Приют Ангелов

POV Альфреда. Ощущать себя дурачком было крайне неприятно. Дурачком, уродившимся не ко времени – вдвойне. Какая еще любовь? Воспитанный на бабушкиных сказках – я до поры до времени свято верил в это чувство. Ну а что? Не бывает же дыма без огня? Позже, выйдя во взрослую жизнь – я все более убеждался в цинизме и продуманности окружающих. В выгоде. Любовь? Если она прилагалась – хорошо. Нет? Ну… Что ж. Так чаще бывает. Не смертельно. Переживем. Главное – свое получить. Хоть что-то. Человек человеку волк. Хоть и под маской хитрых лис. Меньше говори – больше слушай и мотай на ус. Больше подмечай. Не будь – душа нараспашку. Все это верно, но я так могу. Ноги сами принесли сюда. Не могу противиться. Не могу потерять этого человека. Отчего мне кажется, будто от тоже другой? Как я? Может, мне хочется, чтобы так было? Его закрытость и обречённость в глазах. Размышляя ночами – мне все более казалось, что танцор каким-то образом побывал на «изнанке». Не хочу даже думать, что такого ужасного могло стрястись в его прошлом. Почему-то знаю лишь одно – прежним «оттуда» не возвращаются. Конец POV Альфреда. *** На сцену выйти все же придется – это Герберт понимал столь же отчетливо, как и то, что, не увидевшие его танца сегодня, постоянные клиенты могут после устроить «сладкую» жизнь владельцу «Приюта», а тот, в свою очередь – стребовать с Герберта значительную неустойку. А ведь за съёмную квартиру надо было платить. Схватить парнишку за шиворот и поволочь за собой в гримёрные было единственно верным решением. Благо, на пути двух парней в полутемных коридорах не встретилось никого. Сара еще танцевала на сцене. Ее звонкий чарующий голосок нежно напевал нечто без слов. Следующий выход был Герберта. Что же делать? Следовало еще подготовиться. Решение созрело мгновенно. Магда. Прокуренная маленькая гримерка была по пути. Что ж. Никогда еще Герберт столь тесно не контактировал с обитателями «Приюта». *** В сизом дыме слышалась чуть хрипловатая фальшивая мелодия. В отличии от Сариты Магда совсем не умела петь. Но очень любила. Сквозь клубы дыма порхало нечто радужное и стройное. Пышная вьющаяся шевелюра довершала образ. Магда сегодня была «райской пташкой». Гер ухмыльнулся краешком рта. Что ж. Костяшки пальцев постучали по косяку двери. Пение смолкло. Из-за сизой завесы выплыла молодая девушка с боевым раскрасом на лице. Вопросительно вздернутая бровь говорила лучше любых слов. Альфред потерянно сжался за спиной Герберта, не зная, что делать и как себя вести. - У меня просьба, - без экивоков проговорил блондин, обращаясь к девушке и слегка кивая себе за спину. – Присмотри за ним немного, пока я буду на сцене. Магда скривила губы, недоуменно взирая на блондина, что слыл самым нелюдимым обитателем «Приюта». - Буду должен, - кратко закончил Герберт и вытащил Альфреда у себя из-за спины, вталкивая того вовнутрь. – Налей ему чаю. Полагаюсь на тебя. Магда расплылась в улыбке. Герберт в должниках ей ох как не помешал бы. Жизнь – она такая. С сюрпризами. - Иди сюда, котеночек, - промурлыкала она низким голосом, протягивая к Альфреду руку. Тот вздрогнул и подавил в себе желание спрятаться за блондином вновь. Магда рассмеялась. Герберт подтолкнул его в спину: - Магда, если захочет – размажет тут любого, - скучающе бросил блондин. – Не дрейфь. - Иди же. Если за тебя просил сам Герберт – тебе тут ничего не грозит, будь уверен, - подтвердила девушка. Парень несмело шагнул вперед, а когда обернулся – танцора за его спиной уже не было, а деловитая Магда ставила чайник, доставая из заначки слоеные пирожные. Что ж. Альфред вздохнул и поплелся к обнаруженному им креслу. Его такая понятная и правильная жизнь