Реагент

Занятия закончились несколько минут назад. Сижу в кипе бумаг, разложенных на кровати, в позе лотоса. Грызу ноготь большого пальца. Ноутбук оповещает о заканчивающейся зарядке. Тянусь к проводу возле кровати, чуть протягиваю на себя, втыкаю. Это устройство мне еще понадобиться. Никакой новой информации от пар я не получила. Поступая после 11 класса на психолога, я руководствовалась только тем, чтобы лучше копаться в головах людей. Но, пока что, из всей информации, которая поступает в мою голову, знаю из уст матери. У меня был выбор: гончарное дело или психология. Так как гончарное дело больше для души, я выбрала то, что выбрала. Хотя можно было открыть свой интернет магазин, продавая свои изделия. Но сейчас не хочется любимое дело превращать в настоящую работу, где люди платят мне за рукоделие. Если с психологией не найду общий язык до конца этого года, а остался всего месяц, то никогда не поздно перевестись. Углубленно изучая любимое дело, параллельно читая книги. И почему я раньше об этом не подумала? Хотя, казалось бы, я знаю практически все, что мне нужно в этом деле. Прошла неделя с той встречи на баскетбольной площадке. После этого побаиваюсь выходить из дома. Тем более на носу сессия, а дальше два с половиной месяца лета. Лета полного свободы, где я могу закрыться в мастерской, ходить на вечерние прогулки вблизи стоящего леса и радоваться этим счастливым минутам. Примерно столько, сколько прошло с той встречи, я не вижу Колю. Он устраивает свою блоггерскую жизнь. Стримит с Ваней и Сережей. Пытаюсь не обращать внимания на их «сходки». Они делают это ради аудитории, и хорошо проводят время вместе. С Сережей я познакомилась давно, начала следить за ним буквально сразу после того, как узнала, что такое «твич». Временами захожу посмотреть, поговорить с ним, когда он один. После вечеринки подписались друг на друга в соц.сетях, поэтому замечает меня везде. Единственный стрим Вани смотрела, когда Коля сидел у него. Как говориться дело было вечером, заняться бы нечем. Мне понравилось их атмосфера, понравились люди в чате, хоть и сама буквально ничего не писала. Просто наблюдала. Больше понравилась реакция парней, когда скинула большой донат. Коля не удивился, Ваня долго благодарил. Узнала новую информацию: через экран цветов так и не вижу. То есть в настройках шаряться только при встрече, только посмотрев на реагента. Интересно. Складываю бумаги в одну стопку, закрываю ноутбук. Моральных сил практически не осталась. В спину ударяют лучи солнца. Странно. Сейчас только май, а по ощущениям середина лета. Солнце жарит, как ошпаренное. Скидываю ноги на пол. Руками облокачиваюсь о край кровати, привстаю. Нужно сходить проверить состояние родителей и младшего брата. Можно сказать, что это мой ритуал после каждого занятия. Спускаюсь по винтовой лестнице, специально громко хлопая обувью по полу. Никто не реагирует на мое громкое заявление о себе, значит, все на улице. С вешалки возле входной двери, стягиваю панамку, которую мы с мамой соорудили сами из старых вещей. Получилось, довольно, неплохо, правда сочетание джинсовой ткани и шелка — странное. Как только ноги касаются крыльца, моему взору встает картина: мама склонилась над очередной клумбой, лопаточкой рыхля землю. И как только трава смеет расти у этой женщины, понятия не имею. Бессмертные. Спускаюсь на две лестница вниз, убрав руки в карманы тех же спортивных штанов. Папа играет в мяч с Вуди. Правда, это сложно назвать нормальным мячом для такой игры. Он предназначен для водных процедур, но я не смогла удержаться, когда младший щенячьими глазами выпрашивал его у меня. Спускаюсь к ним, на меня летит легкий предмет, перехватываю, специально заваливаясь бочком на мягкий газон. — Ураа, Вив мне помогла, — и показывает отцу язык. Вот язва маленькая. Папа сокращает дистанцию между нами в два шага, начиная щекотать Вуди. Тот валится, на землю, громко хохоча. Перемещаюсь на спину под звонкий вой брата. Мама начинает их успокаивать, но знает — бесполезно. — Ну же, успокойтесь, — и откуда только у этой женщины столько терпения на нас всех. Я с рождения «больна», с которой нужно было заниматься. По моей же просьбе. Не хотела отличаться ничем от нормальных людей. «Ты нормальный ребенок, Вивиан, хватит дурить себе голову» Отец раньше постоянно находился