judas

Зенья стоял в своей комнате перед большим зеркалом, выпрямив спину и рассматривая себя в отражении. Он пытался решить, надеть ли рубашку поверх футболки, или лучше натянуть свитер? Он смотрел то на себя, то на лежащий на кровати свитер, пока у него не лопнуло терпение: — Да в пизду! Собираюсь, как на свадьбу, — Зенья махнул рукой на свитер и, пригладив только что расчесанные волосы, вышел из своей комнаты. Перед уходом из дома он подошел на кухне к Иинг, и она вручила ему угощение, которое приготовила специально для Юн Хва. — Поедете на машине, Зенья-кун?.. — Там, скорее всего, будет выпивка, так что нет. На такси поеду, — он как раз вызывал машину, стоя рядом с Иинг и своим подарком, подготовленным для Юн Хва. — Я погляжу, вы с ним хорошо подружились, — Иинг была вне себя от радости за юношу, — так приоделись... Может, вас там ждет какая-то его красивая подружка или сестра? — У него есть только брат, — Зенья улыбнулся. Нам Хён, в целом, мог считаться «красивой сестрой», ради которой ходишь в гости к ее брату. Но Зенью интересовал исключительно Юн Хва. Интересно, рассказывал ли Юн Хва брату о том, что Зенья с ним тогда сделал?.. Вряд ли. У Нам Хёна был такой характер, что, узнав, он никогда бы не позволил Зенье приблизиться к Юн Хва даже на километр. Юноша вздрогнул, когда телефон завибрировал. Такси приехало. Ему пришлось даже немного напрячься, чтобы утащить свой подарок в одиночку. Еще и Иинг передала с ним какую-то вкусняшку… Не без труда юноша допер коробку размером примерно как стандартная микроволновка и, завалившись в машину, уехал. В квартире семьи Сон во всю шли приготовления к скорому празднеству. Юн Хва, уже нарядный, копошился на кухне вместе с братом. Они заранее решили, что часть блюд для праздничного стола приготовят сами, а часть все-таки лучше заказать. Нам Хён воспользовался старой тетрадью с рецептами, которую еще их мама составляла самостоятельно. Кроме азиатских блюд, там были интересные рецепты из европейской кухни и не только. Поэтому у них уже на подходе была ароматная лазанья. — У нас столько еды, будто ты позвал целую толпу народа! — Ну и пусть. Съедим на второй день. — Ты еще и собрался два дня праздновать?! — Нам Хён осторожно переставлял горячую лазанью на обеденный стол. Места на нем больше не осталось. — Да нет же. Мы с тобой вдвоем съедим все, что останется. — Что-то я не помню, чтобы ты столько ел, — Нам Хён начал улыбаться, и губы Юн Хва тоже растянулись краями вверх. Все было готово к приходу гостей, и Юн Хва ждал с нетерпением. Они договорились на три часа. Время на часах было 14:55. Вот-вот все уже должны прийти… Первый звонок в домофон, и Юн Хва побежал открывать. Это был Джон Хван. Уже через несколько минут он поднялся на нужный этаж, и Юн Хва встретил его в дверях. Они коротко поцеловались в губы и тут же услышали хихиканье Нам Хёна: — Да вы не стесняйтесь, — махнув рукой, он тут же ушел из прихожей на кухню, а парни сразу же впились в губы друг друга снова. Юн Хва, целуя его, пытался разбудить в себе такой же спектр чувств, которые воспылали в нем в ночь цветения селеницереуса, но ничего не получалось. Ощущения были совсем другие… — А у вас уютно, — Джон Хван, раздеваясь, немного осматривался. Как он и думал, у них совершенно обычная квартира, никакой особенной роскоши в ней не было. У них даже не было телевизора на кухне. Может быть, они просто вообще его не смотрят? Нет, в гостиной, вроде бы, телек все же был. Это Джон Хван еще не заходил в комнату Юн Хва и не увидел, что у него есть довольно неплохой игровой компьютер, которым он почти перестал пользоваться по назначению. Джон Хван старательно прятал в кармане коробочку со своим подарком, чтобы парень не увидел ее раньше времени. Юн Хва приглашал его сесть за стол, где уже расположился Нам Хён. Они расселись по стульям. Естественно, Юн Хва сидел рядом с Джон Хваном, а вот рядом с его братом стул пока пустовал. — Подождем еще немного? — Нам Хён сам предложил это, видя некоторое расстройство на лице Юн Хва. Тот кивнул в ответ. 