дала трещину, показывая парню совсем иной мир, полный опасностей и непонятных ситуаций. Сейчас он мог лишь покориться судьбе и плыть по течению. Пока что. Уйти отсюда он не мог. Не сумел бы. Не сейчас. Не после того, как эфемерный блондин оказался так близко. Не после того, как последнюю неделю Альфред почти не спал и не ходил на лекции, буквально грезя светлыми волосами и плавными гипнотизирующими движениями со сцены. Не после того, как эти невозможные глаза остановились на нем среди всей толпы. Не после разговора у мостика. Не после того, как холодная карамель губ «ангела» коснулась сегодня его собственных уст. Пути назад не было. Альфред пропал. *** POV Магды. Жизнь в «Приюте» не сахар, но другой у меня нет. Я росла на улицах, промышляя мелким воровством и мошенничеством. Среди своры мальчишек я быстро обучилась неплохо драться, ибо постоять за себя в темных подворотнях никогда не бывает лишним. Где мои родители – я не имею никакого понятия. Да это уже и не имеет значения. Полуголодная и полухолодная жизнь ожесточила меня, показав, что свое надо выдирать с горла. Потом какая-то эпидемия и страшная жатва. Большинство моих сотоварищей ушли за грань, а я… До сих пор не знаю, как доползла до ступеней местного госпиталя. Очевидно – уходить мне еще было не время. Тяжелое и сложное восстановление. Запах медикаментов и белые стены. Мне было 15. Последующий детский дом, из которого я сбежала спустя год, прослыв сумасбродкой и хулиганкой. Меня не искали. Детей на улицах в то время было много. Одним больше, одним меньше. Приюты переполнены. Бродя темными ночами по округе, набрела как-то на уже известное вам заведение. Тогда «Приют» еще не был окружен забором. Уловив из подслушанного разговора двух девиц, что старая уборщица давно выжила из ума и плохо выполняет свои обязанности – закусила удила. Мне нужен был кров. И еда. И профессия. Чем не способ прокормиться? Пару ночей я приходила ко входу и разведывала обстановку. Тогда еще «Приют» не был столь распиаренным и злачным местом. Поднялся он позже. Найдя прореху в безопасности и улучшив момент – скользнула внутрь и нашла управляющего. За еду и ночлег здесь же предложила свои услуги по уборке заведения. Неожиданно меня взяли. Это уже было хоть что-то. Я работала не покладая рук и мои старания были оценены. Заведение стало в разы чище и к нам потянулись иные клиенты. Более обеспеченные и претензионные. У «Приюта» сменился директор и танцорам наняли хореографа для повышения их навыков. Я упросила в свободное от обязанностей время посещать общие репетиции. Неожиданно у меня обнаружились неплохие способности к танцам. Меня заметили. Спустя год я вышла в зал с первым своим пятиминутным «номером». Меня полюбили. С тех пор и танцую. Но то, что человек человеку – волк – я не забывала никогда. Никакой лирики. Лишь практическая сторона вопроса. Выгода. Безопасность. Вот что мне было нужно. Плевать на все скользкие липкие взгляды. Плевать на непристойные предложения. Когда-нибудь я заработаю достаточно денег, чтобы уйти отсюда. Когда-нибудь… Если, конечно, совсем не погрязну в этом болоте и не пойду на дно, откуда я так стремлюсь выкарабкаться. Конец POV Магды. *** Сегодняшний танец Герберта фон Кроллока был не похож на предыдущие. В нем исчезла глубина. Четкие выверенные движения, соблазнительные изгибы, пелена мнимой таинственности… не той, что была на самом деле, а наносной и выставленной напоказ. В постановке было лишь это. Больше ничего. Правда, нетрезвые завсегдатаи «Приюта» и под пытками не смогли бы объяснить, в чем разница, даже заметь они ее. Зато Гер не в пример острее ощущал на себе липкие скользкие взгляды, от которых очень хотелось отмыться. Сейчас