judas

Один год назад. Несмотря на то, что наступила осень, выдался ясный, почти жаркий день. Начался второй год обучения Юн Хва в университете, совсем недавно он воссоединился с новыми друзьями после каникул, из-за чего каждый день спешил на учебу с нетерпением. Из-за хорошей погоды все ученики повылазили во двор универа, грелись на солнышке, сидя на теплой земле. Юн Хва быстро нашел группу своих приятелей, которые наоборот сидели под небольшим деревцем, в его маленькой тени. — Тэ Ён, — Юн Хва привычно наклонился к другу, приобнимая его со спины. Тот немного вздрогнул от неожиданности, по тут же улыбнулся, вместо объятий лишь успев коснуться его предплечий ладонями. — Эй, что-то ты поздно сегодня, — пока Юн Хва здоровался со всеми, махая им ручкой, Тэ Ён полез в рюкзак. Юн Хва расположился на траве, аккурат между Тэ Ёном и Зеньей. Зенья тут же взъерошил рукой копну его пепельных волос. Юн Хва с хихиканьем попытался увернуться, после чего в отместку дернул Зенью за длинный хвостик. Это было привычным для них способом поприветствовать друг друга. — Немного проспал. Поздно лег вчера, — Юн Хва только сейчас ответил другу. Остальные увлеченно обсуждали что-то между собой, Юн Хва было необходимо вклиниться в их разговор тоже, так что он прислушался. — С кем всю ночь кувыркался? — Зенья подал голос, но сам смотрел куда-то в сторону, будто бы обращался совсем не к Юн Хва. Тот слегка ткнул его локтем в бок и, улыбнувшись, ничего не ответил. Привычные приятельские подколы, ничего более. Они не были друзьями, но Тэ Ён и друг Зеньи — Де Лун хорошо общались между собой, так что этим двоим иногда приходилось терпеть присутствие друг друга. Иногда вытерпеть все же не получалось. — Держи, Юн Хва, — Тэ Ён протянул парню распечатки, которые сделал накануне у себя дома. Юн Хва был безмерно благодарен, так что, получив бумаги, с улыбкой немного поклонился. — Скоро выходит новый фильм, давайте сходим на него все вместе? — предложили девушки из компании, но не все поспешили согласиться. Начались расспросы, что за фильм и стоит ли идти смотреть его в кино. Юн Хва не очень было интересно участие в этом разговоре, так что он закрыл глаза и осторожно откинулся назад. Затылком он почувствовал тепло чужого тела — он облокотился на Зенью, который не имел ничего против этого. Зенья опустил глаза. Юн Хва спокойно положил голову на его согнутое колено. Зенья тут же представил его сонное лицо, на котором играли тени от деревца. Они оба слушали споры друзей, но никто из них не хотел в них участвовать. Юн Хва не любил ходить в кино, как и Зенья. — Я что, подставка тебе? — неcмотря ни на что, Зенья не смог обойтись без колкой реплики. Юн Хва тут же открыл глаза и немного повернул голову назад: — Вот зануда. Я же тебе никак не мешаю, — говоря, Юн Хва повернул голову еще, чтобы суметь заглянуть в чужие глаза. Это удалось ему без труда. Зенья, поймав его пронзительный взгляд, невольно сглотнул. — Вон, ложись на Тэ Ёна, — Зенья толкнул Юн Хва, и тот в самом деле свалился на Тэ Ёна. Такой жест был не очень ему приятен, он нахмурился, но быстро расслабился, когда Тэ Ён безоговорочно принял его голову на своем бедре и даже пригладил его рукой по волосам. Юн Хва тут же покосился на Зенью: — Ну ты и задница, Зенья. — Весь в тебя. Опять они сумели взбесить друг друга. В этот раз Юн Хва показалось, что, скорее всего, он сам виноват, ведь он прислонился к Зенье без разрешения. Но ему было откровенно все равно, обидится тот или нет. — Препод сказал, уже скоро будет первый тест, — Тэ Ён решил предупредить Юн Хва, на что тот кивнул в ответ, — будем вместе готовиться? — Конечно, будем, — Юн Хва начал разглядывать всех присутствующих. Они разговаривали