judas

Зенья и впрямь залез мыться под душем. Он и так пошел бы, ведь он всегда принимал душ, когда приходил домой. Им с Юн Хва пока не удавалось сократить неловкость между друг другом до нуля. Что-то всё равно продолжало натягиваться между ними время от времени. Зенья не знал, оставить им всё, как есть, или лучше всё же перерезать эту невидимую нить. Вдруг после этого станет ещё хуже? Он уже чуть не потерял общение с Юн Хва, когда поцеловал его. Ему не хотелось бы повторить это. Но если он не попытается избавиться от этого напряжения, они так и будут до скончания времён общаться, как просто знакомые. Зенья понимал, что разговор о случившемся тогда необходим. Было ли сейчас подходящее время для него? Зенья выдохнул. Ему было очень и очень сложно думать об этом. К чему мог тогда привести этот разговор? Никто не знал. Нет, сейчас ещё не время. Они оба к нему не готовы… Выйдя из душа, Зенья чуть не столкнулся в коридоре с отцом. Значит, родители уже дома… Они разошлись, как незнакомцы, ничего не сказав друг другу. Когда Зенья уже подошел к двери своей комнаты, отец его окликнул. — Ты с кем? — спросил он, находясь уже на лестнице. Зенья замер. Что ответить? — Какая тебе разница? — внезапно Юн Хва услышал прямо за дверью голос Зеньи. Испугавшись, он убавил звук в колонках насовсем и прислушался. С кем он говорит?.. — Я должен знать, кого ты привел в наш дом. — Не переживай, он не блохастый. — Откуда мне знать, что это не очередная шлюха, ради которой ты ходил подмывать свою промежность… Юн Хва распахнул глаза. Что за ужас? Это разговор отца и сына?! — Надеюсь, мать подмывает свою ради тебя. — Ещё слово, Зен, и… — Отъебись, — дверь открылась, покрасневший Юн Хва тут же прибавил звук обратно. Лицо у Зеньи было такое, будто в него только что плюнули. Юн Хва не был удивлен, что юноша выглядит расстроенно. Такое общение явно не было нормой в обычной семье. Но Юн Хва быстро отвлекся, увидев, что Зенья приперся в одном полотенце, замотанном на талии. Это немного смутило парня, так что он отвел глаза и попытался завести отвлеченный от всего разговор: — Ты только такое слушаешь? — Юн Хва смотрел на колонки, из которых раздавалась музыка. Мужчина агрессивно издавал звук, называвшийся «скрим», но Юн Хва этого не знал. Он просто слышал, что кто-то орет, по-другому описать это он не мог. — А, — осенило Зенью, и он подошел к компьютеру. Юн Хва немного вжал голову в плечи, когда голый торс Зеньи оказался так близко к нему. Блондин еще и наклонился, берясь рукой за компьютерную мышь. Юн Хва на секунду ощутил тепло, исходящее от распаренного тела юноши, вперемешку с приятным запахом мыла или геля для душа. Какой-то мятный запах, очень свежо… пока Юн Хва залипал на ароматы, Зенья просто переключил на другой плейлист, где были собраны песни различного рода, никак не связанные с тяжелым роком. Юн Хва одобрил это, закивав. Зенья отошел к шкафу. Юн Хва, уже размышляющий насчет их проекта, хотел начать обсуждение, так что без задней мысли обернулся на юношу и открыл рот, чтобы что-то сказать. Тогда он увидел, как полотенце соскальзывает на пол, обнажая все тело Зеньи сзади. У Юн Хва сперло дыхание и он резко отвернулся, начав пялиться в окно. Изнутри его разрывало желание раскричаться, но умом он понимал, что нет ничего такого в том, что парень переодевается при парне. Как-то же люди ходят в общественные бани… Зенья и правда не пытался смутить парня. Он даже не задумался о том, что Юн Хва сможет почувствовать себя неуютно. Зенья же не знал, что Юн Хва относится к мужчинам не так, как большинство парней. По итогу, юноша переоделся