они проникали словно под саму кожу. Подо все «щиты» и «заслоны», которые блондин обычно выставлял вокруг себя, выходя на сцену. Сейчас щиты пали. Слишком много энергии было истрачено на «спасение» несносного мальчишки. Альфреда не было в зале, а потому «историю» его танца заценить все рано было некому, так что… толку вкладываться. Тела вполне хватит. Счастье еще, что мышцы не давали осечек после истории на заднем дворе. Герберт перенервничал – это факт. Но – тренировки есть тренировки. Руки-ноги исправно выполняли то, что от них требовалось, душа же рвалась в гримерки. Туда, где среди мягких пуфиков и цветастых боа нежился сейчас отходящий от шока студент. Магда присмотрит – в этом можно не сомневаться. За долг перед Гербертом – расстарается вовсю. Покровителем его мечтали видеть многие из здешних, да только Гер предпочитал ни перед кем не иметь обязательств. Ни с той, ни с этой стороны. Но, так сложились обстоятельства. Что ж… Всему когда-то приходит конец. Пришел конец и номеру Герберта. Вскорости было время выходить на сцену Магде… *** Альфред. Если безнадега стучит в сердце – впусти ее. Нет смысла сопротивляться. Прими. И, возможно, тогда она будет не столь жестока. Милосердна. Не до конца вытворит душу сомнениями. Не расплавит ее. Не выжжет, как едкий клей. Не растворит, как солнце хрупкие ледяные узоры на стекле. Ты вправду решил, что нужен ему, Альфред? Ему. Ты. Нет? Молодец. Ошметки разума все же сохранились в твоей черепной коробке. Но, ты точно знаешь, что ОН нужен тебе. Что ж. Ожидаемо. Глупо. Ты все равно пришел. Потому, что не смог. Не смог больше быть вдали. Пришел. И нарвался на большие неприятности. Еще и втравил в них свое личное Божество. Своего Падшего Ангела. Умничка, Альфред. А что делать, если сам стал превращаться в ходячую тень? Давече юноша сам слышал, как сокурсники всерьез обсуждали перспективку показать его университетскому психологу. И что, если его все же под каким-либо предлогом затащат туда? Неужто какой-то мозгоправ сможет повлиять на ситуацию? Тем более, что Ал и под пытками не смог бы признаться чужому человеку в своей тяге к стриптизеру. Пусть уж лучше сам Гер прогонит его окончательно. Пускай делает что угодно, но отобьет у Альфреда желание быть рядом, ибо сам студент сделать это не в силах. Никакой воли, мать его так! Слизняк деревенский. Перебродившая квашня. Фе. Кем он готов был стать для блондина? Любовником? Вещью? Личным рабом? Игрушкой? Какие условия посчитал бы для себя приемлемыми, будь то танцор предложил бы ему их? Гнусно и малодушно думать о таком. Да только как быть, когда не можешь признаться даже самому себе, что согласился играть бы и роль придверного коврика, на который становятся грязными ботинками. Настолько сильна была тяга и душевная тоска. Это не поддается логике. Это не объяснишь никакими человеческими словами. Это - когда рвется душа. Это – когда осколки израненного самолюбия иглами впиваются в сердце изнутри и заставляют его кровоточить каждую секунду. Это – помешательство. Это все так. Терпковатый чай, отдающий мелиссой, медленно тает на корне языка. Магда поправляет свой (и так безупречный) сценический грим. Изредка Ал ловит в зеркале ее взгляды. По ним нельзя прочесть ничего. Зефирка на тарелочке и та выглядит читабельнее. Но, как бы ни было страшно. Как бы ни было горько. Как бы не было обидно, что тяга эта односторонняя – нет сил идти на попятный. Хоть весь мир перевернется. Вкус этих губ Альфред не забудет никогда. Как и то – как трусились его руки, подкашивались ноги и сердце стучало где-то в горле, готовое вырваться из плена этого бренного тела и навсегда лечь в ладонь Падшему Ангелу – Герберту фон Кроллоку.