о том и о сем, про кино уже, кажется, все позабыли. Де Лун начал изображать одного из преподов, чем смог всех рассмешить. Но близилось время начала пар, и всем им пришлось покинуть зеленую лужайку и отправиться в здание универа. Как обычно, Юн Хва вскоре после пар отправился домой, пообедал и поспешил на подработку. Закончив, он привычным маршрутом возвращался домой. Из-за холодного ветра ему пришлось кутаться в толстовку, и он радовался, что додумался хотя бы ее взять с собой. Ему осталось пройти через небольшой сквер, и он бы оказался во дворе своей многоэтажки. И в самом конце сквера, на повороте во двор, он увидел знакомого человека, который одиноко сидел на лавочке. — …ты что тут делаешь? Зенья резко поднял голову. В зубах у него была зажата сигарета, а лицо показалось Юн Хва каким-то тусклым. Он смахнул это на то, что здесь было плохое освещение. — Ты в порядке? — снова заговорил Юн Хва, на что Зенья только нехотя кивнул несколько раз и начал активно затягиваться сигаретой. Юн Хва поморщил нос — запах табачного дыма ему очень не нравился. — Может… мне посидеть с тобой? — спрашивая, Юн Хва уже подходил к лавочке и сел на нее рядом с парнем. Он, почему-то, чувствовал себя странно, будто бы Зенья был сам не свой. Он видел непривычное беспокойство на его лице и какой-то странный блеск в глазах. — Все окей. Я, типа, гуляю, — наконец, Зенья подал голос. Юн Хва это даже немного успокоило, а то он уже на секунду подумал, что обознался. Зенья даже предложил парню свою сигарету, но тот быстро отмахнулся. Он не курил. — Что значит, «типа гуляешь»? Тебя что, мамка из дома выгнала? — с долей иронии в голосе спросил Юн Хва, немного улыбаясь. Он надеялся, что сможет вернуть Зенью в свое обычное состояние, заставив его сострить что-нибудь в ответ. Но в этот раз, все было по-другому. Юн Хва успел на секунду увидеть, как изменилось лицо Зеньи. За короткое мгновение он побелел, его взгляд стал полностью отсутствующим. Юн Хва только открыл рот, чтобы по-доброму извиниться, но почувствовал резкую боль во всей левой половине лица. Дезориентированный, он свалился с лавочки назад и даже тогда не понял, что Зенья попросту ударил его кулаком в лицо. Зенья, тут же выкинув сигарету в сторону, быстро приблизился к лежащему на земле Юн Хва. Он сел на него сверху, и только тогда Юн Хва смог понять, что происходит. Он почувствовал себя полным идиотом и вновь собрался извиниться за свои слова, но вместо этого лишь успел вдохнуть воздух в легкие перед тем, как Зенья ударил его снова. Юн Хва пытался защитить лицо руками, из-за чего получал удары и по ним. По ладоням, предплечьям, один удар даже пришелся в горло. После него Юн Хва сильно закашлялся, а Зенья остановился. Задыхаясь, Юн Хва пытался выбраться из-под тяжелого тела юноши, не чувствуя лица от боли и даже плохо различая от слез в глазах силуэт Зеньи. Зенью быстро взбесил кашель Юн Хва, и он зажал ему рот ладонью. Пока тот пытался убрать его руку ото рта и закричать, то не сразу понял, что его перевернули на живот. Юн Хва, осознав, что ему не хватит сил убрать чужую руку с лица, начал мычать в нее и ворочаться. Он все еще не понимал, что происходит. Если бы он освободился, то тут же начал бы приносить Зенье извинения. Неужели его шутка оказалась настолько ужасной? Или несмешной? В чем именно Юн Хва провинился?! Глупые вопросы крутились в его голове. Он не понимал, что все они не имеют никакого смысла и что он не виноват в том, что Зенья разозлился. Юн Хва замер, когда почувствовал, что с него стянули брюки. Повернутой в сторону головой он смотрел на сквер и четко видел, что он совершенно пуст. Одинокие фонари горели и смотрели на бедного Юн Хва своими бездушными