Реагент

Дорога до смотровой площадки не заняла много времени, но по ощущениям прошла вечность. Мне хотелось сбежать, и в тоже время я думала, как побыть с ним дольше. Для меня тропинка не оказалась новой, те же полевые цветы, трава, высокие деревья, но смотрела на все как в первый раз, завороженная. По бокам тропинки раз в несколько метров растут цветы. Срываю все, делая красивый букет. В голове представляю, какой ракурс сделать лучше для фотографии. В соц.сети все фотографии делаю в черно-белом эффекте, не имею представления, как бы я выбирала подходящие фильтры для цветной картинки. Это было самым правильным решением. Хоть и родители предлагали свою помощь, но я вежливо отказалась. В моем профиле практически нет фотографий моего лица, максимум мелькаю на картинки где-то вдалеке, когда телефон находится не в моих руках. Фотографии с Колей не выгружаю специально, хотя есть пару кадров, невероятно засевшие в моем сердце. Ближе к назначенному месту, подул легкий ветер, но замерзнуть успела, долго не думая, нацепив кофту, которую брала с собой. Я специально не отходила от Вани далеко, чтобы уловить все цвета, но у Сережи на него всегда были другие планы. Один парень ныл, что мы идем слишком долго и отказывался подниматься дальше, я же его уверяла, что вид того стоит, чтобы немного потерпеть. Другой шел молча, вечно поправляя свою длинную челку, пытаясь убежать от все тех же нападений Жожо. Смотрю прямо, сложив руки на груди. Солнце слепит, не давая стопроцентной видимости. Осталось пройти несколько метров, завернув налево. Дорога рыхлая, много ямок, не таких глубоких и широких, но от которых прыгаем из стороны в сторону. Очередной прыжок, нога соскальзывает, выставляю руку вперед, готовая ощутить боль от падения. Жмурю глаза. — Ты чего съежилась? — открываю глаза, перед носом нет земли. Одной ногой стою в ямке, другая соприкасается с ногой Вани. Держит за локоть, не давая упасть. Резкие мурашки, от которых передергивает тело. Убираю руку, прижав к груди. Переступаю на другой край ямки, зачем-то отряхиваю штаны и выпрямляюсь. — Спасибо, — чешу нос пальцем, — нос не пострадал. В мгновение ока Сережа встает возле меня, протягивает локоть, чтобы я за него взялась, как истинный джентльмен. Выпрямляю спину, благодарно склонив перед ним голову. Просовываю свою руку, крепко зацепившись за него. — Долго еще идти? — цокаю. — Ой, я придумала. Как только ноги завернули налево, убираю руку. Делаю два больших шага от Сережи, встав перед ними, протянув ладони вперед. Останавливаются. Замечательно. Горделиво улыбаясь. — Так, я хочу большего эффекта, — подзываю, играющими пальцами к себе, — хочу закрыть вам глаза. — Уверена? — Ваня смотрит скептически. Ощущение, что я хочу показать им не вид, а призраков. Ответ: быстрое кивание головой. Не сопротивляются. Сережа залезает под левую руку идеально подходящий под мой рост, чуть наклонившись туловищем вперед. Когда же залезает Ваня, мне не хватает роста, встаю на цыпочки, но не дотягиваю даже до глаз ладонью. Фыркаю, встав обратно на полную ступню. — Ээм, а можешь еще немного наклониться? Поворачивает свою голову ко мне. Смотрит. Чувствую, как под левой рукой начинаются движения. Чуть отворачиваю голову Жожо, давая понять, что все хорошо. Успокаивается. Не отвожу взгляда от парня, который не против выполнить просьбу, но ничего не делает. Просто смотрит. Облизываю нижнюю губу. Сухость резко дает о себе знать. Сглатываю подступивший ком. Бегаю глазами по лицу парня, рассматриваю. Он так близко. Серо-зеленые глаза. Красивые. Не отводит взгляд, хмурюсь, уголок его губ тянется вверх. — Ну, вы там долго? — Сережа, ну, почему именно сейчас. Ваня наклоняется, моя ладонь тут же накрывает его глаза, закрыв обзор. Самое