Fractures-the last Chapter/Трещины-Последний чемпион

Холодный ветер проносится по территории школы, она дрожит, плотнее закутываясь в длинное черное пальто. Небо темное, магия не дает солнцу пробиться сквозь барьер, иногда ей кажется, что она должна уничтожить его, чтобы пропустить солнце. В ее голове проносится образ, картина студентов Дурмстранга, рухнувших на землю с криками от солнечного света. Ухмыляясь в свой шарф, она произносит еще одно согревающее заклинание. Наблюдает со стороны, как студенты Хогвартса готовятся к чемпионату, Деннис возглавляет свою команду. Она находит это увлекательным, динамика его команды, смесь хаффлпаффцев и гриффиндорцев, и она задается вопросом, приложил ли Риддл или Дамблдор руку к подбору команды. С другой стороны, Риддл получил от последнего чемпионата все, что хотел, возможно, даже больше. Гарри был бы лучшим чемпионом, он всегда стремился угодить, он сделал бы все, о чем бы Риддл попросил его. Однако она не Гарри, теперь она простой сторонний наблюдатель, знающий, с какими сложностями предстоит столкнуться ученикам. Риддл выбрал одно из своих творений для вступительной игры, надеясь, что оно не выведет из строя сразу многих игроков. Она поглубже кутается в пальто, чувствуя, как неистовый холод кусает ее щеки, она слишком долго пробыла в Румынии. Слишком долго жила с драконами в тепле, ей следовало бы чаще бывать в Англии зимой, чтобы акклиматизироваться — нет ничего лучше английской погоды. В одну минуту на ней длинный плащ, перчатки и шарф. В следующую секунду она раздевается до шорт и футболки, чтобы погреться на пятиминутном солнце. Она скучает по Англии, по дому. — Небольшой шок для системы, — говорит кто-то, вставая рядом с ней. Она фыркает, поворачиваясь, чтобы посмотреть на человека. — Можно сказать, что... Она прервалась, отвернувшись от человека с отвращением, не то, что она хотела другого журналиста. — Мисс Грейнджер... — журналистка улыбается. — Саманта Дженнингс, наблюдатель Аврора, из Чикаго. — Уходите, — отвечает Гермиона, складывая руки и возвращаясь к наблюдению за студентами. — Если хотите интервью — поговорите с моим менеджером. — Я подумала, что могла бы поговорить с вами, если вы не против? — женщина достает свой блокнот. — Хочешь, чтобы я поаплодировала тебе за то, что ты подкралась? - с горечью отвечает Гермиона. — Нет, вряд ли я получу их от Вас, — она улыбается, убирая свои рыжие волосы за уши. — Каково это — смотреть, как они тренируются? — Ностальгически. — Каково было победить? — Шокирующе. — Каково это — быть единственным магглорожденным, который когда-либо побеждал? — Устрашающе. — Верно, — отвечает женщина, не переставая улыбаться. — Я бы подумала, что это привилегия? Первый магглорожденный, который победил, вдохновляя миллионы. Икона почти для всех магглорожденных. — Как я и сказала, это пугает. Смахнув с плеча кусок кремня, Гермиона надеется, что ведьма поймет намек и оставит ее в покое. Ее сердце сжимается от разговора, временами она чувствует себя очарованной, гордясь тем, что ей удалось победить. Первый магглорожденный. За этой мыслью всегда быстро следует отрезвляющий факт, что она очень далека от магглорожденной. — В этот раз поступило больше магглорожденных, чем когда-либо прежде, это должно вызывать у Вас чувство гордости. — Это заставляет меня чувствовать грусть, — отвечает Гермиона, глядя на ведьму. — Тебе не нужно побеждать, чтобы доказать свою ценность. — Почему же ты победила? — спрашивает Саманта. — В конце концов, ты ведь не хотела побеждать? Ты слишком часто доказывала, что тебе не нужна победа, так почему же ты настаивала на победе? Ревность, злоба? — Прошу прощения? — требовательно сказала Гермиона, поворачиваясь лицом к женщине. — Злость на Гарри Поттера за то, что он убил Рона Уизли. — Он не убивал его. — Ты говоришь так уверенно... Но я не верю. — Тебя там не было. — Нет, я была. Я была в ряду „Б”. Я была зрителем. Я видела бой лучше, чем ты. — Чего ты хочешь? — Почему ты настаивала на победе? Почему, если ты была так против? — Это был вопрос гордости, — отвечает Гермиона. — Ты выучила Адское пламя, когда была моложе. В