Приют Ангелов

На заднем дворе "Приюта" неспокойно. Мусорные баки перевернуты, а под мигающей неоновой вывеской "Выход" стоят трое. Альфреду страшно. Он вновь пришел сюда спустя неделю. Не смог. Не сумел. Не накопил денег и поэтому решил дождаться светловолосого танцора у служебного входа. А тут эти двое... Страх сковал тело, когда парень начал осознавать, ЧТО от него нужно паре бритоголовых качков, что лениво сплевывали на землю, засунув большие пальцы за петельки кожаных поясов. "Что ты забыл здесь, малыш?" "Пойдем с нами, тут темно и холодно." "Смотри, Люк, как грозно он сверкает глазенками..." Все эти фразы не сулили ничего хорошего. Провидение ли заставляет Сару выйти покурить в женский туалет именно в те минуты? Случайно ли маленькое окошко выходит за задний двор? Реакция девушки мгновенная и четкая. Все потом. Мысли потом. Найти Герберта... Тот как раз заканчивает грим, когда в его гримерку без стука врывается Сара. Слишком многое эта девушка позволяет себе в последнее время. Нужно бы запирать двери… - Задний двор, - без обиняков выпаливает танцовщица. - Альфред. Тонкая, но сильная кисть с силой сжимает тюбик и тональный крем выплескивается прямо на руку блондину. Секунда - и серебристая стрела несется по коридорам "Приюта". Зачем? Почему? Взгляд ли Сариты сказал больше, чем ее слова? К шаткому заборчику, отделявшему "Приют" от остальной местности, прижато тело. Герберт замирает на секунду, не умея разжать пальцы, сведеные судорогой на ручке двери. Альфред. Здоровая лапища зажимает рот студента, душа в зародыше возможные крики. Люк. Второй мужчина, незнакомый Герберту, уже шарит своими руками под курткой студента. Чудесно! Ярость застилает взор блондина, когда он отпускает-таки несчастную ручку и дверь с глухим хлопком стает на место. Сейчас главное - не натворить дел. С двумя Герберту не справиться в любом случае. Силой тут не решишь. Только хитростью. Только... - Люк... Низкий требовательный голос заставляет одного из амбалов обернуться. Глаза того затуманены похотью. На штанах внушительный бугор. Герберт кривится. - Доброй ночи, Люк. Извини, что помешал тебе развлекаться... Блондин поглубже заталкивает душащую его ярость и делает вдох, заканчивая фразу: - ... только я вынужден все же прервать твое веселье, уж прости. - Г-е-ер, - узнав танцора, слащаво тянет амбал и, бросив Альфреда на своего товарища, вразвалочку подходит в блондину. Тот стоит на месте, не отводя глаз. Слабость или сомнение в своем праве показать нельзя. Все же - физически Герберт слабее этих качков. Все же - они не самые безопасные люди в этом месте. Все же... - Мой дорогой Герберт, как я рад тебе, - тянет тот, кого назвали Люком. - Неужто ты решил наконец-то присоединится к нам? Ты так вовремя. Смотри, кто... Танцор вскидывает вверх руку, заставляя амбала удивленно умолкнуть. Гер понимает, что это ненадолго и что он перегибает, но, по лицу гуляют желваки. Время дорого. - Прости, Люк, - через силу улыбается Герберт. - Мне кажется, мы давно все решили. Я не изменю своего мнения, а что по поводу вашей "игрушки"... кажется, пришло время стребовать с тебя должок, если ты еще не забыл, о чем я. Амбал перестает лучиться радушием. Глаза его темнеют. Теперь перед Гертом опасный хищник. Ошибиться нельзя. Чаша весов может качнуться как в одну, так и в другую сторону. - Что ж так? - шипит качок в лицо фигуре, одетой в серебристые летящие ткани - танцор даже не успел накинуть свой фирменный черный плащ. Блондин натянут, как струна. - Видишь ли, (сейчас главное не переиграть и все не испортить), просто этот парнишка мой. И пришел ко мне. Такие дела. Не сумел встретить вовремя – меня задержали. Герберт небрежно пожимает плечами и никто не знает, что по спине сейчас бежит холодная предательская капля пота. Если Альфред сейчас все испортит... - Твой, говоришь? - преувеличенно-изумленно переспрашивает Люк, разводя руками. - А что ж он не в зале или не в твоей гримерке? Что он забыл у служебного входа, когда его визави извивается на сцене? Герберт сцепляет зубы. - ... да этот пацан стопроцентный натурал, Гер, что ты чешешь? Еще и девственник небось. С хрена ли он тебе сдался, что ты даже должок за него спишешь? И такого цыпленочка ты не встретил? Люк опасен сейчас. Очень. А руки его дружка уже расстегнули пояс джинсов незадачливого студента. "Ну, блять!" - Мой он! - отчеканивает Герберт зло и, обогнув Люка, идет прямиком к парочке у забора. Останавливается напротив. В глазах Альфреда слезы и ужас. Широкая ладонь закрывает ему рот, не давая позвать на помощь. - Эй, Дики, - лениво раздается за спиной Герберта, пока Люк приближается вальяжной сытой походкой уверенного в своей силе вожака. - Погоди-ка. Тут наша прелесть утверждает, что этот пацан его. Должок обещает упразднить. Проверим что ли? Дики недовольно бурчит, с сожалением убирая лапищу со рта студента. Ослушаться прямого указания шефа он не может. А студентик страсть как хорош. Вон как хватает ртом воздух. Взгляд его бешен и расфокусирован. Парень