лампочками-глазами. Юн Хва начал зарываться онемевшими от боли и холода пальцами в траву. Его одежда, побитое лицо, светлые волосы — все уже было в земле, и это как будто бы сейчас беспокоило его больше всего. Отдаленной частью сознания он уже понимал, что сейчас случится, но до последнего отказывался принимать это за правду. Зенья не прекращал держать рот Юн Хва закрытым своей рукой. Второй рукой он начал торопливо вставлять свой член в Юн Хва. Конечно же, у него ничего не получалось, ему пришлось несколько раз сплюнуть на свою ладонь и смочить половой орган. Буквально через несколько секунд он попробовал снова. Резкая боль пронзила все тело Юн Хва. Он начал кричать и извиваться, пустые слезы катились из его глаз. Его истеричные вскрики разбивались о крепкую ладонь Зеньи и растворялись в ночной тишине. Он чувствовал каждое движение внутри себя, но ему казалось, будто в него вставляли раскаленную железную палку. Зенья елозил этой палкой внутри, разрывая мягкие ткани и заставляя Юн Хва срывать горло от крика. Юн Хва почувствовал, что вот-вот потеряет сознание. Странный запах начал наполнять его легкие, но он не понимал, что это. Возможно, так пахла влажная земля, которую он разворошил. Пахло какой-то грязью и металлом… Сквозь пелену слез он увидел свой дом, даже окно своей квартиры, в которой не горел свет. Это значит, его брат уже спит. Растерзанный, он думал о том, что скоро придет домой, поест чего-нибудь и уляжется спать. Мысли о доме заставили его ментально вернуться в свое тело и не потерять сознание. Юн Хва зря понадеялся на то, что отключится и перестанет чувствовать весь этот ужас, что с ним происходит. Он зажмурил покрасневшие глаза и задергался вновь. Пальцы его впивались в землю, он отталкивался от нее и руками, и ногами, но чувствовал, что ему сложно двигаться из-за болезненных ощущений ниже пояса. Зеньи как будто здесь не было. Он не издал ни шороха, ни звука, который мог выдать его присутствие. Юн Хва лишь поэтому смог легко представить, что никакой это не Зенья. Все-таки он, видимо, обознался. Это не мог быть Зенья… Свободной рукой Зенья надавил на шею Юн Хва сзади. Он не хотел, чтобы это продолжалось долго. Он не испытывал от происходящего никакого удовольствия, и делал все будто бы механически. Но даже несмотря на это, его организм сумел дойти до оргазма. Невольно его пальцы крепче сжались, и он почувствовал рукой, как Юн Хва кричит снова. Юн Хва не помнил, как Зенья ушел. Он обнаружил себя в одиночестве лежащим на земле. Брюки были криво натянуты обратно на ягодицы. Даже очнувшись, он не сразу осознал себя самого. Ему показалось, что он видит странный сон, и казалось так до момента, пока все не начало болеть. Буквально все. Его тело пульсировало, как один большой синяк. Один глаз он уже не мог открыть — видимо, так сильно он распух. Не зная, сколько времени прошло, он приподнялся на руках. Они были как будто ватные и не держали его. Затекли и опухли от ударов. Тогда ему пришлось перевернуться на спину и, кряхтя, сесть. Резко ему стало больно в нижней части спины. Почти от каждого движения снова возникала резь, он даже сначала испугался, не оставили ли в нем какой-то острый предмет вроде ножа. Облокачиваясь на лавочку, он все-таки встал на ноги. Сделав два шага в сторону дома, Юн Хва почувствовал, как что-то густое вытекло из него, и замер. Тыльной стороной ладони он осторожно вытер слезу, скатившуюся по щеке. Он весь затрясся. Только сейчас он понял, как сильно замерз. Тяжело было даже достать ключи из кармана. Все его действия были заторможены, а разум был все еще будто в тумане. Он не думал о произошедшем, пока не дошел до дома. Юн Хва был счастлив, что брат уже спал, и тут же пробрался