одиночку? — Да. — Никто не учил тебя ему? — Почему ты спрашиваешь? — Я просто нахожу это интересным — такая сильная магия, а ты владеешь ею без труда, — ответ Саманты заставляет нервы Гермионы напрячься. — Говорят, некоторые люди рождаются со способностями, легилименция, некоторые рождаются, чтобы быть дуэлянтами. Есть и другие, у которых есть неестественные способности управлять сложной магией, как, например, у тебя. Гермиона нахмурилась, не понимая, к чему клонит ведьма. Она смотрит на студентов, которые все еще тренируются, ее глаза ищут Ли, она не сильна в этих вещах. Он должен разбираться с любыми журналистами, а она всегда умудряется вырыть себе яму. — Ваш отец погиб в пожаре, не так ли? Она чувствует, как воздух покидает ее легкие, воспоминание всплывает перед ее мысленным взором. Гермиона делает глубокий вдох, откуда эта журналистка знает об ее отце? Тонкс и Лили похоронили информацию в Министерстве, мир знает только то, что ее отец умер, но не то, как и когда. — Откуда ты это знаешь? — Мне стало любопытно, — говорит Саманта с волчьим оскалом на губах. — Ты научилась контролировать Адское пламя до или после смерти отца? Для магглорожденного у тебя очень высокие навыки умения обращаться с магией, более высокие, чем кто-либо когда-либо показывал раньше. Более высокие, чем у чистокровных. Ты владеешь ими без особых усилий. Однажды ночью ты потеряла контроль, выпустила что-то, что не могла контролировать и сожгла свой дом вместе со своим отцом. — Ты ступаешь по очень тонкому льду, — шипит Гермиона, делая шаг вперед. — Мой отец погиб во время пожара в доме, я вытащила маму и смотрела, как он выползает из-под обломков, все еще горящий и кричащий от боли. — ГЕРМИОНА! — ОТПУСТИ! — кричит Гермиона, отталкивая его. Он бьет ее по колену, заставляя упасть, она задыхается от боли, руки разжимаются, она дергается, когда рука обхватывает ее шею. Он прижимает ее к себе, ее ноги скользят по кафельному полу, и она пытается отдышаться. — Ты не уйдешь, — шепчет он, крепче прижимая ее к себе, — Ты не уйдешь. — ПАПА... — кричит Гермиона, — Папа... Я не могу... Ее зрение плывёт, ее локоть ударяет его в бок, его хватка ослабевает, когда он шепчет в трансе, она сжимает руку, душащую ее. На кухне вспыхивает искра, оба ничего не замечают во время своей борьбы. — Год спустя ты овладела заклинанием, говоришь со мной так, как будто должна была ради безопасности других, — продолжает Саманта. Развернув руки, Гермиона сжимает кулаки, воспоминания все еще свежи в ее памяти после всех этих лет. — Адское пламя! — Гермиона задыхается, отталкиваясь от отца и приземляясь в кучу рядом с маленькой птичкой. Из клюва птицы вырывается крик, двумя взмахами крыла она отрывается от земли, набирая обороты, от нее исходит тепло. — Гермиона, — говорит ее отец, отползая назад. — Гори, — Гермиона шипит. — Гори в аду! Вырывается рёв энергии, комната мгновенно загорается, пугая Гермиону; птица увеличивается в размерах, пламя поджигает все вокруг. Гермиона вздрагивает от нахлынувших воспоминаний, ее взгляд устремляется к маленькому блокноту, в котором она непрерывно что-то записывает. Раздражающая ухмылка на губах журналистки, вся ее жизнь, готовая быть выброшенной в мир для обсуждений. Фигура, шатающаяся от огненных обломков, обгоревший живой труп, тянущийся к Гермионе, умоляющий прикончить его, положить конец его страданиям. — Я думаю, что ты убила своего отца в том пожаре, — говорит Саманта, и глаза ее оживают от предвкушения рассказать эту историю миру. — Я думаю, что ты большая мошенница, — она растягивает это слово для пущего эффекта. Царапина. Царапина. Царапина. Ручка продолжает писать, напоминая, что завтра она станет заголовком новостей. Сердце сжимается, она рада, что ее мать умерла, чтобы она не стала свидетелем газетных публикаций. Она умерла год назад, в день своего рождения, и перестала навещать ее через два года после чемпионата, после всего, что произошло во время ее последнего визита. — Когда мир узнает о том, что ты сделала, что ты не кто иной, как убийца, убийца без магии. Тогда мы увидим, насколько популярны магглорожденные. Увидим, как быстро они