в домашнее. Уже усевшись на кровать, Зенья стал натягивать свободную футболку. Юн Хва уже не стал отворачиваться, из-за чего заметил на груди Зеньи что-то. Поначалу он даже подумал, что юноша перепачкался, но, приглядевшись, заметил, что это маленькая татуировка. Бутон, похожий на розу, но все же немного отличавшийся от нее. Юн Хва не понял, что это за растение. Ну, чего еще можно было ожидать от Зеньи, если не цветка. Но ведь это явно не просто рисунок, и тату обязательно что-нибудь значит. Спросить тоже было неловко, так что он решил просто принять этот факт к сведению. — Не хочешь тоже переодеться? — Зенья совершенно спокойно спросил, так, будто Юн Хва был его частым гостем или просто очень близким человеком для него, — Можешь и в душ сходить, если хочется. Юн Хва, вспомнив услышанный разговор Зеньи и, видимо, отца, подумал, что его поход в ванную может усугубить ситуацию. Он отказался. Даже если бы с родителями все было в порядке, Юн Хва бы не согласился. Это было слишком неловко… — Просто ты, скорее всего, сейчас вспотеешь, — Зенья немного поджал губы, задумчиво разглядывая то, во что одет Юн Хва, — дома часто бывает жарко. — Да ничего, — Юн Хва все еще отказывался, хотя уже чувствовал, что ему становится душновато в джинсах и кофте. Он понадеялся на то, что сходит пару раз покурить и это поможет ему освежиться. — Хотя бы верх сними. Мне просто жалко на тебя смотреть, — Зенья дотянулся до подоконника рядом с кроватью и взял с него маленький пультик. Оказалось, в его комнате есть кондиционер. Юн Хва, услышав его шум, обернулся и увидел, что Зенья снизил температуру на несколько градусов. Юн Хва подумал, что кофту и правда можно снять, ведь под ней на нем все равно еще была футболка. — Я, если честно, уже накидал пару идей… — стягивая верх, Юн Хва начал говорить, — Я даже подумал, что было бы весело сделать видео не об универе. А, например, рекламу бренда косметики по уходу за волосами. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Юн Хва успел испугаться, что Зенья неправильно его понял, но когда тот засмеялся, он облегченно улыбнулся. — Что, настолько хороши? — Зенья погладил свои волосы рукой, улыбаясь, — меня сестра заставляет следить за ними. Сам бы уже давно отрезал… Юн Хва показалось, что Зенья прибедняется, но не мог проигнорировать такой шанс сделать комплимент: — Было бы грустно. Тебе они к лицу, — Юн Хва вдруг понял, что не испытал никакого смущения, говоря это. Наоборот, он будто воодушевился, когда понял, что делает человеку приятно. А вот Зенья выглядел смущенным. Конечно, слышать такое было лестно, но ему доводилось это делать настолько редко, что он успел забыть, как реагировать. Юн Хва смог прочитать по растерянному лицу юноши, что он не знает, что ответить. Парень все еще держал в голове то, какой разговор услышал между Зеньей и его отцом, но говорить об этом сейчас, очевидно, было ни к месту. — …любишь рок? — Юн Хва решил начать непринужденный разговор. Ему казалось, что нужно наладить контакт и поболтать о чем-то, что не будет касаться проблемных моментов. — Ну, да… но не только. Просто… такая музыка как будто бы дает выход отрицательным эмоциям через себя. Когда хочется кричать, можно просто подпевать песне, — Зенья медленно откинулся на кровать и стал смотреть в потолок, освещенный только светом от настольной лампы. В своей комнате он чувствовал себя более-менее уютно, особенно когда в ней было мало света. Зимой приходилось подолгу оставлять свет включенным, так как он был нужен растениям. Но он решил, что они смогут немного потерпеть, пока Юн Хва здесь. Ему хотелось погрузиться