15:07. Ничего, еще прошло не так много времени. Наверное, он просто опаздывает… он ведь придет? — Давайте я пока музыку, что ли, включу, — Нам Хён отлучился, чтобы включить телевизор, а вернее какой-нибудь музыкальный канал на нём. Юн Хва немного грустно смотрел в сторону окна, будто надеясь там увидеть Зенью или его машину. Даже неважно было что это окно выходило совсем не во двор дома… И вот, долгожданный звонок к дверь. Сразу в дверь? Видимо, ему удалось самостоятельно зайти в подъезд. Юн Хва хотел было пойти открывать дверь, но Нам Хён его опередил, приговаривая «сиди-сиди». Нам Хён с улыбкой встретил Зенью, чуть не охнув от удивления, когда тот зашел с большой подарочной коробкой в руках. Зенья одним взглядом дал ему понять, что он с ним сделает, если он хоть как-то даст понять Юн Хва масштаб ожидающего его сюрприза. Нам Хён сразу же начал предполагать по размерам коробки, что там внутри. Зенья, вроде, довольно спокойно держал ее в руках перед собой, так что она, видимо, не очень тяжелая. Зенья отвлек парня от фантазий: — Спрячь пока куда-нибудь, — Нам Хён забрал ее из рук юноши и унес в свою комнату. Туда Юн Хва никогда не ходил просто так. Зенья, наконец, вошел на кухню. Юн Хва не мог не встретить его — он встал, и они обнялись. Блондин не очень ожидал такой встречи. Юн Хва оказался весьма тактильным человеком, если с ним сдружиться. Джон Хван, глядя на их объятия, чуть ли не скрипел зубами. Естественно, ему это не нравилось, но только потому, что ему не нравился сам Зенья. Если бы это был кто-то другой, он бы совсем не ревновал Юн Хва. — Иинг передала тебе свои поздравления. Теперь ты даже старше меня, — Зенья отдал парню контейнер с блюдом, приготовленным Иинг для Юн Хва, — это то самое ее фирменное блюдо. Свинина под сычуаньским соусом. — Ох, — Юн Хва, растрогавшись, положил руку на сердце, — большое спасибо ей. — Черт, я не ем свинину… — раздался голос Джон Хвана, но Зенья только фыркнул в ответ на его реплику: — Так это и не для тебя. Это подарок от нее для именинника. Кстати, с днем рождения. — Спасибо, — Юн Хва, хихикая, откупорил контейнер с еще теплым блюдом и втянул носом его обворожительный аромат, — Просто обалденно. Я ни с кем не поделюсь, простите. Смеясь, он сел на свое место, и Зенья сделал то же самое. Предусмотрительно он завязал волосы в хвост, чтобы не мешать ни себе, ни другим сидящим за столом. Нам Хён тоже появился на кухне и сел за стол рядом с Зеньей. Они обменялись неоднозначными взглядами, которые заметил Джон Хван. — А вы, ребята, случайно не мутите?.. — С ума сошел? — возмутился Нам Хён. Он хотел бы в шутку сказать, что не может взять и начать встречаться с парнем, который нравится Юн Хва, но промолчал, — Мне парни не нравятся. — Да брось, дорогуша. Не надо стесняться, тут все свои, — Зенья смело приобнял Нам Хёна за плечи, и тот, подыграв, положил голову на его грудь на секундочку. После чего они оба засмеялись от лиц напротив, которые почти успели поверить в происходящее. — Да вы совсем… рехнулись! — Юн Хва сдержался от крепкого словца, но дотянулся до брата и мягко шлепнул его по макушке, — Жить надоело? — Какие же вы дурачки! Так и не скажешь, что хёну исполнился уже двадцать один годик, — Нам Хён подразнил брата, показав ему пальцами «козочку», которой обычно щекочут детей. Юн Хва уже замахнулся на него палочками, но успокоился, когда Джон Хван погладил его по бедру. Они встретились взглядами, и, просто улыбнувшись, оба приступили к еде. — Лазанья, я вам скажу, просто охуенная, — Зенья, поглаживая потяжелевший желудок, откинулся на спинку стула. После своих слов он сразу ощутил, как его пихают в бок. Нам Хён, очевидно, был возмущен словами, вылетевшими изо рта Зеньи. — У нас тут не ругаются! — Да я не ругался же, ну. Я похвалил, — Зенья посмотрел на Юн Хва, будто ища в нем защиту. Парень немедленно подключился к спору. — Нам Хён, ты ведь и сам иногда не прочь поматериться. — Что?.. Ну, я только в критических ситуациях!.. — Ну вот эта ситуация для меня очень критическая. Потому что это критически вкусно, — Зенья нашел себе оправдания, но Нам Хён все равно ущипнул его еще разочек. За ужином они уже начали распивать спиртное, так что неудивительно, что все были немного навеселе. — Знаете, что? Мне кажется, пришло время дарить подарки, — Нам Хён начал радостно хлопать в ладоши и вскочил с места, чтобы уйти в свою спальню за подарком. Вернее, подарками — коробку от Зеньи он тоже должен был принести. Его съедало любопытство, и он надеялся, что Юн Хва понравится эта вещь. На кухне Юн Хва уже держал в руках первый подарок. Красивая зажигалка с откидной крышечкой, полностью черного матового цвета. — Стильно, — Юн Хва посмотрел с улыбкой на Джон Хвана. Очевидно, это был подарок от него, — еще и автогенная. Давно такую хотел. Парень дотянулся до щеки Джон Хвана и звучно поцеловал ее. Ему и правда понравился подарок. Жаль только, что Джон Хван не знал, что Юн Хва давно задумывается над тем, чтобы бросить курить… ну да не важно. — Моя очередь, — Нам Хён, который до этого как-то незаметно поставил коробку с подарком Зеньи на пол рядом с хозяином, решил ускорить процесс дарения. — Да ладно, Нам Хён, я ведь уже знаю, что ты мне подаришь. — Я понимаю! Да, это не совсем честно, но такой подарок мог тебе не понравиться, если бы я не попал в твой вкус, — Нам Хён все равно протянул ему сверток со своим подарочком. Юн Хва развернул, ведь брат буквально жаждал, чтобы его подарок вскрыли при всех. Видимо, он надеялся, что на его фоне все подарки покажутся классными. Юн Хва видел эти теплые шарф и шапку во второй раз. Первый был, когда они вместе их покупали. — Спасибо за заботу, Нам Хён, — ребята наклонились друг к другу и на секунду коснулись лбами. Юн Хва сразу же невольно вспомнил то, что у него все еще где-то лежит шапка Зеньи, и стоило бы ее вернуть… но, конечно же, позже. Зенья молча поднял коробку и поставил на стол прямо перед собой. Он не знал, какими словами лучше сопроводить его, и, не придумав ничего получше, произнес: — Мне показалось, что это тебе нужно. — Зен… что это? — Юн Хва смотрел на праздничную коробку большими от удивления глазами. Джон Хван был удивлен не меньше него, но уже через миг в нем вспыхнула злость. Это легко читалось на его лице, и Зенья, быстро заметив это, старался больше на него не смотреть. — Ну, открой — увидишь. Юн Хва осторожно переставил коробку ближе к себе. У него немного дрожали руки, пока он развязывал бант и срывал блестящую обертку. Зенья с интересом смотрел на парня, ожидая его реакции на увиденное. Юн Хва, наконец, снял всю шуршащую пленку и осознал, что это… — Кофеварка! Вау!.. — Юн Хва тут же уставился на картинку на коробке и стал бегло читать надписи на ней. Уже через несколько секунд он внезапно понял, что это наверняка не дешевый подарок, — Тоесть… Я не могу его принять, Зен. Извини… — Я сделаю вид, что не слышал этого, — Зенья демонстративно отвернулся. Он