рассыпаются. Челюсть стиснута, глаза потемнели. Наверху раздается мощный взрыв, вырывая крики студентов; Саманта отшатывается назад, хватаясь за сердце. Она смеется про себя, когда небеса разверзаются, над головой раскатывается гром, и у неё перехватывает дыхание. БАХ. Еще один раскат грома, сотрясающий землю под ногами. Начинает падать град, сваливаясь на землю и заставляя студентов бежать в укрытие. Улыбка сползает с губ Саманты, когда она поворачивается к Гермионе, которая холодно смотрит на нее. — Возможно, так и есть, — шепчет Гермиона, делая шаг ближе. — Возможно, я мошенница, но твои читатели никогда не услышат этого из твоих грязных уст. Блокнот вспыхивает, заставляя Саманту отпрянуть назад, наблюдая, как бумага превращается в пепел. Гермиона делает шаг вперед, и только тогда Саманта понимает, что вокруг них сыплется град. Она слишком поздно осознаёт, что недооценила все, и гром — это не стихия, а чистый гнев. Гермиона делает шаг назад, небо очищается, облака уходят, как будто это был кошмарный сон. Вздохнув с облегчением, Саманта с отвращением смотрит на ведьму, если эта грязнокровка думает, что может ее напугать, тогда у нее будет еще кое-что. — Саманта! — вздохнув, Саманта поворачивается к своему боссу, который ковыляет к ним. — О чем ты думала? — Сэр, я... — начинает она, но он отмахивается от нее. — Я прошу прощения, мисс Грейнджер, это больше не повторится. Я только что получил цитату от мистера Джордана; я буду внимательно следить за ней, — обещает Мистер Льюис. — Вы говорите о ней, как о собаке, — отвечает Гермиона. Саманта краснеет от оскорбления. — Собака была бы лучше выдрессирована, — отвечает мистер Льюис, хватая журналистку за руку и уводя ее прочь. — На первой же лодке ты уплывешь обратно; за это ты будешь в новостях гоблинов в течение следующих нескольких месяцев". — Есть история, — возражает Саманта. — Хочешь, чтобы наказание было бесконечно долгим? Продолжай говорить. Ли складывает руки на груди, наблюдая за уходящей парой, и поворачивается к Гермионе с приподнятой бровью. Гермиона пожимает плечами, не совсем довольная результатом. — Что ты собиралась сделать, если бы я не вмешался? Поразить ее молнией? — спрашивает Ли. — Это приходило мне в голову, — выстрелила Гермиона в ответ. — она пробудила такие старые воспоминания. — Это то, что они делают — чем больше ты реагируешь, тем больше они хотят, не доставляй им такого удовольствия. — Что бы я без тебя делала? — спрашивает Гермиона. — Вероятно, была бы арестована. Она улыбается, наблюдая, как студенты снова появляются, Ли, наверное, прав, в конце концов, именно так они познакомились после школы. Спасая ее от еще большего скандала, чем она уже создала. От запаха пота ее тошнит, рвота забрызгивает низ джинсов. Кулак в гневе бьет по стене, слеза скатывается из блестящих глаз, когда она отшатывается назад, теряя равновесие, и падает, ударяясь о стену позади. Мир кружится, она выпила так много, что уверена, что умрет от отравления алкоголем. Это все Белла виновата. Нет, это все ее вина. Это она виновата, Белла лишь отреагировала на ее ошибку, она не должна была говорить ей, должна была сказать ей раньше. Ее щеку все еще щиплет от пощечины, ярость Беллы — пустой взгляд черных глаз, когда Гермиона ушла, не сказав ни слова. Оказавшись в ближайшем баре, чтобы положить конец ужасной, ужасной ночи. — Улыбнись! — говорит голос, и тут же переулок озаряется вспышкой. Подпрыгнув, Гермиона спотыкается, прикрывая глаза от света камеры. Она стонет, конечно, кто-то нашел ее, она должна выглядеть как штатская. — Черт, ты действительно не в себе, — волшебник усмехается, доставая свою палочку. — Как насчет того, чтобы быть хорошей девочкой и попозировать для меня? — Отвали, — шипит Гермиона. Она вскакивает на ноги и бросает ближайший попавшийся под руку предмет — стакан, который попадает волшебнику прямо в голову. Он застонал, схватившись за лицо от боли. Она не может сдержать смех, который срывается с ее губ, что может быть жестокостью после того, что она видела. — Чертова шлюха. Боль пронзает ее грудь, она падает на землю, продолжая смеяться, но смех переходит в сухие