2
Когда уже опускался вечер, мы вчетвером: грустная мама, хмурый папа, задумчивая я и как всегда весёлая Вишня — моя собака породы шпиц, которую, по стечение обстоятельств пришлось брать с собой в поездку, уже выезжали в аэропорт. Чемодан, ещё сегодня утром, когда вспоминала о бушующем в моей голове прошлом, я собрала быстро. Запихала туда всё в подряд. Сама же я не раздумывая надела тёмные велосипедки, длинную светлую футболку, в которой я буквально утонула, длинные белые носки и такого же цвета найки. Мама назвала мой образ "образом юного путешественника, которого выгнали из дома", а шоппер, в который я положила бандану, солнечные очки, немного косметики и поводок для собаки, был тому доказательством. Закрепила свой походный образ я небольшим ожерельем из бисера собственного сочинения, а по плечам будто бы "разбросала" свои кудрявые волосы, предварительно их расчесав.
—Очень хорошо, — подумала я, и, взяв собаку на руки, наконец-то вышла из дома.
Ехали мы недолго. Минут тридцать отсилы. Все это время я выводила узоры по абсолютно сухому окну и следила за всем, что происходило на дороге. Угадывала регионы проезжающих машин по номеру, наблюдала за ярким солнцем, которое изредка просвечивалось средь густого леса, а ещё, когда открывала окно из-за духоты в салоне, то махала проходящим мимо людям. Не знаю даже, почему мне захотелось это сделать?
Потом, помню только, как мы зашли аэропорт. В мою голову ударило волнение о предстоящей поездке, и я, кажется, уснула. Сидя прямо в зале ожидания, опираясь на чемодан.
Разбудила меня мама, сразу перед посадкой. В каком-то забытьи я поднялась на лайнер, села в кресло, пристегнулась, и опять уснула. Однако, мой сон продлился не долго. Потом же, оставшиеся полтора часа, я рьяно следила за облаками, иногда открывая свою любимую книгу. Слишком скучное развитие событий, не правда ли? Но, к слову, из песни слов не выкинешь.
***
Когда в иллюминаторе самолёта показались очертания моря и отражающегося на нем заката, меня охватила небольшая дрожь по телу и нескончаемая радость. Не знаю, отчего это случилось. Летаю я часто и, обычно, просыпаю весь полет, но сегодня, я наблюдала весь полет почти от начала до самого конца. Мне удалось застать, наверное, самое прекрасное время в небе. Время, когда солнце только начинает садиться. Закат сам по себе прекрасен и на земле, например у берега моря, или просто, на дороге, где–нибудь в пути, но а в небе он особенно прекрасен. Неописуем, я бы сказала. Это нужно увидеть каждому хоть раз в жизни: как на воде отражается солнце, как облака становятся ярко оранжевыми и ужасно красиво переливаются...
Приземлились мы отлично. Потом быстро нашли наши чемоданы и уже даже сели в такси. На улице резко, незаметно для меня, стемнело. Но, несмотря на это, в городе оказалось очень тепло. Сделав только шаг за порог аэропорта, по плечам сразу ударил приятный южный ветерок. Такой нежный, словно ветер перемен. Будто несёт за собой только хорошее. И почему именно на юге так легко дышится? И почему именно здесь поёт моя душа?
Следующий час я молча наблюдала за разговором таксиста и моего отца. Они радостно разговаривали о городе и каком-то карбюраторе. Но, в этот момент, это казалось мне совершенно незначительным. Папа спокоен и добр. Это же так прекрасно.
***
Спустя какое-то время, разговоры стали всё громче и громче, всё веселее и веселее. А я, осмотревшись по сторонам окон с двух сторон, узнала родные места. Ту самую улицу, на которой мы жили, знакомые соседские дома... Интересно, там живут всё те же люди, знакомые мне? Или всё изменилось за это время?
Несмотря на то, что уже давно стемнело, а стрелки на часах перевалили примерно за полночь, при свете фар родные места узнавались мною совершенно так же, как при свете. Атмосфера какая-то другая. Более настольгическая.
По моему телу пробежала знакомая дрожь и я неуверенно сглотнула. Машина‐такси затормозила и вовсе остановилась. Знакомые ворота. Небольшая пальма, которую посадил мой отец, когда мне было семь и радостная бабушка. Бабушка? Она совершенно не изменилась: те же морщины на приятном смуглом лице, добрые глаза и то самое домашнее платье в голубой цветочек. Её любимое.