в этот теплый свет, линии теней на потолке и стенах, дыхание каждого листочка комнатных цветов и свежесть, которой они наполняли его спальню. Юн Хва уже успел ощутить, что в этой комнате все как-то по-другому, не так, как в остальном доме. В других комнатах будто бы был нарушен естественный порядок вещей, и все было не так, как должно. А здесь наоборот — бытовая потрепанность и гармония. Зенья тут делал все таким, каким ему хочется. Он чувствовал себя здесь хорошо, поэтому вся комната и была пропитана атмосферой спокойствия. Юн Хва мельком взглянул на расслабленного Зенью. Он выглядел так, как бывало раньше, когда они все вместе валялись на траве и смотрели на ночное небо. Разговаривали ни о чем. Наблюдали друг за другом. Юн Хва, видимо, достаточно часто смотрел на Зенью, чтобы запомнить его умиротворенное лицо. И как он может быть таким спокойным, когда только что поругался с отцом?.. — Я никогда не слушал такое, — Юн Хва, наконец, ответил. Зенья уже успел забыть, о чем они говорили. Он встал с постели и, спустив цветочный горшок на пол с табуретки, приставил ее справа от Юн Хва. Так они могли делать что-нибудь вместе за компьютером, чем и должны были уже хотя бы начать заниматься. Зенья решил, что Юн Хва обязательно должен послушать что-нибудь тяжелое и попытаться прочувствовать, что он имел в виду. Он выбрал наиболее подходящую песню и включил, но не стал делать слишком громко. — Не знаю, конечно, насколько хреново ты себя чувствуешь, но… попробуй прислушаться и подумать о том, что беспокоит тебя. Если ты злишься на кого-нибудь, например… — Зенья не мог подобрать слов, чтобы объяснить то, что хотелось. Он надеялся, что Юн Хва все же поймет, или хотя бы поймает правильную волну и сделает так, как считает нужным сам. Юн Хва немного наклонился вперед и закрыл лицо руками, чтобы получше сосредоточиться. Он особо ни на кого не злился в этот момент и не знал, на что можно направить агрессию. Единственное, что всплывало у него в голове, это то, что недавно учинил Тэ Ён с Зеньей. Неужели можно было опуститься до такого и нападать на человека просто потому, что вы перестали быть друзьями? А что, если все это произошло из-за него, из-за Юн Хва? Юн Хва начал слышал в сплошном шуме складную мелодию. Злобный голос начал звучать будто бы у него в голове. Ощущение было странное, словно эта музыка пытается вытащить из него клещами что-то плохое. Юн Хва не был готов к такому. Он и раньше, бывало, слушал рок, но никогда такой тяжелый. Песня ему начинала нравиться. Может, зря он обходил стороной такой жанр?.. Он не заметил, как его нога начала подергиваться в такт музыки. Зато Зенья это увидел. Ему было очень интересно наблюдать за Юн Хва. Он включил ему одну из своих любимых песен… Юн Хва вдруг убрал руки от лица и круглыми глазами посмотрел на Зенью: — Я чувствую, что самому хочется кричать. А у меня на это даже нет повода. — Наверное, если ты заранее не взбешен, то сама песня начинает бесить, — Зенья выключил музыку. Юн Хва улыбнулся уголками губ: — Я был бы рад, если бы прислал мне ее. — Серьезно? Юн Хва несколько раз смущенно кивнул. Зенья, конечно же, был не против. Так они, наконец, добавились друг к другу в друзья в соцсети. Юн Хва раньше старательно обходил стороной страничку Зеньи. Сейчас ему пришлось открыть ее, и он, почему-то, испытал облегчение. Одно старое фото, и больше совсем ничего. Юн Хва даже немного расстроился — он не сможет узнать ничего нового на этой страничке. Ну, они хотя бы теперь всегда будут на связи и не потеряют друг друга в случае чего. Юн Хва невольно нахмурился. В каком еще