рыдания. Камера снова вспыхивает, и она ищет свою палочку. Ее руки онемели, одежда промокла от дождя, мир кружится. — Смейся сколько хочешь, сучка, завтра весь мир будет смеяться над тобой. Улыбнись. Вспышка, она вжимается в бетон. Она жалеет, что не вырвалась из дома Беллы, жалеет, что не подошла к этому по-другому, но она глупа. Палочка снова поднимается, она закрывает глаза. Удар. Кровь брызжет из сломанной челюсти, когда мужчина падает на землю, как мешок с картошкой. Сжимая челюсть от боли, с палочкой, направленной ему в лицо, волшебник отпрянул от незнакомца. — Если я увижу хоть одну фотографию в газетах, считайте, что вы уже в суде. Чья-то рука хватает ее, поднимая на покачивающиеся ноги. — Черт, Гермиона, держись крепче. Они аппарировали и приземлились в маленькой кухне, незнакомец усадил ее на ближайшее сиденье. — Ли? — шепчет Гермиона, прищурившись глядя на молодого волшебника. — Ли Джордан? — Привет, — усмехается он, протягивая ей стакан воды. — Я видел тебя в баре, ты выпила больше огневиски, чем я думал, что это возможно. — Мне нравится бить рекорды, — Гермиона лениво улыбается. Суматоха в коридоре заставляет Ли напрячься и повернуться на быстрое шарканье ног, направляющихся в сторону кухни. — ЛИ! Что я тебе говорила о гостях? — зовет женщина. Пожилая женщина появляется в дверях, ее взгляд перемещается с Ли на Гермиону, рассматривая молодую ведьму, которая явно удивлена. — Гермиона, это моя Нэн, Нэн, это Гермиона Грейнджер. — Я знаю, кто она. Что она делает здесь, в моем доме, в такое время? А как же твоя работа? — Они отпустили меня, мало работы, — Ли вздохнул. — Снова. — А чем ты занимаешься? — спрашивает Гермиона. — Маркетингом, — отвечает Ли, предлагая ей зелье. — Это поможет от похмелья. Я организовываю встречи и так далее. — Он послушный мальчик, — Нэн фыркает. — Ты можешь работать лучше. — Ты должна набраться терпения, — возражает Ли. — Это не произойдет в одночасье. — Это твоя четвертая работа, сколько их у тебя будет, прежде чем ты поймешь, что это не для тебя. Ли закатывает глаза, залечивая ушибы на костяшках пальцев, и ловит вопросительный взгляд Гермионы. — У меня есть привычка говорить, прежде чем думать. Я просто говорю все как есть. В любом случае, можешь остаться здесь на ночь. — Спасибо, — говорит Гермиона. — Я принесу тебе одеяла, дорогая, можешь спать на диване, я разведу огонь, — предлагает Нэн. Улыбаясь, Гермиона следует за Ли в гостиную, слегка спотыкаясь, когда доходит до края дивана. Нэн взбивает для нее подушку, прежде чем развести огонь. Ей хочется пожаловаться, сказать, что они слишком много беспокоятся, но она слишком устала. — Спасибо вам за это. — В любое время, — говорит Ли со смешком. — Знаешь, если твой маркетинг не сработает, мне нужен менеджер. — И какая зарплата? — усмехается Ли. — Не знаю. Двадцать тысяч галлеонов для начала. — Ты серьезно? — фыркает Ли. — Со мной трудно работать... — бормочет Гермиона, падая на диван. — Подумай об этом. На следующее утро она просыпается в затуманенном состоянии, голова раскалывается, она берет зелье, стоящее рядом с ней. Она убирает палочку обратно в кобуру, воспоминания о ночи проникают в ее сознание. Она застонала и пошла на кухню, где Ли разговаривал с Нэн. Он ухмыляется при ее появлении, ей даже представить страшно, как она выглядит. — Это газета? — спрашивает Гермиона. — Ты не хочешь это видеть, — предупреждает Ли. Она игнорирует предупреждение, подносит газету поближе и вздыхает, глядя на свою фотографию, на которой она лежит в обмороке в подворотне. Что ж, тогда все решено, ей нужно возвращаться в Румынию, Белла не захочет ее видеть после этого. — На заметку, предложение в силе. Мне нужен менеджер, — сказала Гермиона, бросая бумагу обратно. — Ты серьезно? — Всегда. Если ты заинтересован, разберись с этим скандалом, и я подготовлю контракт. Ты любишь путешествовать? — Я никогда не покидал Англию. — Ты мне понадобишься в Румынии, но я дам тебе ключи от моего дома... Как ты относишься к профессору Блэк? — Честно говоря, она меня пугает. — Тебе придется это пережить, мы живем недалеко друг от друга, у нее есть другие мои ключи, и она будет