исключительно в своем кабинете, печатая очередную книгу. Когда не получалось, злился. Выходил на балкон со стороны их спальни, буквально под моими окнами, ругался. Срывался на крик, мама летела ему на помощь. «Ты самый мудрый человек, которого я встречала. Если это было бы не так, то я никуда бы с тобой не уехала. Ты справишься» Вуди. Ох, Вуди. Самый активный ребенок в нашем районе. Все воспитательницы ругали маму за его проказы каждый раз, когда забирали брата из детского сада. Было много разговоров, много споров с отцом на счет воспитания. Но это продолжалось до лет четырех, после его батареи как будто сели, и сейчас нельзя сказать, что раньше его невозможно было усадить кушать. Тарелки всегда оказывались на полу, а еда разлита по столу. Встаю с газона, подбегаю к брату, тяну за руки, поднимая. — Все хорошо? Делает моську. Хмурит брови и глаза, из губ вытягивая утку. Лучшего ответа вы не найдете. Ему проще сделать это, чем сказать простое «да». Не отпускаю его крохатные руки, беру крепче. Предупреждаю, чтобы держался крепче, и начинаю кружить его вокруг своей оси. Запрокидывает голову назад, громко смеясь. Все вокруг расплывается, вижу только довольное лицо брата. И сейчас. Этот момент. Хочется запечатлеть, как метку, на всю оставшуюся жизнь. Его смех такой заразительный, сама невольно начинаю смеяться. — А где Вуди? Заходим в дом. В глаза бросаются светлые стены и множество развилок. Проходим в зал. Нас встречает диван темно-синего цвета, над ним — огромные полки с множеством книг. На противоположной стене маленький столик с журналами и большой телевизор на стене. Чуть дальше еще один стеллаж, где располагаются цветы и еще какие-то декорации. И стеклянная дверь, ведущая в кабинет отца. Звонкого смеха маленького проказника не слышно, и было бы глупо, услышать его сейчас. При таких-то обстоятельствах. Появление меня в этом доме последнее, не думал, что оно закончится именно так. Грустно и пусто. — Бабушка, — мать Вивиан и Вуди, склонилась над фотографией дочери, наворачивая круги тряпкой по стеклу, — она привезет его ко времени. Константин ничего не отвечает, уходит в соседнюю комнату, закрыв стеклянные двери. Мэл, мама, только вдыхает воздух, опускаю руку от фотографии. Если этот момент сломает их брак, будет еще одна причина себя ненавидеть. Отхожу от семьи ближе к лестнице. Рукой пытаюсь облокотиться о перила, но рука соскальзывает. Не падаю. Голова поднимается вверх, а ноги тянут меня выше, ступая по каждой ступеньке. Поднимаюсь в единственную комнату на втором этаже, в которой бывал не так часто. Огромная комната, маленький коридор, за которым прячется дверь в санузел. К плакатам добавились ее личные рисунки и распечатанные цвета. Лиловый, фиолетовый и другие оттенки. Еще добавилась одна единственная фотография: сделана в Сочи несколько недель назад. На ней я, Вивиан, море и самый красивый закат, который я когда-либо видел. Закаты для меня никогда не отличались чем-то особенным. Зимой тусклее, летом ярче. Но в тот момент мне хотелось утопиться в нем. Или в ней. Больше запомнил ее выражение лица. Грустное, но такое счастливое. Горящие глаза. Пальцем тычет в небо, кричит, чтобы я смотрел и ни упускал не секунду. Кровать не заправлена. Бордовая кофта валяется возле нее. Подхожу к спальному месту, половица скрипит, жмурюсь, боясь нарушить тишину. Поправляю серый плед чуть спустив его на край кровати, спускаюсь прямо на него. Главное оставить все так, как оно есть. Беру в руки тряпку. Хватаюсь двумя руками, зарываюсь носом. Пахнем так приятно. Вдыхаю аромат сильнее, стараясь запомнить каждую нотку того, что чувствую. Веет прохладой, лилии, на водной основе. Никогда не разбирался во вкусах и правильно ли описываю, но просто хочется сказать: меня потянуло к морю. Потянуло к чему-то величественному и одновременно нежному. *** «Все вокруг танцуют, пьют, и выселяться, ты самая красивая, но так не хочешь танцев» Прыгаю по комнате, колонка играет на среднюю мощность, но уверена, что родители в бешенстве. Нужно переодеваться во что-то более комфортное. Спортивные штаны подойдут, да, но не домашние. Другие с прошлого раза так и не отдала маме, чтобы та в свою очередь закинула их стирать. Остаются только джинсы. Не особо комфортно, но черт с ним. Пару часов назад написал Жожо с предложением встретиться, я не против. Тем более он сказал, что ему нужен красивый фон для очередного видео. Знаю один, неподалеку. Ну, как, такси туда не поедет, машины ни у кого нет, следовательно, вариант один — идти пешком. Песня переключается на знакомый испанский лад. Шаркаю до стола, где устроился телефон, беру в руки, ибо секунду назад пришло смс. От кого: Сережа Жж Кому: Вивка «Я буду с другом, оки?» Пожимаю плечами. Кому: Сережа Жж От кого: Вивка «Конечно хо.