главное не споткнуться, и не улететь вместе с ними куда-нибудь в овраг. Вместе делаем шаги вперед под мою команду. — Шаг левой, правой, левой правой, — говорю медленно, смотря за их шагами. Достигаем деревянного пола, доски прогибаются, немного скрепя. Сережа вжимается в меня. Прошу их выпрямиться. Как только их туловища устремляются вверх, мои ладони соскальзывает на их спины. Молчим. Прохожу ближе к краю, все отгорожено заборчиком, на который можно забраться посидеть. Доски достаточно крепкие и широкие. Темное дерево, «пики» выкрашены в разные цвета. Красный, желтый, голубой. Ух ты. Кладу руки на них. Передо мной встает невероятный вид, украшенный деревьями. Где-то протягивается тропа, по которой мы сюда поднимались. С высоты выглядит такой устрашающе длинной. С другой стороны голая опушка, полное отсутствие стволов и только зеленая трава. Невероятные цвета. Зеленый вперемешку с темно-зеленым, где-то даже желтый оттенок. Далеко-далеко виднеется коттеджный поселок, мой поселок, за ним город. Рядом встает Ваня, также закинув ладони на заборчик, придерживаясь. Не нужно смотреть на него, чтобы понять его реакцию. — Это пиздец, товарищи. Поворачиваю голову, Сережа встает по другую сторону от меня, смотря вдаль. Улыбаюсь, как ребенок, которому подарили новую игрушку. Не пищу, не визжу, улыбка описывает все. Чувство спокойствия накатывает с каждой секундой, с каждым вздохом. Стоя тут я понимаю, что нахожусь в нужном месте, в нужный момент. В первый раз, стоя тут, понимаю, чего мне не хватало в этом месте. Как будто раньше я понимала только головой, но сейчас все почувствовало и сердце.

***

Солнце садится за горизонт. Сидим с Ваней на лавочках, которые расположены по правую и левую стороны от центра смотровой вышки. Язык развязывается не сразу. Сначала перекидываемся пару фраз, в основном смотря на Сережу, который кривляется перед камерой. Как только тема касается творчества, парень подвигается ближе, достает телефон из кармана, показывая мне видео, которые он создает. Большую часть смотрю на экран, улавливая цвета его зарисовок, иногда поглядывая на самого парня. Сейчас мир кажется таким непривычным. Таким незнакомым. Чувствую себя не в своей тарелке, когда в моей голове мелькает мысль, что какой-то из цветов представляла не таким, какой он есть на самом деле. Очередное видео ставит на паузу. Мычу, подбирая слова. — Я сейчас скажу то, что тебе говорили уже, наверно, много раз. Не успеваю договорить, как парень привстает, поворачивается спиной ко мне, закидывает свои длинные ноги на лавочку, ложась на нее. Голова укладывается мне на колени. Глаза округляются от его действий, руки держу перед его лицом, не зная, куда их убрать. — Тогда не нужно ничего говорить. Закрывает глаза, ёрзая головой, находя удобное положение. Не шевелюсь, будто боясь спугнуть его, наблюдаю. Мои волосы лезут ему в лицо. Убираю за ухо прядь с одной стороны. Замираю, когда рука Вани убирает вторую. Зависает в воздухе, берет мою ладонь, кладет себе на грудь. Прихлопывает. Тянется за второй, летит на его голову. Не дышу. — Мне нравится, — выпиливаю, как приговор, — дай угадаю. Перевожу дыхание. Я разучилась дышать на какое-то мгновение. Поднимаю голову, Сережа еще не закончил. Включает отрывок из какой-то песни, где поется «в сердце закрыты двери, а ты поверил». — Ты относишься к себе самокритично, — звучит как факт, — но мне нравятся те видео с танцами. Особенно то, где ты в какой-то маске, во всем черном. Описываю видео для конкретики. Больше, наверно, для себя. Хотя не наверно, а точно. Начало черно-белое, много движений с зарисовкой, в начавшиеся биты цвета ударяют своей красочностью, рукой отбивает, как взрывы. Переход из черной дымки выглядит потрясающе. Небо