тебя жарить. Я вроде как ударила менеджера, которого она пыталась мне дать. — Ах, я видел, как ты бьешь Малфоя, это некрасиво. — Мой укус еще хуже, — Гермиона улыбается. — Серьезно, хочешь работу — она твоя. — Правда, это было бы замечательно! — взволнованно говорит Ли. — Ты можешь пожалеть об этом. Я пришлю тебе контракт, чтобы ты разобрался с этим идиотом, я буду на связи. Она достала из кармана мешочек с золотом и бросила его на стол. — Это оплатит транспорт и зарплату за первый месяц. Остальное рассмотрим в ближайшее время. С этими словами она исчезает, оставив Джордана с открытым ртом смотреть на мешочек с золотом.

***

Официант кладет перед ней меню, она улыбается в знак благодарности, нервно заправляя прядь волос за ухо. Зажигая свечу, официант кланяется, собираясь уходить. Отложив меню, Гермиона смотрит на Беллу, которая внимательно изучает карту вин. Она рада, что Ли принес ей несколько платьев, Белле удалось сделать все по высшему разряду — прекрасный ресторан на вершине горы. Им пришлось сделать сюда порт-ключ, в ресторане все очень уединенно, а их столик рядом с перилами открывал вид на красоту горной долины. Звезды казались почти досягаемыми, мерцая над ними, она не ожидала такого от темной ведьмы. Они никогда не делали ничего столь романтичного, она никогда не видела Беллу одетой во что-то отличное от ее корсета. По-прежнему одетая в черное, Белла надела длинное черное платье с разрезом, открывающим вид на декольте, волосы заколоты назад, она выглядит потрясающе. Гермиона выбрала фиолетовое платье, заканчивающееся у щиколоток, с разрезом, проходящим по левой стороне. Оно завязывается через одно плечо, сначала она не была уверена, что оно подойдёт; она сделала прическу, убрав безумные кудри. Волосы уложены и отброшены на одну сторону, Гермиона пытается расслабиться, это не ее обычная обстановка. — Мы будем номер семнадцать, — Белла заказывает напиток на свой выбор. Быстро вернувшись, официант наливает Белле немного красноватой жидкости в бокал, чтобы продегустировать, и, попробовав, она кивает головой в знак согласия, и официант наливает им обоим по бокалу. Он ставит бутылку в левитирующий лед и так же быстро уходит. Любопытствуя, Гермиона берет фужер, сделав глоток напитка, она глотает клубничное шампанское. Она сопротивляется желанию залпом осушить напиток, несмотря на то, насколько он вкусен. Они ведут пустую болтовню, заказывают еду, Гермиона с нетерпением копается в своей закуске. Она помнит, как впервые пошла обедать с Беллой еще в школе, как неловко это было. Теперь она чувствует себя почти идеально, откинувшись на стуле и смеясь над рассказом Беллы. — Это история о пропавшем Фениксе и о том, как мне удалось достать новые принадлежности для занятий, — смеется Белла. — Не могу поверить, что ты шантажировала Дамблдора, — Гермиона улыбается и тянется за своим напитком. — Это не я, а Снейп, — невинно отвечает Белла. — Надо было видеть лицо Альбуса, когда он понял, что Северус невиновен, клянусь, я думала, у него вена лопнет. — А Минерва не вмешалась? — Она пыталась образумить Северуса, но у него был мотив, а Дамблдор не хотел прислушиваться к голосу разума. Я была просто оппортунистом, просто рада, что он заплатил выкуп. Надо было видеть его лицо, когда он вошел в мою комнату и увидел все новые принадлежности. Никогда не видела, чтобы он так розовел! Ухмыляясь, Гермиона прижимает бокал к груди, взбалтывая содержимое. Лицо Беллы озаряется весельем, и сердце Гермионы сжимается от легкой боли. Она надеется, что настанет день, когда Белла вернется домой и расскажет ей эти истории сразу после того, как они произошли, а не два года спустя. Покачав головой, Белла наливает себе еще один бокал, предлагая наполнить бокал Гермионы, но та качает головой в знак отказа. — Я не пью много в последнее время, у меня несварение желудка, — говорит Гермиона с улыбкой. — Ты когда-нибудь обращалась к медику по поводу своего пальца на ноге? — Энди посмотрела, сказала, что это инфекция. Болит время от времени, но ничего такого, что могло бы меня беспокоить. — Странное ощущение, не так ли? — спрашивает Белла. — Что? — Всё это