случае, интересно… и почему вообще они могут друг друга потерять? Хотя, та ситуация, когда на Зенью натравили двух бугаев, заставляла парня немного переживать о Зенье. У юноши до сих пор красовалась рана в уголке губ. Юн Хва, видимо, слишком долго разглядывал ее, из-за чего Зенья заметил его взгляд на себе. Зенья с начала вечера чувствовал, что между ними висит какое-то напряжение. Он всегда это списывал на то, что они просто не близки и поэтому оба не могут полностью расслабиться. Но сейчас он начал задумываться, что дело совсем не в этом. Напряжение было другим, не противным, от которого хотелось убежать. А совсем даже наоборот. Зенья ощущал, что это странное чувство может исчезнуть, только если они приблизятся друг к другу. Возможно, даже прикоснутся… Это было такое же чувство, как то, что он испытывал на стоянке. В день, когда они поцеловались… — Давай попробуем подумать, что мы все-таки будем делать с проектом? — Юн Хва произнес это, не глядя на Зенью. Они оба в этот вечер больше не смогли толком посмотреть друг другу в глаза. С этого дня Юн Хва стал частым гостем в доме Зеньи. Они работали над проектом почти каждый день, размышляли над идеями о рекламе. — И почему мы вообще должны что-то снимать? Мы ведь не на режиссеров учимся… — Юн Хва лежал на полу в комнате Зеньи, чтобы спина отдохнула от длительного сидения, склонившись вперёд. Он чувствовал мягкость коврика под своим телом и ждал ответа от Зеньи который наполовину свисал на пол с кровати головой вниз. Зенья даже и не знал, что сказать. Он был абсолютно согласен со словами Юн Хва. У них не было никакой практики в операторской работе. Будет ли оцениваться правильность выставленного кадра? — Думаю, морально мы уже готовы приступить к съемкам, — Зенья был прав, у них уже был написан текст для представления универа, осталось только зачитать его на камеру, — прокатит, если на телефон снимем? — Наверное, если будем снимать на твой. — Да без проблем, — Зенья, наконец, сполз на пол к Юн Хва. Он улегся рядом, но головой в другой конец и закрыл глаза. Они уже не знали, сколько часов торчат здесь. Зенья пообещал, что вызовет такси для Юн Хва в любое время, чтобы он смог уехать домой, так что они перестали следить за временем часа два назад. — Я устал и хочу поесть, — Зенья начал жаловаться, Юн Хва с улыбкой поддержал его. Тогда Зенье пришлось встать и уйти из комнаты, чтобы принести им чего-нибудь пожевать. Юн Хва остался один в спальне, стал рассматривать растения, не вставая с места. Он решил, что в следующий раз принесет с собой домашнюю одежду, чтобы переодеться. Даже в простом свитере здесь было жарковато, а просить что-нибудь из одежды у Зеньи было как-то неудобно. Зенья спустился на первый этаж и обнаружил свою семью за ужином. Он напрягся в ожидании, когда ему что-нибудь скажут, сделают замечание на любую из возможных тем. — У тебя появился друг? Естественно, Зенья ничего не ответил. Они с Иинг переглянулись. Женщина прибирала на кухне после готовки. Зенья попросил у нее какой-нибудь еды на двоих. Они оба старательно делали вид, что ничего не слышали, особенно Иинг. Ей меньше всего хотелось стать свидетельницей чего-то плохого. — Отвечай на вопросы, иначе не сможешь больше никого притаскивать в мой дом, — отец не унимался. Ну зачем ему это знать? Зенья начинал злиться. Когда у него в руках оказалось два контейнера и столовые приборы, он подошел поближе к обеденному столу. И мать, и сестра Джун продолжали есть, только девочка выглядела несколько испуганной. — Какое тебе дело, друг он мне или кто? — Я не потерплю, чтобы в моем доме за стенкой творились