ни за что не позволит парню отказаться от подарка. Блондин знал, что Юн Хва подарок и впрямь понравился, но он просто пытается быть вежливым и отказаться от него из-за стоимости. Джон Хван с непонятным укором смотрел на Зенью. Ему все более отчетливо казалось, что юноша всячески пытается угодить Юн Хва и превзойти его, Джон Хвана, во всем. Это явно неспроста. Может, это и было не так очевидно, но Зенья точно неравнодушен к Юн Хва, как к парню. Джон Хван лишь принял это к сведению, не стал ничего говорить или устраивать скандал. Теперь на его лице было написано ничто иное, как самодовольство. Ведь это именно он был парнем Юн Хва, а Зенья лишь смотрел на них на стороны и кусал локти, завидуя. — Зен, это очень щедрый подарок… Спасибо большое, — парень, глядя на Зенью, неосознанно поглаживал пальцами коробку с кофеваркой. Он еще не знал, что внутри коробки дополнительно лежали два пакета с хорошим кофе, который обычно пьют в доме у Зеньи. Юноша надеялся, что парень, когда будет пить этот кофе, вспомнит об их приятном времяпровождении вместе друг с другом. Нам Хён еле сдерживал улыбку, наблюдая за этими тремя. Он читал их эмоции, как открытые книги. Теперь ему стало совершенно очевидно, что Юн Хва, встречаясь с Джон Хваном, лишь пытается заставить себя остыть к Зенье. Только он не очень понимал, почему. У них были теплые отношения, которые легко могли бы перерасти в романтические. Что их сдерживало?.. После подарков, они веселились еще долго. Все сильно захмелели, и дошло до того, что большая часть присутствующих захотела потанцевать. От этой идеи упорно отказывался только Зенья: — Да я не умею, — он ловко высвобождал ладони из хватки пальцев Нам Хёна, который пытался утащить его в гостиную. Его брат и Джон Хван уже были там. — Я тоже, — парень уговаривал его, — и Юн Хва не умеет. Но разве тебе не хочется подвигаться под зажигательные ритмы? Нам Хён, отпустив его на несколько секунд, начал танцевать прямо перед ним, слыша музыку из гостиной: — Когда еще у тебя будет шанс станцевать вместе с Юн Хва? Ну, подумай! — фраза рыжеволосого заставила Зенью смутиться. Почему он сказал именно это? Зенья задумался. Он и впрямь вообще не умел танцевать, потому что практически никогда этого не делал. Даже его вкус в музыке не особо позволял ему танцевать. Нам Хён услышал, что музыка сменилась на медленную. Тут же он снова потянул Зенью за руки, и на этот раз ему хватило сил, чтобы поднять его на ноги: — Все, пойдем! Будешь моей парой на сегодня, — Нам Хён хихикнул, наконец, увидев на лице Зеньи улыбку. Они ввалились в гостиную, Нам Хён тут же прижался к юноше и обнял. Юн Хва с Джон Хваном тоже обнимались, плавно покачиваясь в такт музыки. Зенья, глядя на них, приобнял Нам Хёна одной рукой за спину, а второй держался за его ладонь. — Какой ты высокий, — Нам Хён посмеялся. Все это для него было лишь весельем, да и Зенья тоже не воспринимал этот танец всерьез. То, что Нам Хён был на голову ниже, спокойно ему позволяло смотреть на парочку рядом. Он видел, как Юн Хва кладет голову на плечо Джон Хвана. Его щеки розовые от алкоголя, а губы растянуты в сладкой улыбке. Видимо, ему и правда хорошо с ним… Джон Хван прижимал его к себе крепко, сжимая пальцы на одежде. Действительно ли ему так сильно нравится Юн Хва? Зенья по-прежнему считал, что Джон Хван — мутный тип. Но почему именно ему так казалось, он и сам не понимал. — Я так устал, — Юн Хва упал на кровать, ощущая напряжение в руках и ногах. От долгой пляски все тело немного ныло, но это была приятная боль, как после хорошей спортивной тренировки. Несмотря на небольшую вымотанность, он все еще помнил, что Джон Хван обещал