воспоминания
Заканчивая школу, со всеми экзаменами, долгами, проектами, поступлениями и прочей студенческой лабудой, я совершенно не заметила, как к нам, в Москву, в ту самую, где люди совершенно позабыли, что такое тепло, пришла солнечная весна. Потом, с такой же безумной скоростью столицу посетило и жаркое лето. Такое лето, знаете, со вкусом детства. Со вкусом маминой улыбки и бабушкиного пирога. А ещё, с привкусом сладких ягод, солёного моря и сливочного пломбира.
Собирая сегодняшним днем небольшой чемодан в предстоящую поездку, я почему-то окунулась в воспоминания из далёкого детства. Из того самого времени, когда мы ещё жили в Геленджике, у моря, где в нашем распоряжении было бабушкино имение в несколько домов с большой плантацией фруктов и небольшим пляжем. Не знаю, что на меня так безбожно повлияло. Толи лето — такое же тёплое, как тогда, толи предстоящая поездка в Геленджик, где я последний раз была, если не совру, приблизительно, восемь лет назад. Боже, как быстро летит время...
Вся моя семья родом с юга. Это только тогда, когда мне было десять, мы переехали в столицу. На российском юге родилась и жила моя прабабушка и её огромная семья, если уж сильно углубляться в историю, моя бабушка, ну и, впрочем, потом и мой отец.
Отец всегда рассказывал, что они жили дружно: дом всегда был наполнен детским смехом, не было горести и грусти, все были друг другу рады и готовы помочь. Так выросла и моя бабушка, и папа мой. Да и, собственно, моя родная тётя — сестра моего отца. Дедушку своего, Николая Николаевича, я совершенно не помню. Бабушка рассказывала, что он погиб на задании, обезвреживая преступника и заполучил звание героя. Посмертно. Он был очень хороший человек, по рассказам родителей. Его портрет всегда весел на стене, около камина, где часто собиралась вся семья. На той фотографии он молодой и безумно счастливый человек с прекрасной улыбкой.
Да, что уж говорить. Также весело и мирно прошло и моё детство. Наша семья была большой: мои мама с папой, семья тёти, состоящая из её мужа, приятного мужичка в погонах, и двух двойняшек, их детей — Кати и Кости. С последними, мы всегда были не разлей вода. Много мы проказничали, никогда не забуду!
На этом наша семья не заканчивалась. С нами же, ещё жил четвероюродный, если быть точной, брат моего отца, присутствие которого в нашей семье, объяснить могла только бабушка. Сколько раз её спрашивали, она заводила долгую историю о том, как маленького Алексея, какая-то наша тётка с Кемеровской области, кажется, отправила к нашему, ныне покойному, деду, к морю, на каникулы. Ну, и, как-то так, он обосновался в нашей семье. Правда, бабушка так и никогда не заканчивала эту историю, ежели начинала.
Толи сама не знала, что случилось с родителями Алексея и почему его так и не забрали, толи решила затаить правду в себе. Да и самого Лёшу это мало волновало. Он привык к жизни в нашей семье, полюбил всех, как родных, а своих прежних родичей он вовсе и помнил, если верить его словам.
Самого же Лёху, как его называл мой отец, всегда, сколько я себя помню, называли моим кровным дядей. Для бабушки он был, как родной сын. И, признаться, первые пять лет я так и думала, пока мне не рассказали что к чему.
Алексей с самого моего рождения очень любил меня и постоянно баловал. Сам он работал на заводе по производству конфет и всегда приносил целые коробки, наполненные халвой в шоколаде. Это моя самая любимая конфета.
У моего дядьки был сын от покойной любимой жены. Владислав Алексеевич. Так Лешка его называл, когда тот шкодил. Влад был, как вспомню, высокий кареглазый брюнет. Красавчик редкостный. Все соседские девчонки, кажется, были в него влюблены. Красовались перед ним, и заглядывали к нам. Мол, вдруг повезёт и они его увидят.
Влад, как и мои двоюродный брат и сестра, жил в нашем доме. Но, с нами, как вспомню, он никогда не играл. Он был старше меня на два года, а двойняшек на целых четыре, и думал, что намного умнее и круче, всех нас вместе взятых. До сих пор помню его холодный взгляд. С какой злобой и самоутверждением он на нас смотрел. Но, он мог быть и веселым. И, признаться, с ним были самые прекрасные воспоминания. Мне всегда Влад казался самым крутым мальчиком на планете. И, когда он меня брал с собой гулять вместе с его друзьями, я чувствовала себя очень счастливой. Влад, хоть и обижал меня при родных, хоть и делал при других вид, что ему со мной не интересно и ему совершенно не по душе, что его заставляют брать меня с собой, но никогда в обиду меня не давал. А когда мы с ним оставались наедине... Кажется, только со мной он был настоящим. Он рядом со мной много смеялся, и изредка делился переживаниями. Помню, как мы строили песочный замок, и пели вместе песни. А ещё жимолость воровали у соседей. Эх, было время!