сейчас не в себе. Блуждающие глаза останавливаются на Герберте. Еще секунда - и студент может выдать нечто, сводящее всю легенду на нет... Губы шевелятся в какой-то беззвучной фразе. Медлить некогда. Да и выхода-то нет. Герберт порывисто шагает вперед и впивается в губы студента заглушающим поцелуем. Альфреда окутывает аромат зеленых яблок и цитруса. Шок не дает отстраниться. Пережитый ужас не позволяет мозгу понять происходящее, защищая хозяина от безумия. - Пошли, Дики, - выплевывают за спиной. - В любом случае, играть мне уже расхотелось. Эй, Гер, имей ввиду - в последний раз. Долга перед тобой у меня больше нет. Осмелишься еще раз помешать мне... Конец фразы не звучит. Да он и не нужен. Смысл ясен и так. Тяжелые ботинки с хрустом давят какие-то разбитые стекла. Хлопает дверь заднего входа и Герберт обессиленно отстраняется, утыкаясь лбом в лоб Альфреда. Всего на мгновение. После чего залепляет студенту нехилую такую пощечину, возвращая взгляду Ала осмысленность. Красная пятерня ярким цветком расцветает на щеке юноши. Еще секунда - и истерика обеспечена. Только излишнего привлечения внимания не хватало. Счастье еще – что за эти минуты никому не понадобилось выйти из заведения для… всяких разных дел и непотребств. Герберт вновь с силой впивается в губы юноши. Тот начинает вырываться. Бьется, молотя руками по спине танцора. Кусает того за губу. - Черт! Блондин отстраняется и как куклу встряхивает парня. Зубы того клацают. - Совсем сдурел? Танцор зол и едва не шипит. На губе выступает кровь. - Я говорил тебе не приближаться к "Приюту"? Говорил тебе, что ничего хорошего тебя здесь не ждет? Глупый ты ребенок! Какого хрена тебя принесло на задний двор? Какого... Альфред обмякает в руках. Его начинает трясти. - Я хотел... Голос не слушается. Юноша кашляет. Горло сухое, как наждак. - Хотел... - Хотел, чтобы тебя поимели среди мусорных баков?! - Хотел увидеть тебя! Альфред в шоке от вырвавшегося признания. Даже истерика отступает на второй план. Об опасности, которой он избежал, он подумает потом. Герберт молчит. Его тоже накрывает запоздалая ответка. - Увидел? - зло бросает он через секунду. - Что ты понимаешь в жизни, щенок?! Таким, как ты, нужно сидеть под боком у папы и мамы, а не шляться по стрип-клубам. Таким чистеньким и... невинным, как ты… Альфред закрывает глаза, не в силах смотреть на танцора и слушать все это. Тот, конечно, прав. Во всем прав. Тот целовал его только что. ЦЕЛОВАЛ! Мужчина! - Пусти, - невнятно бормочет студент и кулем падает вниз, когда Герберт разжимает пальцы. - Ты прав, - говорит Ал, сидя на промозглой грязной земле. - Во всем прав. Я не знаю, зачем пришел. Я в ужасе от того, что произошло и осознание накроет меня позже, я знаю. Я просто... У меня не было денег увидеть, как ты танцуешь и... - Да нахрена я тебе сдался? - шипит блондин. - Ты сам знаешь, зачем пялишься на меня? Ты же натурал. Гребаный натурал-тихоня. ЧТО ты делаешь здесь, Альфред? ЧТО ты забыл в этом притоне? Острых ощущений захотелось, вырвавшись из-под родительского крылышка? Студент низко опускает голову. Он не хочет смотреть на это эфемерное создание, которое пару минут назад вполне ощутимо прикасалось своими губами к губам самого Ала. Он не в силах слышать эти упреки. Вопросы, на которых у него нет ответа. Есть лишь тяга. Безумная тяга, которой Альфред не может противиться. - Я... я, знаешь... смотря на то, как ты танцуешь, я был счастлив, - вдруг говорит студент и повисает тишина. Лишь неон потрескивает отходящим где-то проводком. А может, это только кажется. Ведь неон не может... Или, может? Блондин молчит. Холодно. Колотит. Непонятно, как быть дальше. Нужно что-то решать. Нужно... Вместо этого внутри ворочается злость. На что? На кого? На свою судьбу? На глупого студента? На непонятные мелькнувшие надежды? Надежды НА ЧТО??? - Был счастлив? Может ты бисексуал, а, маленький Альфред? Обнажил свои тайные грязные желания, а? Герберт не может остановиться. Язык мелет чушь помимо его воли. Понимание, ЧТО эти двое могли сделать с Альфредом иглами вонзается под кожу. - Прекрати, пожалуйста, - тихо говорит Ал, поднимаясь на нетвердые ноги. - Я был счастлив, потому что те истории, которые ты рассказывал своими танцами, были мне очень понятны и близки. Вот поэтому. Герберт затаил дыхание. Не может быть. Этот парнишка... - Истории? Мои истории? Ты увидел это? Голос хрипит, как плохо настроенный радиоприемник. Не может быть. Его танцы вызывали лишь похоть. Все видели лишь поверхность картинки и красивое тело. Эфемерного ангела, не более. Никто не смотрел глубже. Никому это было не нужно. Посетители приходили пооблизываться на него, а после – подрочить или потрахаться в общественном туалете или на заднем дворе. Не более. Альфред поднял взгляд. Потухший затравленный взгляд: - А остальные разве нет? Лицо Герберта исказила болезненная судорога, но желанная слеза, могущая хоть ненамного облегчить боль так и не скатилась по щеке. Он давно уже не плакал. Запретил себе плакать.