ему подарить сегодня. Джон Хван присел на корточки рядом с кроватью и неспешно стянул носочки со стоп парня. Юн Хва только приподнял голову, чтобы на него посмотреть. Джон Хван обхватил пальцами теплую ногу и немного помассировал. Парень, расслабившийся, издал стон от удовольствия. Он понимал, к чему все это приведет… Джон Хван дотянулся руками до ширинки на штанах Юн Хва, расстегнул и стал спускать их с его бедер. Они оба знали, что Нам Хён уже крепко спит у себя в комнате и не побеспокоит их, ведь они сами только что уложили его. Он так напился, что начал засыпать в гостиной на диване. Так же вместе они проводили Зенью аж до самой машины такси. Тот был не так сильно пьян, как Нам Хён, так что они были уверены, что до дома он доберется. Джон Хван коснулся губами самого низа живота Юн Хва, заставив его этим резко вдохнуть и дернуться от неожиданности. Его губы плавно спустились вниз по коже, пальцы отслонили резинку нижнего белья. Юн Хва стиснул ладонями простыни под собой, ощутив горячие губы Джон Хвана на своем члене. Парень уверенно ласкал языком еще мягкий член, постоянно стреляя взглядом в сторону лица Юн Хва. Юн Хва привстал и уперся рукой в кровать позади себя. Ему хотелось посмотреть на партнера, ведь такое зрелище тоже возбуждало. Джон Хван так соблазнительно смотрел снизу вверх, что парень невольно стал ощущать некоторую власть над ним. Ладонью Юн Хва коснулся чужого затылка и мягко надавил, призывая парня брать в рот поглубже. Джон Хван не мог не подчиниться. Размер Юн Хва позволял ему удовлетворить это желание, хотя Джон Хвану все же пришлось немного постараться. Он даже зажмурился, когда головка члена достала до горла, а Юн Хва в этот момент издал несдержанный стон. — Иди сюда… — Юн Хва потянул парня к себе за плечо. Тот, отстраняясь, издал сочный звук. Через секунду Джон Хван впивался влажными губами в губы Юн Хва, одновременно с этим снимая с него одежду. Брюки, футболка, нижнее белье слетели на пол. Джон Хван обнажил и свою верхнюю часть тела. Юн Хва видел его только в свете уличных фонарей, но и этого было достаточно, чтобы разглядеть рельеф мышц на прессе. Юн Хва прильнул к мужской груди и кончиком языка провел по соску. Джон Хван невольно вздрогнул, но не стал отстраняться. Он спустил штаны с себя, так как возбужденный член уже долго и больно упирался в металлическую ширинку. Юн Хва лишь в этот момент почувствовал какую-то тревогу. Вот-вот они займутся сексом, Юн Хва видит обнаженное тело Джон Хвана перед собой, и оно его пугает. Все-таки он еще не до конца справился со своим страхом перед близостью с мужчинами… Джон Хван полностью разделся. Он был готов к этой ночи, так что не забыл принести и презервативы, и хорошую смазку. Единственное, в чем он несколько сомневался — это то, кто же все-таки будет сверху. Он принес все необходимое из своего рюкзака, брошенного рядом с кроватью и сел на постель рядом с Юн Хва. Невольно он оглядел парня — в тусклом свете его кожа приобрела голубоватый оттенок. Такая мягкая и тонкая, как благородная ткань, манила Джон Хвана к прикосновениям к ней… — Я никогда не был в активной роли, — покраснев, шепнул Юн Хва. Джон Хван испытал облегчение. Значит, все будет так, как он привык. Приблизившись лицом к лицу Юн Хва, он мягко улыбнулся: — Я буду нежным, — они вновь поцеловались, и Джон Хван взял в руки пачку с резинками. Юн Хва попросил начать в позе, в которой они будут видеть лица друг друга. Так ему должно быть спокойнее — зная, что с ним Джон Хван, он не будет так сильно бояться и предаваться воспоминаниям. Он должен довериться парню, иначе ничего толкового не выйдет… Юн Хва лежал на спине и отстраненно