это, — отвечает Белла, кивая на стол. — Просто подумала, что это было бы неплохо... Гермиона хмурится, когда Белла смотрит в сторону оранжевого свечения вдалеке. Отставив бокал, Гермиона протягивает холодную руку Беллы и берет ее в свою. Почувствовав, как напряжение пробегает по пальцам, она ласково проводит по ним большим пальцем. — Это мило, — искренне говорит Гермиона, когда Белла поворачивается, чтобы посмотреть на нее. — У меня не было практики, вот и все. — Я подумала, что было бы неплохо, если бы мы были только вдвоем, я должна был выбрать что-то другое. — Нет, Белла, это великолепно, честно. Мы просто решили убежать от проблем. — В последнее время мы часто так делаем. Кивнув, Гермиона откинулась на спинку стула, она слишком долго бегала. Белла изо всех сил старается вступить в разговор. Однако напряжение в комнате остается, и они не могут его игнорировать, даже после всего этого времени. После всех обещаний из уст Гермионы, клятв любому богу, Белла все еще сомневается. Гермиона не может винить ее, в конце концов, она бы так и сделала, но Белла - другое дело. Белле причиняли боль слишком много раз, чтобы сосчитать, неудивительно, что ведьма боялась потерять Гермиону. — Белла, — вздохнула Гермиона. — Ничего не было. — Я с этим покончила, — быстро отвечает Белла, потянувшись за десертным меню. — Она поцеловала меня. — Я не против; я все это уже слышала. — Я оттолкнула ее, — продолжила Гермиона. — Больше ничего не произошло. — Тогда почему у тебя всегда такой пристыженный вид! — Белла требует, скрещивая руки на груди. — Всякий раз, когда это упоминается, ты выглядишь пристыженной. Почему, если ничего не случилось? Сглотнув, Гермиона смотрит вниз на свое меню, слова расплываются, она слышит, как Белла раздраженно хмыкает. Она не может справится со стыдом, который проступает на ее лице, и делает это не задумываясь, все это наводит на мысли о стыде. Их ссора началась с глупого поцелуя с другим добровольцем. Иногда Гермиона жалеет, что не рассказала ведьме, жалеет, что не рассказала ей раньше, но ничто не подготовило бы Беллу к такой сенсации. — Ничего не было. — Так ты все время говоришь, — раздраженно отвечает Белла. — Я видела, как вы общались, как вы говорили о ней, какие у вас были слова, удивительная, умная? Это напряженная работа, я не удивлюсь, если что-то случилось, я просто хочу знать правду. Я заслуживаю этого! Сложив руки, Гермиона смотрит на ведьму, ее черное платье в полном контрасте с белой скатертью. Ресторан занимается своими обычными делами, пары смеются и шутят. Поправляя ложку на салфетке, Гермиона прикусывает губу, воспоминания всплывают в памяти, стыд становится сокрушительным грузом. — Вот опять, — рычит Белла. — Этот взгляд. — Хорошо, — соглашается Гермиона. — Однако я предупреждаю тебя, что это совсем не то, что ты думаешь. — Я буду об этом судить, — обещает Белла. Она чувствует, как сжимается ее горло, как долго она держала это в себе. Слишком долго, возможно, ей нужен другой, чтобы разделить бремя, разделить вину, и, возможно, Белла поможет избавиться от стыда. Гермиона встречает взгляд темных глаз, устремленных на нее, ей нужно увидеть реакцию Беллы. Узнать, считает ли Белла ее чудовищем, котором Гермиона представляет себя. — Мы разговаривали, обсуждали планы, лучшие способы защиты драконов. Я была за главного, Чарли все еще был нездоров после нашей стычки с рогохвостом, полагаю, Энджи была права, я должна была заметить признаки. — Где ты была? — Энджи плачет, толкая Гермиону. — Где ты была, когда рогохвост напал на Чарли? — Я отвлеклась, Энджи, мне очень, очень жаль, — искренне отвечает Гермиона. Энджи переводит взгляд на Кьяру, нависающую над плечом Гермионы — это последний новобранец, доказывающий свою состоятельность. Острый ум, быстро соображающая и храбрая, Гермиона завела тесную дружбу с ведьмой. Ведьмой, которая так сильно напоминала ей Беллу. — Будь осторожна, — предупреждает Энджи. — Белла может схватить не тот конец палки. — Ничего не происходит, клянусь. — Рогохвост, который напал на Чарли в ту ночь, был зол, потому что мы наткнулись на ее гнездо, в котором было два яйца. Несколько