превратившиеся в море захватывает. Горы на заднем плане, когда появляется девушка… — Ты смотрела каждый кадр? Замолкаю. — А не должна была? Поднимаю голову вверх, когда на меня падает несколько капель. Дождь? Аккуратно убираю свою руку с груди Вани, встает, садясь. Еще несколько капель ударяют прямо в макушку. Дождь. — «небо превращается в море», — повторяет, — почему «море», а не «вода»? Перекидывает ноги обратно, ставит на землю. Руками облокачивается о скамью, держась по обе стороны от своих бедер. — Ни разу не видела моря, — поживаю плечами, повторяю его действия, — всегда захватывает двух, когда вижу на картинках или видео, — раскачиваю ноги, пятки перекатываются на носочки, — видел пейзажи моря? Закрывая глаза, откидываю голову назад, втягивая воздух. Пахнет свежестью. Капли дождя усиливаются. Слышу тихое «нет». Очень даже зря. — Когда закрываю глаза, вспоминаю зарисовки этих гигантских волн, красивейший закат, и горизонт, которого даже не видно — облизываю губы. Краски заката могу только представить, но встреча с ним в коробке, помогла моей фантазии и теперь имею малейшее представление, — а потом представляю брызги, когда волна разбивается о скалы. Это. — Завораживает, — повторяет. Перекатываю голову на плечо, кивнув. Мама рассказывала каждую деталь прогулок с отцом по берегам калифорнийского залива, где они и познакомились. «Стоял ужасный холод. Начало декабря. Градусник показывал максимальную температуру в шесть градусов. Я тогда поссорилась в очередной раз с твоим дедушкой. Собираться мне было недолго, до залива пешком минут пятнадцать. Недолго думая, убежала. Мне нужно было выпустить пар, я понимала: наша ссора не закончится ничем хорошим, если сейчас кто-то из нас не извиниться. Отец не любил говорить слов извинений, а я характером пошла в него. Ветер сдувал меня при каждом порыве, но мне нужно было вздохнуть свежего воздуха. Освободить свои мысли. На пляже было безлюдно, почти. Только молодой паренек кормил оставшихся чаек. Мне не было до него никакого дела. Отошла подальше и начала кричать. Шум волн перекрывал мой голос, но изо всех сил пыталась пересилить его, крик всегда срывался на визг. В эти моменты не замечаешь никого, кроме приближающихся огромных волн, серого неба и пару чаек, которые так и кружат над ним. Тогда и не заметила, как мой шарф, который я просто закинула на шею, за место того, чтобы крепко завязать, слетел и попал в руки к твоему отцу. Так и познакомились. Часто приходила туда покричать на море, потому что оно слушает, успокаивает и дает силы, что ли. Эмоционально становится легче» — В младших классах, когда дают сочинение на тему «кем вы хотите стать», — ухмыляюсь, — все смеялись, потому что я хотела стать морем, я же смеялась над теми, кто хотел стать врачом. Так банально. Пока я делала краткий пересказ маминого знакомства с отцом, Ваня слушал, только изредка кивая головой. Ни разу не перебил, не задал лишних вопросов. Просто слушал и слышал. — Дождь усиливается, нужно идти, — встает, протягивая руку, — только если не хочешь покричать в пустоту. Берусь за руку, встаю. Ноги немного онемели от долгого сидения. Разминаю носочки. — Я бы с удовольствием, но мне жалко ваши уши. Шаг вперед, прокручиваюсь на пяточке вокруг своей оси, останавливаясь в направлении Сережи, который уже закончил со снятием видео. Сидит на деревяшке, копаясь в телефоне. Зачарован. Пока не видит, тихо подхожу, взявшись за его плечи, чуть дергаю назад, в обрыв. Пищит, схватив за ворот моей кофты. Тянет на себя. Тут уже я срываюсь на писк. Резким движением за талию встаю на место. Сережа скатывается с забора. — Чокнутая, — глаза округляются от страха. — Ну, немного, — показываю маленькое расстояние между пальцами, якобы процент моей «чокнутости».        