всякие непотребства. Вы встречаетесь? Тут Зенья вспыхнул. Его щеки загорелись красным, и отец это быстро заметил. Мужчина улыбнулся уголками губ. Зенья тут же нахмурился и стал смотреть на него исподлобья. Что все это значит? — Если тебе так интересно… Джун, закрой уши, я расскажу папе все, что он так хочет услышать. — Зен, — мама вдруг начала говорить, — оставьте этот разговор. Об этом можно поговорить позже. — Нет уж, позже я разговаривать не буду, — Зенья строго взглянул на Джун, и она быстро спрятала ушки руками. Зенья нетерпеливо посмотрел на отца, — Даже если бы мы встречались, я бы никогда тебе об этом не рассказал. Ни тебе, ни матери. — Но почему же? Сынок, мы хотим, чтобы у тебя в дальнейшем была большая, хорошая семья… — мама начала говорить тише, в это время Джун опустила руки на стол и снова стала слышать все, что происходит. — Хорошая семья? И с какой, интересно, стати, я должен ей обзаводиться? Где мне увидеть пример хорошей семьи? В ваших наигранных ужинах, которые вы устраиваете ради младшего ребенка? — у Зеньи постепенно повышался голос, невольно он сжимал пальцами контейнеры в своих руках, — Или в наших с вами ужинах, когда меня макали лицом в тарелки? Или когда пороли меня за то, что расшиб колени, пока играл на улице? Когда мне пальцы прижимали крышкой на пианино, если не попадал по клавише? Сраное пианино! — крича, Зенья прокручивал в голове все эти моменты. Перед глазами отчетливо встала картинка красно-синих пальцев, не раз прищемленных крышечкой. Его потом пороли и за то, что он отказывался играть… — Из такого убогого существа, как ты, и так ничего не получится. Это не ты не хочешь семью. Это тебя никто не захочет. — Конечно, — Зенья произнес это с тоном полного соглашения без сарказма, — Конечно! Кому я нужен? Если даже не нужен вам. Кому нужен такой уебок, которого никогда не любили и он не умеет любить сам?! Вы испоганили меня! Вы меня уничтожили, — Зенья буквально начал кричать в истерике. Юн Хва не мог не услышать этого, даже учитывая, что дверь была закрыта. Любопытный парень приоткрыл дверь и, сидя под нею, стал прислушиваться. — Не неси ерунды, Зен! Ты хочешь сказать, мы не любим тебя? — отец смотрел, как по щекам Зеньи текут горькие слезы ненависти и отчаяния, но от этого зрелища ничего у него в груди не екало, ничем не отдавалось, — мы же обеспечиваем тебя, ты живешь буквально за наш счет, хотя ты уже совершеннолетний, и я давно мог попросить тебя пойти на выход… — Да что ты? — Зенья внезапно усмехнулся, — Да что ты?! Даже не пытайся. Это же все из-за твоей работы, твоих пиздатых коллег! Что же будет, если они узнают, что ты вышвырнул своего сыночка на улицу? Это же позор! При деньгах, а на ребенка потратиться не смог, жалко денег стало! Тебя же просто засмеют. А тебе порча репутации ни к чему… — Почему ты такой злой, Зен? — лицо мамы выглядело разочарованным. Она и впрямь была расстроена тем, что Зенья стал таким, будто бы не понимала, что сама в этом виновата. — Потому что вы такие же, — наконец, Зенья стал говорить спокойным голосом и начал пятиться в сторону лестницы, — Бессердечные, злые, пустые внутри. Рады тому, как воспитали меня? Вы мной гордитесь? Если у меня и будет семья, то я никогда в жизни не заведу ребенка. Я не хочу продолжать эту цепочку травмированных детей… я даже не хочу, чтобы меня полюбил кто-нибудь… — он развернулся и начал идти наверх лицом вперед, — потому что не смогу полюбить в ответ. Я только умею причинять боль. Зенья думал, что этого уже никто не слышал. Юн Хва, увидевший, что Зенья приближается, отодвинулся и лег обратно на пол, спиной к