ночей спустя, когда мы составляли план, Киара поцеловала меня, — Белла отворачивается с отвращением. — Я оттолкнула ее, это застало меня врасплох. Я объяснила, что это не может произойти, не произойдет, я вышла из палатки, мне нужно было покормить риджбека. Когда я вернулась, ее уже не было... Любопытная, Белла поворачивается обратно к Гермионе, которая делает глоток, чтобы продолжить рассказ. — Я забеспокоилась, я не хотела, чтобы она была слишком расстроена, поэтому я пошла искать ее. В палатке ее не было, была ее приятельница, сказала, что ей стыдно за что-то, что Киара собрала сумку и ушла. Я не чувствовала, чтобы использовались портключи, поэтому запаниковала, нашла на земле следы и пошла по ним. В этот момент я услышал шум из загона, кричала дракониха. Остальные пытались успокоить ее, когда я подошла. Я заметила, что яйца пропали, и поняла, как глупо поступила. Мы все поступили глупо, компромисс в наших миссиях, то, как легко браконьеры избегали расставленных для них ловушек — все это было. Я была в ярости, я сказала им отпустить мать, но добровольцы отказались. Тогда я сама отвязала ее, подняла в воздух, и Рогохвост отследила запах своих яиц и привела меня прямо к браконьерам. Отвернувшись в раздражении, Гермиона смахнула крошки со стола, желая, чтобы ей не пришлось рассказывать эту историю. Она до сих пор помнит крик боли рогохвоста, мучительный вопль существа, когда оно осознало, что его детеныши пропали. — Браконьеры запаниковали, у них были яйца, и угадай, кто их доставил? — Гермиона беззлобно смеется, поворачиваясь обратно к Белле. — Кьяра. Она украла яйца, намереваясь использовать меня в качестве алиби, что она сбежала, потому что я отвергла ее. Я была просто пешкой в ее планах, ее отец, как оказалось, был тем человеком, которого мы пытались поймать все это время. Я была в ярости, я создала щит, я предотвратила их побег и позволила Рогохвосту делать с ними все, что ей заблагорассудится. Наблюдала, как они сгорали в огне, как молили о пощаде. Вот почему мне стыдно, потому что я не остановила резню, я предотвратила их побег, я позволила им всем умереть, я смотрела, как Киара угрожала Рогохвосту яйцами. Я до сих пор помню хруст костей ведьмы, когда Рогохвост напала на нее и разорвала на две части. Я не рассказывала тебе, потому что мне было стыдно, что я не арестовала их, что я не остановила обычно послушное существо от убийства всех этих людей. Я стала тем, кого сама не узнавала, и это пугало меня, пугает до сих пор. — О, Мерлин! — пробормотала женщина за соседним столом, с отвращением глядя на Гермиону. — Извините, — пробормотала Гермиона. — Заглушающее заклинание, — отвечает женщина, хватаясь за живот. Кивнув, Гермиона может только улыбнуться в знак извинения, когда женщина бросает свою салфетку на тарелку, не в силах больше есть. Выдохнув, Гермиона поворачивается с розовым лицом к Белле, которая смотрит вдаль. — Ты должна была сказать мне раньше, — медленно отвечает Белла. — Вместо того, чтобы заставлять меня теряться в догадках. — Это не самая простая история, — говорит Гермиона, отказываясь от мысли о пудинге. — Я думала о худшем, — сердито огрызается Белла. — Ты должна бы знать меня лучше, — устало отвечает Гермиона. — Я никогда так с тобой не поступила бы. Наступает тишина, позволяющая Белле разобраться с официантом и оплатить счет, игнорируя предложение Гермионы заплатить. Накинув пальто, Гермиона чувствует себя слишком уставшей, чтобы продолжать спор, который длится уже слишком долго. Она забыла о паре, которая подслушала, когда они проходили мимо, и оба сделали паузу в разговоре, чтобы посмотреть друг на друга в замешательстве, прежде чем продолжить. Ожидая Беллу, Гермиона обхватывает рукой портключ одновременно с ведьмой, знакомый рывок — и они движутся. Снег касается ее ботинок, она плотнее натягивает пальто, идя по тропинке в сторону школы, Белла тихо движется рядом с ней. — Я бы хотела, чтобы ты мне рассказала, — бормочет Белла. — Я не знала как. Рука хватает ее за предплечье, притягивая ее к лицу раздраженной ведьмы, ее кожа щетинится от желания подраться. Мягкая рука прижимается к ее щеке, нежные