Уже в поселке дождь срывается, превращаясь в самый настоящий ливень. Промокаем до нижнего белья. Не бежим, не пытаемся укрыться, как это делают мимо пробегающиеся люди. Смотрят на нас, как на последних дураков, но не обращаем внимания, идя дальше. Достаю телефон, быстро передвигая пальцы по экрану, ища нужную песню. Включаю песню группы «one direction» для пущего эффекта. Никто не против. Петь особо не умею, но пропиваю каждую строчку. Рядом идущий Сережа подлавливает моменты и снимает на камеру. Не для площадки. Для себя. Начался припев. Я взяла Ваню за руки, начала танцевать подобие «вальса», кружась вокруг, не отпуская его. Одна его рука ловко переместилась на мою талию. Ноги сами несли нас в движение, хоть и танцоры из нас никудышные. «And I knew that you turned it on for everyone you met» Останавливаюсь, встаю на носочки, дотянувшись до лица реагента. Вопросительно смотрит на меня. Убираю прядь, которая липнет к его глазам одной рукой, вторую не отпускаю. Держусь за нее. Не дышим. Вдвоем. Слышу звук собственного сердцебиения. Его рука на моей талии чуть сжимает мокрую кофту. Не знаю, для чего я это сделала. Знаю, как буду жалеть о своих действиях завтра. Но это будет только завтра, так ведь? «But I don't regret falling for your fool's gold» Разворачиваюсь от него, встав рядом. Посмотрев на Сережу спереди, который плескается в лужи, пропустили шутку про «свиноту», смеясь, идем к нему нога в ногу. Не отпускаем переплетенные пальцы. Подходим к «месту назначения». Ноги идут в пляс, непонятно что исполняя. Но какая разница? Это не важно. Важен сам момент. Где мы так свободны, здесь и сейчас, танцуя под дождем, смеясь, взявшись за руку под такой прекрасный трек. — Вивиан, — отдергиваю руку от парня, когда слышу знакомый голос. — Николай, — приветственно киваю головой. Бегу со всех ног, налетаю на него, крепко вцепившись в него. Обвиваю руками его талию, носом зарываясь в мокрую футболку. Не чувствую рук, которые должны обнимать меня в ответ. Отстраняюсь. Серьезно смотрит на меня, чуть качнув головой. Понятно. Он видел. Все видел. Почему не позвонил? — Я скучала, — шепчу. Никто ведь не должен знать о наших отношениях, хоть и те двое далековато от нас, но риски есть везде. — Пошли в дом, ты вся промокла, — кивает на парней, которые встали, как вкопанные, — а вы чо встали? Момент свободного полета разрушился в миг. Жожо больше не смеялся, Ваня не улыбался, смотря, как мы танцуем. Я же чувствовала, что нас будет ждать серьезный разговор со всеми. С Колей, с родителями и с парнями, которые медленно плелись за нами. Тишина. Вот, что я сейчас слышу, сидя за столом, где расположись все, кроме отца, который так и не выходил из своего кабинета, зайдя в дверь дома. Пьем горячий чая, который мама заварила только что. Бегает по кухни в поисках сладкого. Цокает языком, когда находит лишь остатки кекса. Вуди любитель сладкого, поэтому не удивительно, что практически ничего не осталось. Отец каждое утро ходит в магазин, закупаюсь очередными сладкими товарами для мелкого. — Мам, чая будет достаточно, — поднимаю взгляд на нее. Встала, облокотившись о столешницу, — садись, отдохни. — Итак, вечер будет долгим, — отец залетает на кухню, держа в руках несколько настольных игр, — у меня предложение. — Нет, нет, нет, — выплевываю эти слова быстро. — Да, да, да, — Коля перебивает. — Два варианта: я могу отвести вас по домам, такси обычно в наш поселок катается только в хорошую погоду, — откашливается, — дороги размывает, — объясняет, — или мы играем в настолки. Места хватит всем в доме. — Ненавижу вашу гостеприимность, — встаю из-за стола, ставлю грязную кружку в раковину, — я переоденусь. Кидаюсь словами, выхожу из кухни. Быстро