смотрел в потолок, ожидая. Джон Хван уже смазал пальцы и мягко коснулся ими анального отверстия парня. Юн Хва незаметно сжал кулаки и прикрыл глаза. Ощущения были как будто новыми после большого промежутка времени без секса. Юн Хва почувствовал, как в него проникает палец. Тут же он распахнул глаза и посмотрел на Джон Хвана. Ему было необходимо видеть, что это именно он, и никто другой. Джон Хван старался быть осторожным. Они все еще были немного пьяны, так что Юн Хва чувствовал боль немного тупее, чем должно. Твердый палец внутри скользил по горячим стенкам, но Юн Хва никак не мог освободиться от страха. — Юн Хва, расслабься… у меня уже палец немеет, — парень улыбнулся и тут же погладил свободной рукой Юн Хва по животу, будто стараясь его успокоить. — Извини… просто боюсь, что будет больно, — солгав, Юн Хва выдавил ответную улыбку. В полутьме было сложнее прочитать его эмоции, так что Джон Хван ничего не сказал. Внутри Юн Хва оказался еще один палец, и тогда парень охнул. Мышцы постепенно растягивались, а пальцы сумели нащупать плотный узелок внутри. Юн Хва немного расслабился, когда парень стал поглаживать пальцами его простату. — Ты готов? — спросил Джон Хван, чтобы быть уверенным, что все в порядке. Юн Хва не был полностью готов, но все же кивнул. Да, ему хотелось начать скорее. Настоящее удовольствие он обычно начинает получать уже в процессе… Джон Хван поднес головку члена, обтянутую латексом, ко входу в тело Юн Хва. Парень начал судорожно дышать — резко уровень стресса для него возрос и контролировать его стало сложно. «Это не он, это не он», повторял парень сам себе в голове, а также убеждал себя, что ничего плохого больше с ним не случится. Джон Хван его любит, он хочет сделать приятно, а не причинить боль. Все будет хорошо… Головка стала проникать. Юн Хва нащупал свободную руку парня и сплел свои пальцы с его. Он смотрел на лицо Джон Хвана, будто ища в нем что-то, что даст ему понять об угрозе, но ничего такого он там не видел. Член Джон Хвана вошел наполовину. — Порядок? — прошептав, Джон Хван наклонился и поцеловал Юн Хва в губы, упираясь локтями в кровать у его головы. Его ужасно возбуждал этот парень — тонкое тельце, похожее на вечно девственное, которым хотелось овладеть. У Юн Хва была опасная красота, которая легко могла провоцировать всяких психов на ужасные действия с ним… так подумал Джон Хван, входя в парня членом до основания. — Все хорошо, — Юн Хва, наконец, заговорил. Его похолодевшие губы коснулись уха парня, он обнял его руками за спину и стал дышать глубже. Это помогало ему расслабить мышцы таза. Джон Хван начал плавно двигаться в нем. Боли не было. Зенья, войдя в свою комнату, сразу же запер ее изнутри. Он немного огляделся, словно не узнал свою спальню сразу, но уже через пару секунд подошел к кровати и уселся на нее. День рождения Юн Хва прошел на отлично. Еда была вкусной, Зенье даже было весело. Нам Хён прекрасно скрашивал вечер — он оказался активным парнем, буквально душой компании, которая никогда не оставит никого вокруг себя без внимания. Зенья грустно улыбнулся. Джон Хван остался у Юн Хва ночевать. Наверняка у них сегодня будет какая-нибудь близость… Возможно, даже не один раз… Зенья, закрыв лицо руками, откинулся назад. Его голова чуть не ударилась об стену, но даже если бы это случилось, ему было плевать. Его любимый человек встречается с другим. Они обнимаются, целуются, спят друг с другом… Привстав, Зенья дотянулся рукой до выключателя от фитоламп. Щелкнув, он взглянул на то, как комната погружается в розовый цвет. Они с Юн Хва поцеловались под ним совсем недавно. Несмотря на то, что Юн Хва был в отношениях, он