двери. Он понимал, что выражением лица выдаст себя, так что решил притвориться, что задремал. Зенья, отворив приоткрытую дверь ногой, посмотрел на Юн Хва. Он почему-то сразу понял, что тот точно слышал ссору внизу. — Возьми, — Юн Хва лениво обернулся, сел и взял в руки контейнер с едой, — Извини. У тебя дома, наверное, так никогда не ругаются. Юн Хва видел высохшие слезы на лице Зеньи, покрасневшие от обиды веки. Он снова был как будто немного потрепан. Юн Хва лишь помотал головой, наблюдая, как Зенья усаживается напротив него и приступает к еде. Они немного помолчали. У Зеньи много мыслей крутилось в голове, а если бы он был в комнате один, то вовсе бы поколотил подушку. У него заметно дрожали пальцы, когда он подносил палочки с едой ко рту. — Дома мне не с кем ругаться. Мы живем вдвоем с братом, — наконец, Юн Хва заговорил. Он надеялся отвлечь блондина от мыслях о произошедшем. — Снимаете квартиру? — Нет. У нас нет родителей. Они встретились взглядами. На лице Юн Хва возникла защитная улыбка. Он всегда улыбался, если приходилось об этом говорить. Зенья никак не ожидал такого и не смог скрыть истинного удивления. Ему захотелось задать сразу еще с десяток вопросов, но он никак не мог выбрать, что спросить первым. Юн Хва решил сам рассказать об этом подробнее: — Папа рано ушел из жизни, я его даже не помню. А мама когда мне было шестнадцать. Она болела… так же, как у моего брата, у нее было больное сердце. Много нужно было денег на лекарства, но мы справлялись. Ей самой приходилось работать, чтобы зарабатывать на лекарства для Нам Хёна. Так зовут брата, — Юн Хва печально смотрел на свою еду. Он вспоминал лицо мамы, когда она еще была молодой, а они с братом маленькими. Ее красивые рыжие волосы и веснушки… он вздохнул. — Наверное, тяжело терять родителей, которых любишь, — Зенья тоже вдруг опечалился. Ему было жаль парня, но он не мог представить себя на его месте. Если бы его родители ушли из жизни, он бы вряд ли грустил. — Ну… да. Вдобавок после ее смерти состояние брата ухудшилось. Ему постоянно нужны лекарства, — Юн Хва вдруг улыбнулся, потому что в голове всплывали воспоминания о младшем брате, таком же рыженьком и с девичьим лицом, как у матери, — Но скоро он сам сможет зарабатывать. Будет работать из дома. Он очень умный. — Звучит здорово, — Зенья криво улыбался. Конечно, было радостно за Юн Хва, что у него не все так плохо, как бывает у других. В конце концов, у него могло и не быть брата. Одиночество переживать бывает тяжело. Зенья знает это лучше многих. Больше они не говорили о семье Юн Хва, продолжая общаться только на тему проекта. Юн Хва задержался почти до половины одиннадцатого, и даже не заметил бы этого, если бы ему не позвонил Нам Хён. Парень успокоил брата и сказал, что скоро приедет. Тогда Зенья проводил его до машины такси. — Ты это… позвони, как доедешь, — как бы из вежливости бросил Зенья, когда Юн Хва садился в машину. Парень, посмотрев на него и увидев наигранное безразличие на лице, невольно улыбнулся: — Если не забуду, — нарочно ничего не пообещав, он закрыл дверь и отвернулся. Он испытывал необычное воодушевление и чувствовал щекотание внизу живота. Юн Хва без труда распознал это чувство, как трепет. Ему не терпелось уже доехать до дома и поскорее позвонить Зенье, впервые услышать его голос в динамике телефона, а может даже увидеть его лицо по видеосвязи. И зачем все это ему нужно? Юн Хва, еще сидя в такси, прятал лицо руками. Он прекрасно понимал свои чувства, и они его ужасали. Это ведь неправильно? Он задавал себе этот вопрос уже много раз, но никогда не давал на него ответа.