненьким, что осталось на кухне. Через минуту перед ним возник жирный супчик, от которого безумно вкусно пахло. Домработница подала ему столовые приборы, через миг перед ним возникли несколько тарелок с закусками. Зенья на секунду почувствовал себя даже как-то уютно. — Скорее, ешьте. А то ваша мама обещала сегодня пораньше вернуться, — женщина стояла у раковины, спиной к Зенье, и сказала это. Зенья не мог видеть, какая нежная улыбка при этом возникла на ее лице, но он почему-то точно знал, что она улыбается. — Как ваши дела, молодой господин? Зенья, опустив ложку в тарелку, замер. Внезапно он осознал страшную вещь — он не помнил, когда у него в последний раз до этого спрашивали, как у него дела. Он даже и не знал, что ответить, ведь ему хотелось так много рассказать. Камень на сердце продолжал лежать, и сейчас он тоже не смог скинуть его и пойти свободно жить дальше. Этот камень врос в его мышцы, сосуды окутали его, и он стал частью его тела. — Нормально, — ответил он холодно. Женщина не перестала улыбаться. Она была достаточно мудрой, чтобы понять — так быстро эту шкатулку она открыть не сможет. Но она хотела хотя бы начать, попытаться. Видя, какие отношения у Зеньи с родней, она боялась, что он чувствует себя одиноко. Хоть и знала, что у него есть друзья. Она почему-то не верила в их искренность. — …налейте мне еще супа, я заберу с собой в комнату, — попросил юноша. Женщина быстро осуществила его просьбу, наложив супа в контейнер и запечатав, чтобы не пролилось по дороге. Зенья хотел отнести свою пустую тарелку в раковину, но женщина перехватила ее и сама начала мыть. Тогда Зенья взял свой контейнер и побрел в комнату. В последний момент он остановился и обернулся на женщину. — Это… спасибо, Иинг.