передвигаю конечностями, залетая в комнату. Прохожу маленький коридорчик, попадая в ванну. Цвета пропали, как только я потеряла из поля зрения Ваню. Но сейчас, сидя на холодном кафеле, спиной облокотившись о дверь, это не кажется проблемой. И он не является проблемой. Все это находится лишь в моей голове. Точно знаю, что родители поняли кто из них кто. Поэтому и пытаются задержать «гостей» подольше, чтобы полазить в его черепной коробке, узнав лучше. Стук в дверь. — Вив, ты там? — Нет, абонент недоступен или находится вне зоны действия сети, — выдыхаю, — перезвоните позже. Встаю с пола, отряхивая прилипшие джинсы, открываю дверь. Коля встает передо мной во всей красе. Смотрит в телефон, с кем-то переписываясь. Тихо облокачиваюсь на дверь. Хорошо, что петли смазаны, работают достойно, не издавая лишних звуков. Откашливаюсь. — Абонент в сети. Одно движение, блокирует телефон, убирая в карман. Цокаю языком, больно мне надо смотреть в его телефон. Прохожу мимо него, направляясь к шкафу. Грязные домашние спортивные штаны надеть мне не позволит совесть, так что рывком выдергиваю спальные шорты и рядом лежащую футболку. Не помню, какие цвета у этих тканей, но на шортах нарисованы морды кошек, а футболка однотонная. — Ты держалась с ним за руку, — поворачиваюсь к нему. — Да, держалась, — кидаю вещи на кровать, снимаю с себя одним движением мокрые вещи, оставшись по пояс в одном топике, — он спас меня сегодня два раза от падения, — стягиваю джинсы, полностью оставшись в нижнем белье, — и сейчас держал. Чтобы я не шлепнулась, — нагло вру, и он это прекрасно понимает. Садится на кровать. — Хорошо, — кусает губы, обводя глазами мое тело. — Как поживает Амина? Удар под дых. Нет. Скорее, удар ниже пояса. Своей квартиры у него нет. Живет со своей подругой, которую я упоминала ранее. И нет, я не ревную. Благодарна ей, что поддерживает в те моменты, когда меня нет рядом. Отбиваю атаку. Ничего не отвечает, выпучив на меня глаза. Странно. Натягиваю футболку, следом — шорты. Подхожу к кровати, достаю из-под подушки домашние носки. На весу надеваю их. Коля перемещается ближе ко мне, также сидя на кровати. Выпрямляюсь, смотря на него сверху вниз, кладет руки на мои ляжки, сжимая. — Что ты хочешь? Водит по моим холодным ногам. Волна мурашек долго не заставляет себя ждать. Поднимает голову, опять облизывая пухлые губы. Черт. Сажусь на него сверху, кровать скрипит под нашей тяжестью. Его руки по-хозяйски перемещаются на мою задницу. Обвивая руками его шею. Хоть я и села на его колени, но вид не изменился. Сверху вниз. Смотрим друг на друга. Молчим. Ухмылка появляется на его лице. Вызов принят. Чуть привстаю, на коленях пододвигаюсь ближе к его паху, присаживаюсь. Тихий вздох. Улавливаю. Приближаюсь к его губами своими, останавливаюсь в сантиметре. Движение ягодицами взад, вперед. Тяжелый выдох. Облизываю губы. Знаю его слабые места, знаю: долго не протянет. И не протягивает. Кладет руку на спину, придерживает, накрыв мои губы. Такие сладкие. Чувствую его возбуждение. Отвечаю на поцелуй, закрываю глаза, но не проходит и десяти секунд, как отстраняюсь. В голове вырисовывается Ванина улыбка. Встаю с его колен. Встает за мной, хватает руку, тянет на себя. Прижимает. — Не так быстро, — пытается дотянуться до губ, не получается, наклоняюсь назад, увернувшись от поцелуя. — Не сегодня, прости, — сбегаю по лестнице, как можно быстрее. Кажется, ничего уже не будет как прежде. Теперь простой поцелуй с Колей будет не таким, как прежде. Смотря на ноги, мелькающие по ступенькам. Достигаю, пола коридора и врезаюсь. — Аккуратнее, ты всегда такая неряшливая? — Ванин голос вытягивает меня из размышлений. — Что решили: увозят вас или игры? — Уходи. Пожалуйста. Уходите. — Игры.