глаза оценивающе смотрят на Гермиону. — Я раздражена, потому что ты так давно дала мне обещание ничего не скрывать. Ты посмотрела мне в глаза и поклялась, что больше не будешь держать меня в неведении. Мне приходится наблюдать за тобой по ночам, мучащуюся от кошмаров, и ничего не делать, потому что ты отказываешься говорить об этом. Я слушаю, как ты говоришь мне, что ничего не произошло, в то время как твое лицо покрыто печалью и сожалением. Я спросила Энджи, что случилось с Киарой, и она сказала, что она ушла. Я не злюсь из-за того, что могло произойти, я расстроена, что ты отказалась говорить со мной об этом. — Я не знала как это сделать. — Что насчет „Белла, я облажалась”, — говорит Беллатрикс, смахивая слезу Гермионы. — Белла, в последнее время я даже не знаю, где мы теперь находимся. Сглотнув, Белла кивает головой, прижимаясь губами ко лбу Гермионы. Утонув в объятиях, Гермиона цепляется за заднюю часть пальто, она боится потерять ведьму. В последнее время, хоть все вокруг них и рушится, она просто хочет вернуться к нормальной жизни. — Мы разберемся, я обещаю. — Вы, дамы, потерялись? — кричит чей-то голос, заставляя их обеих подпрыгнуть. — Нет, — отвечает Белла, поворачиваясь к приближающемуся мужчине. — Мы в порядке. — Ваша машина сломалась? Немного причудливое платье для здешних мест. Гермиона напряглась, маггл. Она поворачивается, вздрагивая, когда магл смотрит на нее, она сжимает руку Беллы, дергая ее. — Нам нужно уходить, — быстро шепчет Гермиона. — Спасибо, но мы в порядке. — Ерунда, ты что, британка? Я жил в Британии, в Холихеде, слышали о таком? — спрашивает мужчина, придвигаясь ближе. — Да, слышали, но нам действительно нужно идти, — говорит Гермиона, прижимая к себе Беллу, которая смотрит на нее так, будто она сошла с ума. — У меня есть машина; вы, девочки, не можете бродить здесь в такой одежде, вы замерзнете. — Белла, — шипит Гермиона, вновь дергая ведьму. — Эй, я не имею в виду "секс", просто не хочу, чтобы вы простудились. В панике Гермиона поскользнулась на снегу, Белла поймала ее и нахмурилась в замешательстве. — Расслабься, он просто маггл, — шепчет Белла. — Ты не понимаешь, — отвечает Гермиона. — СТОП! Мужчина замирает от ее крика, в нескольких шагах от него Белла разражается смехом, поворачиваясь к мужчине. — Я извиняюсь за мою подругу, она очень напряжена, — говорит Белла, нахмурившись, когда мужчина не реагирует. — Не обижайтесь, вы в порядке? Вытянув руку, Белла отпрыгивает на милю, когда мужчина замахивается на нее; она выхватывает палочку, как раз когда Гермиона хватает ее за руку. — Не надо! Он ничего не может с этим поделать. — Черта с два он не может. — БЕЛЛА, — Гермиона огрызается, заставляя ведьму подпрыгнуть. — Он ничего не может с этим поделать. — Пожалуйста, — шепчет мужчина, падая на колени. — Что происходит? — спрашивает Белла, переводя взгляд с Гермионы на маггла. — Я не могу находиться рядом с магглами, мне нужно уйти, — быстро отвечает Гермиона. — Больно, — стонет маггл, хватаясь за голову от боли. — Больно. — Белла, пожалуйста, — говорит Гермиона, отходя от магла. — ПРЕКРАТИ ЭТО! — кричит мужчина. — Мне так жаль, — отвечает Гермиона, отходя ещё. В недоумении Белла отходит от мужчины, который в данный момент сжимает голову от боли. Следуя за Гермионой по тропинке, она оглядывается на бормочущего магла. — Мы должны что-то сделать? — спрашивает Белла. — Мы должны увести меня как можно дальше, если я останусь еще, он умрет. — Что? — требует Белла. — Что происходит? — Помнишь, я говорила тебе, что моя мама умерла? — говорит Гермиона, не оглядываясь на магла, не решаясь сделать это. — Да, ты сказала, что она умерла, когда ты ее навещала, — произносит Белла, задавая быстрый темп их ходьбе. — Она умерла... Как и все остальные в той комнате. С тех пор любой контакт с магглами обычно означал их смерть. Гермиона вздрагивает при воспоминании о том, как ее мать сжимает горло, хватаясь за Гермиону, чтобы сохранить жизнь. Эти умирающие карие глаза умоляли прекратить боль, сиделки рухнули вокруг нее, задыхаясь и крича. Никогда еще она не бежала так быстро, тогда она сразу же вернулась в Румынию.