в ванную комнату. Предусмотрительно он отряхнулся в подъезде, чтобы не занести лишней грязи в дом. В ванной его тут же встретило зеркало. Лицо выглядело, мягко говоря, ужасно. В синяках и кровоподтеках, правый глаз сильно опух и почти не открывался. Юн Хва тут же начал мыть руки в теплой воде, пытаясь их согреть. Они тоже были изранены, несколько пальцев посинело. Юн Хва надеялся, что это просто синяки. Он начал раздеваться. Толстовку и футболку сразу кинул в стиральную машину. Брюки и нижнее белье пришлось снимать с осторожностью. Когда в его руках оказалось белье, он замер. «Нельзя стирать. Нельзя мыться. Иди в полицию. Тебе помогут». Юн Хва тут же помотал головой. Нет, никакой полиции. Его младший брат Нам Хён не должен об этом узнать. Ему нельзя нервничать, его больное сердце может не выдержать такого стресса. Грязное белье парень уверенно отправил мусорку, не забыв закидать салфетками сверху. Он залез в ванну и включил воду. Осторожно промыл лицо и глаза, намылил волосы шампунем, стер губкой кровавые разводы с бедер и ягодиц. Он не понимал, почему чувствует себя так обыденно и спокойно, будто ничего не случилось. Юн Хва не мог в таком состоянии заметить, что он продолжает дрожать всем телом, как лист на ветру. Вдруг лицо Зеньи возникло перед глазами. То самое, которое он увидел перед первым ударом. Он чуть не выронил лейку душа из рук, но тут же схватил ее еще крепче. Только это воспоминание пробудило в нем затаившиеся на время эмоции. Смывая пену с волос, Юн Хва начал заходиться беззвучными рыданиями. В голове у него постоянно прокручивались одни и те же вопросы — «почему?» и «за что?». — Юн Хва-Хён? Ты там? — за дверью раздался тихий голосок. Юн Хва тут же выключил воду, чтобы получше расслышать брата. Он изо всех сил напрягся, чтобы выдавить из осипшего горла хотя бы какой-то звук: — Да. — Ты в порядке? Ты уже полтора часа в душе… — голос звучал неуверенно. Видимо, Нам Хён боялся потревожить брата, но его беспокойство было сильнее и он решился спросить. Юн Хва удивился. Он не заметил, что прошло уже больше часа. — Все нормально. Ложись спать, — Юн Хва смотрел на закрытую дверь в ожидании ответа. В любом случае, брат увидит, что он избит и придется выдумывать какую-то историю. Вряд ли он поверит, что Юн Хва просто упал, пока шел домой. Или ему нужно было упасть раз десять, чтобы довести себя то такого состояния. — …ты врешь, хён. Открой дверь, — голос стал более настойчивым. Юн Хва выдохнул. Ничего не поделаешь — придется выдумать историю прямо сейчас. Юн Хва подождал несколько секунд, пока серо-розовая вода не уйдет из ванны полностью, после чего приоткрыл дверь. Нам Хён, увидев его, спрятал свой рот руками. Сказать, что он был в шоке — это ничего не сказать. — И это ты называешь «нормально»? Что с тобой сделали, хён?! Кто?! — Нам Хён тут же начал почти кричать, а Юн Хва в это время опускался в ванной, чтобы сесть. Его брат тут же присел на корточки на полу, чтобы быть на одном уровне лицом к лицу. — Я не знаю, кто. Наверное, хотели ограбить, а у меня с собой ничего не было, — Юн Хва неловко повернул лицо в сторону брата. Тот уже успел достать из шкафа под раковиной аптечку, накапал себе под язык лекарство от гипертонии, и начал протирать ссадины на лице Юн Хва антисептиком. Тот морщился, но терпел. Ему теперь казалось, что никакая боль не сравнится с тем, что он ощутил два часа назад. На следующий день резко похолодало. Было сыро, но дождь не шел. Юн Хва на этот раз оделся в пальто и даже шарф намотал. Самочувствие у него было дрянное. Казалось, будто его лихорадило, но он не хотел оставаться дома. Боялся, что тогда в университете тоже могут заподозрить что-нибудь, будут расспрашивать. Хотя