***

Кто вообще придумал эту чертову монополию? Мы разложили складной стол, достав его из гаража, расселись вокруг него, под пятую точку подложив подушки, чтобы было удобнее. Время близится к полуночи. Все время, которое мы играем — я всегда остаюсь в проигрыше. Никогда не умела строить бизнес, улавливать стратегии других игроков, да и правила для меня до сих пор остаются непонятыми. На последних играх, я отказалась принимать участие, чтобы меньше расстраиваться. Жую последний кусочек кекса. Предложенный мамой произведение искусство осталось не тронуто за время, которое я переодевалась, поэтому я взяла на себя смелость исправить это. По бокам от меня слева сидит отец, справа Коля — два победителя на протяжении всего времени, я не особо этому удивлена, но сейчас в лидеры выходит Ваня. Сосредоточено считает деньги, смотрит на свои приобретения. Не отвожу с него взгляд. Иногда высовывает язык, когда находится в полной сосредоточенной среде. Улыбаюсь, когда это происходит еще раз, и засовываю кусочек кекса в рот. Как вы поняли напротив меня реагент, по бокам от него, слева мама, справа Сережа, как только я вышла из игры, проигравшим остается именно он. Разговоры проходят самые разные от моего детства до политики. И как только у них это получается? Вуди давно отправили спать, сбивать режим ему нельзя. Строго запретила мама, потому что в дальнейшем не хочет с ним мучатся. Приглушенный свет дает более уютную атмосферу, чем она была, когда мы только сели за этот стол. В цветном режиме гостиная смотрится не так, как я ее буду помнить всю жизнь. Мамины подушки на диване гармонично смотрятся с картинками, и с цветами размещенные на специальном стеллаже. Стены ничем не отличаются от остальных комнат, но мне так нравится мамин вкус, который я могу оценить только сейчас на все сто процентов. — Земля вызывает Вивиан, — папин голос громко звучит над моим ухом. Округляю глаза, встретившись с Ваниными. А с чьими еще, если только на него и смотрю? Мотаю головой, выходя из дремоты. Обвожу глазами всех присутствующих. Смотрят на мне. Потираю глаза, вызвав зевоту. — М, что? — делаю подобие улыбки, — я уже засыпаю. — Приготовишь гостевую комнату? — Мама умоляюще смотрит на меня, — Коль, ты останешься в комнате у… Но родитель не успевает договорить, пытаюсь встать, машу руками. Падаю назад. Громко кашляю. Знаю, выгляжу сейчас глупо. Но нельзя, чтобы нашу тайну раскрыли так просто. Кто-то ловит меня за руку, тянет на себя. Победно встаю на ноги, пошатнувшись. — Она всегда такая неряшливая? — Ваня садиться обратно. — Как только ходить начала, — папа смеется, — помню она на… — Так, стоп, — опять громко кашляю, перебивая отца, — мы тут собрались меня пообсуждать? Неловкое молчание. Перестаю через Колины ноги. Не обращаю внимание на вопросы, которые начинают сыпаться, как только я ухожу. Через коридор попадаю в специальную кладовку, где хранится все нужное. Постельное белье, одеяла и подушки, купленные для гостей, которые захотят остаться. Хоть и друзей у родителей не так уж много, и особо никто не остается на ночь, но «все может произойти». За все время, что мы тут живем, только папин друг оставался несколько раз со своей женой. Достаю с нижней полки две мягкие подушки, положив их на маленький комод. Странно, что он не заставлен всякими штуками, как обычно. Престаю с ноги на ногу, нужно лезть на верхнюю полку, где аккуратно разложены огромные одеяла. Так. Соберись. Ты делала это не так много раз. И не важно, что все разы заканчивались тем, что ты слетала оттуда. И зачем только нужно было закидывать их так высоко? Разминаю плечи с ногами, как на пробежку. Так, вроде, готова. — Подожди, — Колина рука тянется к верхней полке, но не хватает пару сантиметр. Оказался не таким высоким. Хмыкаю, скрестив руки. — Дай достану, — в дверь вваливается Ваня, запнувшись об маленький порожек. — И это я еще неуклюжая, да? В ответ только слышно фырканье. Коля встает ближе ко мне, я отодвигаюсь ближе к стене, освободив место для самого высокого из всех нас. Ваня с легкостью достает одеяло, торжественно вручая мне, но Коля перехватывает из его рук. Благодарит и выпихивает его наружу, прикрыв дверь. Вопросительно смотрю, хмуря брови. — Надо поговорить, — кладет одеяло к подушкам, — мы не виделись неделю или типо того, — подходит ближе, буквально вжимая меня в стену, — я соскучился. Молчу. Впервые за время наших отношений мне нечего ему сказать. Мне не понравился его порыв ревности. В наших прикосновениях с Ваней не было буквально ничего. Просто держались за руки. Или я просто хочу в это верить. Берет в свои руки мои ладони, начав покачивать из стороны в сторону. Смотрим вместе. Не на друг друга. На руки. — Через месяц ты окончишь первый курс, — киваю головой, да, так и есть, — я думаю увезти тебя в Молдову, — облизывает губы, чертова его привычка, — и я хочу рассказать всем про наши отношения.