хо» Откидываю телефон обратно, с крутящегося стула снимаю джинсы, в которых была на вечеринке. Сегодня тепло, но на всякий случай завязываю толстовку на поясе поверх футболки с нарисованным «Гадзилой». Никто не знает о точном времяпровождении с этим парнем, может нас затянет еще куда-нибудь. Впервые за долгое время появилось настроение. Больше не тревожат мысли о реагенте, а это значит, что жить можно. До очередной встречи. Ставлю на паузу музыку, выключаю музыку. Не логично. Можно было просто выключить устройство. Ну и ладно. Убираю мобильный в карман джинс. Натягиваю кепку на голову, волосы после душа, не хотели нормально укладываться, так что головной убор мое спасение. И кто сказал, что с короткими волосами нет проблем? Не понимаю. Вприпрыжку спускаюсь со второго этажа, на пороге стоит только что вошедший отец. — Как погодка? — целую в щеку. Пахнет не благоприятно, значит, работал в саду или делал разминку. — До ужаса жарко, — щелкает по носу, окидывая меня взглядом, — ты куда собралась? — Я резко стала маленькой? — специально дую губы, складывая руки на груди, — с другом погулять. — А я уж подумал, кто это стоит возле калитки, — улыбается, почесав щеку, — деньги нужны? Отрицательно качаю головой. Еще остались с прошлого раза. — Тогда не смею задерживать вас, маленький взрослый человек. Поправляю футболку, еще раз целую отца, выбегаю из дома. Солнышко начинает греть спину, как только я закрываю за собой дверь. Не поднимая головы, спускаюсь по лестнице, все также, вприпрыжку, размахивая руками вверх, вниз. — Вивиан, — останавливаюсь на последней ступени, поднимая голову к окну. — Чего, ма? — Я перевела, отдохни хорошо, — и посылает воздушный поцелуй. Цокаю языком, если бы она знала, что время я буду проводить в лесу, так не говорила бы сто процентов. Улыбаюсь маме, поворачиваясь к другу. Стоит один, машет рукой, как в последний раз. Ухмыляюсь. Ему идут белые кудряшки, но прямые черные волосы были бомба, конечно. Быстрыми шагами преодолеваю расстояние между нами, когда сокращается до минимума, разбегаюсь, сбивая с ног, обнимая. — Спасибо, что предложил встретиться твоей фанатке, — отстраняюсь от Жожо, не переставая улыбаться. — Ты моя фанатка? — Конечно, — оба делаем каминные лица, вжимаю лицо в себя, его взгляд сразу же падает на мои подбородки, которые я наела за зимнее время. — Ой, смотри, — и повторяет мои действия, добавляя игру пальцев, — у меня все равно больше. Одновременно заливаемся смехом, только голос Сережи переключается на крик чайки. Таращу глаза, почесав затылок. Я, конечно, тоже с ебанцой, но у меня не хватит смелости на такой поступок. Максимум могу поздороваться с прохожими или станцевать там, где захочу, но своего голоса стеснялась всегда. Улавливаю движение сбоку, парень перестает орать, поворачиваю голову вслед за Сережей. — Не, ну, я всегда знал, что ты чайка, но, — у Вани каменное лицо, останавливается примерно в метре от нас, разводя руки, — настолько, — качает головой, — неааа. — Да чо ты, в первый раз слышишь, малыш — Сережа делает пару шагов навстречу к другу. — ОЙ, ОЙ, оёёёй, — его шаг назад, как бег Жожо, — отойди от меня, оёй. — А в машине не стеснялся, — атака. Стою, как вкопанная. Сиреневая толстовка бьет в глаза. Ему идет. Немного оголяет ключи, видна цепочка. Трясет рукой, отгоняя от себя человека. Множество браслетов двигаются быстро, если повесить за место них бубенчики, то будет его личный отличающий знак. Сиреневая толстовка, черные спортивные штаны и белые форсы. Сережа не отличается от парня по «стилю», только за место теплой верхушки, простая синяя футболка. Пока у них идет бойня. Точнее, Ваня не особо-то и отбивается, но, пока они не видят, пытаюсь максимально не отрывать взгляд от реагента, завороженная красками. Обращая внимание на все, что находится позади парня. Запомнить. Нужно запомнить, как выглядят цвета вживую.