Когда мне было девять, мне даже начало казаться, что я в него влюблена, хоть это все странно звучит. Я безумно ревновала его к подружкам, с которыми он дружил и часто грустила, понимая, что мне никогда не светит быть с ним.
На равне с Владиславом Алексеевичем в воспоминаниях для меня стояли бабушка и тётя.
Тётя, ну или Алёна, всегда для меня была эталоном. Жгучая брюнетка с карими глазами. Она всегда мне помогала и прикрывала мои проступки. Мы были лучшими подружками. А когда я сперла её косметику, то она меня не ругала, а подарила мне целый набор собственнной косметики. Тогда, я была на седьмом небе от счастья.
Бабушку же, мою Лидию Викторовну, я всегда ассоциировала с ангелом. Она была мудра и очень добра ко всем. Всегда все у неё спрашивали совета и она всем помогала. А внуков она любила безумно. Помню, как сейчас, приду к ней, лягу на колени. И только б чувствовать как она гладит меня по голове. Больше ничего и не надо.
С нами же ещё жил, помнится, Ибрагим — бабушкин помощник. У него случилось горе, сгорел дом, и бабушка его приютила. Вот он и жил у нас, помогал во всем. Хороший и добрый мужичок, кажется, киргиз.
В нашем доме всегда было много животных. Сколько себя помню, у нас все появлялись и появлялись коты, собаки, и все им были только рады. Так же, как-то раз, Алёнкин муж, Лёня, принёс попугая с работы. У его коллеги пополнение, а девать некуда. Долго он жил с нами, говорить научился. Чудесное время было!
А в мои десять лет все резко поменялось. Бабушка заболела. Думала, мол, скоро придёт её конец и давай наследство делить. Как и в любой большой семье нас дележка наследства проходила очень нервно. Помню, все долго и сильно ругались. Бабушка на своих детей, что они не могут мирно разобраться, дети между собой, ведь не могли решить, кому достанется больший кусок, даже мама и Лёня вступали в этот конфликт. А потом, то Алексей заявлял, что ему ничего не надо, то Алёна, и так по кругу. А подробностей особо я не помню. Для нас четверых внуков — это было табу. В зал, где проходили обсуждения нас не пускали, да и нам особо не хотелось. Было очень страшно видеть близких, которых мы всегда знали добрыми, такими алчными.
Длилось это все около нескольких месяцев. А потом, помню только чемодан, выбившуюся из колеи бабушку, злую Алёну и слезные глаза Алексея, в которых читалась грусть и безысходность. Он до последнего уговаривал отца подождать, не рубить с горяча, но тот его не послушал. И вскоре мы переехали в Москву.
Первое время было тяжко. Для меня, как для десятилетней девочки, переезд дался нелегко: новая школа, новый круг общения. Да что там! Новый климат и совершенно чужой город, с холодной зимой. Рядом нет ни весёлой тёти Алёны, ни бабушки, ни Алексея. Даже Владика и двойняшек. Долго я по ним скучала...
Что же послужило таким резким толчком к переезду маленькой девочке не сказали. Только несколько лет назад от мамы я узнала, что папа горько обиделся на бабушку, тетю, в том числе и Алексея. А вскоре и вовсе отказался от наследства и посчитал нужным увезти свою семью подальше.
Первое время мы с мамой втайне от отца звонили Леше, который один из всех остался к нам неравнодушен. Он первый год передавал нам информацию о близких, о которых, даже на расстоянии, мы старались не забывать. Понимали, что семья — это самое важное в жизни. Важнее, какого-то наследства.
Бабушкин диагноз вскоре оказался ошибочным и она была, кажется здоровее некуда. Ну, а, Алёна же, по словам дядьки, как и отец, затаила обиду и на отца, да и на бабушку, мол, та рассорила их с братом, и, спустя полгода, тоже съехала вместе с мужем и детьми. Долгое время жила на съёмной квартире в Сочи, а потом и вовсе переехала в Краснодар.
С Лешкой же мы уже через два года потеряли контакт. Он, кажется, куда-то уехал, прислал открытку, а потом и вовсе перестал писать и звонить...
Спустя время, все образовалась. Я забыла и любимую бабушку и доброго Лешку с милой Аленкой. Даже того самого Влада. Новая жизнь поглотила меня. Я повзрослела. Многое изменилось.
Ну, а сегодня утром моему отцу пришло письмо. Мол, бабушке вновь стало хуже. Что она слёзно просит прощение и хочет видеть всех детей и внуков вместе, как раньше. Это если вкратце. А на самом деле, в этом письме расписана целая баллада. Довольный отец, получив это письмо, долго вчитывался, стоя около двери, куда почтальон принёс его. Улыбка на его лице быстро осела, а потом, сняв свои очки и вытерев скупую слезу, он тихо сказал:
— Завтра же вылетаем, — и больше я его не видела...