все равно позволил себя поцеловать. Парень просто был слишком добрым… Но что, если бы они вдруг зашли дальше? Если бы Зенья не отстранился, а наоборот, прижал его к себе, поцеловал глубже?.. Блондин задумался об этом слишком надолго. Через несколько минут таких фантазий он почувствовал, как бешено пульсирует его член. Он не собирался возбуждаться, но это происходило само собой, когда он думал о Юн Хва. Даже мысли об обычном поцелуе могли довести его до крайней точки. Юноша забрался с ногами на кровать. Его голова была полностью занята Юн Хва, но теперь он размышлял о нем с Джон Хваном. Если они сегодня займутся этим, то как это произойдет? Каков Юн Хва в постели? Когда прикасаешься к его телу, оно краснеет от смущения? Как выглядит его лицо, когда он хочет, чтобы его поимели?.. Зенья, закрыв глаза, запустил руку в штаны. Пальцы обхватили твердый член, и он горячо выдохнул. Снова и снова он думал про Юн Хва, представляя его лицо. Мысли об удовольствии Юн Хва приносили ему самому много приятных ощущений. Он представлял, как Юн Хва стонет, когда входишь в него на всю длину. Его голубые глаза, затянутые пеленой неосознания происходящего, когда он вот-вот кончит… Как он прогибается в спине, насаживаясь на член, пронзающий его хрупкое тело снова и снова. Зенья закусил нижнюю губу, сдерживая стоны. Он был счастлив от мысли о том, что не помнит, как все произошло в ту ужасную осеннюю ночь, иначе он бы никогда не смог фантазировать о Юн Хва в приятном ключе. Если бы он помнил о криках парня, то никогда бы не смог в него влюбиться. В его голове Юн Хва хватался пальцами за изголовье кровати, широко раскинув ноги. Он отворачивал смущенно свое покрасневшее лицо, боясь заглянуть в глаза Зеньи, и постанывал, когда Зенья двигался внутри него. Член его подергивался от сильного напряжения. — Зен, — протянул Юн Хва, наконец, поворачивая лицо к блондину. Он кусал свои губы, чтобы не закричать от удовольствия, но и это не помогло. Зенья приблизился своим лицом к его и стал смотреть прямо в глаза, пока Юн Хва не дошел до иступления. Его нежное тело порозовело, член пульсировал от каждого толчка внутри, пальцы сжались на плече у Зеньи. Юн Хва почувствовал, как Зенья кончает внутри него, и тут же сам задергался, не в силах контролировать себя. Из головки его члена полилась серо-белая сперма, запачкивающая грудь и живот. Щеки стали красными, как спелые яблочки, глазки закатились, а бедра так и двигались навстречу толчкам внутри. Зенья распахнул глаза. Тяжело дыша, он вытащил испачканную руку из штанов и стал разглядывать ее. Жидкие капли начали отделяться от густых и медленно стекали по ладони. Тут же вдруг он осознал, что чистой ладонью сжимает свое бедро пальцами до острой боли. Снова. Зенья, разозлившийся на самого себя, сжал чистую ладонь в кулак и несколько раз крепко ударил себя по голове. Он впился зубами в подушку и закричал в нее, что есть мочи. Он ненавидел себя за все, что делал с собой и с Юн Хва. Эта ненависть варилась в нем годами, еще с тех пор, как родители начали бить его. Ведь в этом тоже он неосознанно винил только себя самого. Теперь он порой наказывал себя телесно вместо родителей, которые перестали это делать, ведь он привык, что если он делает что-то плохое, то его бьют, причиняют боль. Он думал, что не заслуживает другого отношения. Не заслуживает понимания собственных чувств. Его детскую злость тут же наказывали, так что и теперь взрослая злость должна была размениваться на боль. Именно поэтому синяки на его ногах и не проходили подолгу. Именно поэтому он набил себе татуировку после той жуткой ночи. Он считал, что обязан помнить о ней всегда. Всю жизнь.