он и был уверен, что его внешний вид тоже может вызвать вопросы, он мог придумать незамысловатые ответы на них. Потому и не боялся. По дороге в университет он постоянно разглядывал лица людей вокруг. Казалось, что все на него смотрят и насмехаются. Будто бы они все знают… Он молил, чтобы никто ни никогда не узнал об этом. Но он не мог стереть воспоминания из головы одного человека, который точно знает. Эта мысль жгла его грудь изнутри. — Извини, что спрашиваю, Тэ Ён, но мне правда интересно… Вы с Юн Хва больше не общаетесь? — Де Лун, Зенья и Тэ Ён сидели в коридоре на подоконнике. Зенья, разглядывавший падение снежинок за окном, медленно обернулся на друзей. Не то, чтобы ему было это интересно… но все-таки хотелось знать, что он ответит. — Нет. Сначала он стал реже отвечать на мои смски, звонки. Потом вообще перестал брать трубку… — Тэ Ён невольно скосил глаза в сторону их объекта обсуждения. Юн Хва сидел поодаль от них на скамейке у входа в аудиторию и что-то писал карандашом в своих распечатках, — Хрен знает, почему. Смотрит теперь на всех, как на говно. — Может, у него богатый спонсор появился? — Де Лун невольно хихикнул, чем заставил улыбнуться и всех остальных. Это было похоже на правду. Юн Хва сильно изменился, вплоть до стиля в одежде. Раньше он мог заявиться в желтых брюках, а теперь ничего ярче коричневого на нем увидеть было нельзя. Волосы он больше не осветлял, так что пепельный постепенно переходил в его родной черный. Только вот стрижка была та же. Он будто превратился в тень от себя самого. — Или головой ударился, — Тэ Ён фыркнул. После того, как резко Юн Хва оборвал общение, он начал чуть ли не ненавидеть его. Он думал, что Юн Хва начал считает себя лучше других, и именно поэтому перестал с ним дружить. Вдруг Юн Хва поднялся на ноги. Не отрывая глаз от своих надписей, он довольно скорым шагом направился куда-то, проходя как раз мимо компашки на окне. Если бы он знал, что они сидят здесь, то вообще предпочел бы не перемещать никуда свое тело. Тэ Ён тут же незаметно выставил носик кроссовка перед Юн Хва. Тот, естественно, не глядя под ноги, споткнулся и с грохотом упал плашмя на пол. Все его распечатки разлетелись и начали засыпать его самого сверху. Несколько прилетело под ноги троих ребят, смеющихся над эпичным падением парня. Юн Хва сильно ударился коленом и ладошками об пол. Чуть приподнявшись, он обернулся на трех «идиотов» — по другому он их назвать не мог. Без злости и обиды посмотрев на них, он поднялся и начал собирать свои бумажки по полу. Никто ему не помог. — Ничтожество, — прошипел сквозь зубы Тэ Ён, так, что только его друзья услышали. Зенья покосился на него. Внезапно, такое выражение в сторону Юн Хва ему не понравилось, и он прямо даже обиделся на Тэ Ёна. Но вместо того, чтобы сказать ему об этом, он спрыгнул на пол и подобрал из-под ног несколько листков. Юн Хва мысленно проклинал Тэ Ёна за то, что теперь ему придется раскладывать бумажки по порядку и жалел, что не скрепил их заранее степлером. Вдруг он увидел, что кто-то подсовывает ему несколько листов прямо под нос. Юн Хва тревожно замер, а когда повернул голову вверх, у него за секунду выступил холодный пот. Это был Зенья. Зенья смотрел ему прямо в глаза. Его лицо было мягким, улыбчивым. У Юн Хва в голове даже всплыли воспоминания о том, как на первом курсе они начали общаться, и даже несмотря на постоянные подколы друг друга, они могли найти общие интересные темы для обсуждения. Но теперь все это было перечеркнуто одним жирным поступком, который Юн Хва не удавалось стереть из памяти. Когда Юн Хва взял бумажки из чужой руки, они все еще смотрели друг на друга. Это был их первый зрительный контакт после изнасилования.