Увидев нашу машину, бабушка улыбнулась и сщурилась, видимо, пытаясь разглядеть в затоннированных окнах родные лица. Первым делом дверь открыл мой отец. Вышел, поцеловал мать и впервые за целый день искренне улыбнулся. За папой вышла такая же весёлая мама, а я забирая какие-то свои вещи, собаку с заднего сиденья, только успела чуть приоткрыть дверь...
— Родные мои, — рассмеялась бабушка, обнимая маму, — Как я по вам скучала, — так и хочется выбежать и крикнуть, что я тоже очень скучала...
Её слова ударили в мою голову и я, быстро выскочив из машины, рванула к той женщине, по которой я скучала больше всего. Которую люблю больше всех на свете.
— Бабушка! — радостно крикнула я и подбежала к темноволосой женщине, которая искренне мне удивилась. Толи выросла я, толи бабушка начала расти вниз, но я постепенно начала замечать, что она намного ниже, чем казалась мне раньше. Боже, как летит время!
— Ой, Лёлька! Большая какая, — восхитилась бабушка, крепко обнимая меня. Это мгновение я буквально сжимала в ладонях те несколько секунд, что находилась в объятиях родного человека, и боялась его отпускать, будто у меня могут отнять мою любимую, родную и дорогую бабулю.
Вдохнув её приятный и до дрожи знакомый пряный запах с нотками того самого сливочного пломбира, я расстаяла. Из моих глаз полились едкие слезы, да такие, которые просто невозможно сдержать в груди. И я зарыдала. Как в детстве.
— Бабушка, — буквально взвыла я, а она меня начала гладить по голове, своими тёплыми нежными руками, — Я очень тебя люблю, — и мне даже намиг показалось, что и она не смогла сдержать слезы, но я не стала в этом удостовериваться, а ещё громче прижалась к ней.
***
Эта ночь показалась мне очень длинной. Пройдя за калитку родного дома, я будто окунулась в ностальгическое море своей жизни. Все вокруг не изменилось, от слова совсем. Та же деревянная беседка, где мы ужинали вечерами, гараж, где прятались друг от друга, лоза, въющаяся на заборе, какое-то дерево, название которого я не помню, с коего мы с ребятами обрывали листья, придумывая свою собственную валюту. Однако, я не спешила расстраиваться по упущенному времени. Проходя всё дальше и дальше вглубь дома, я успокоила себя. Заставила забыть о прошлых обидах и жить настоящим.
Бабушка была весёлой, словно вовсе и не была больна. Спустя восемь лет с нашей последней встречи, она совсем не изменилась, как я упомянула ранее. На её лице не было следов какого-то жуткого недомогания, что, она, скорее всего может уместно скрывать, либо же, я все настраиваю себя, что всё ещё не так плохо и бабушку возможно вылечить.
Обошла я и все закоулки, и тайные места, которые, когда-то, были моими любимыми. Даже навестила того самого Ибрагима, некогда бабушкиного рабочего, что всё детство, как никак был с нами, детьми, рядом.
Меня разместили в ту самую мою комнату в одном из домов, где я когда-то жила. Она очень поменялась. Бабушка сказала, что готовилась к приезду своих родных и выкинула какую-то скудную мебель, заменяя её на другую, более новую и эстетическую. Также сменила обои во многих комнатах. Но, разумеется, не без помощи. Так понимаю, только задумка была её. Она готовилась долгое время, задолго до нового приступа болезни и ждала нас, что мы приедем, а мы все не ехали. Очень больно.
Теперь же моя ныне детская комната, которая доверху когда-то была наполнена игрушками, напоминала совсем не комнату ребенка, а хоромы какой-то принцессы: с большое кроватью, увешанной, кажется, довольно дорогим балдахином, да и с остальной прекрасной мебелью в розово-золотых оттенках.
Когда я сидела за столом, а бабушка и Ибрагим лепетали на кухне, время перевалило за три часа ночи. К слову, я совершенно не заметила, что время настолько быстро пролетело.
Родители же ужинали, а я закинув в себя небольшую виноградинку, отпросилась к берегу. Там, сидя в темноте на холодном песке, я слушала шум прибоя, вдыхая солёный запах моря. В тот момент, я будто отключилась. Для меня существовало только прекрасное море.
— Всё впорядке, родная? — окликнула меня бабушка, накидывая на меня тёплый плед.
— Оу, — растерялась я, совсем не ожидая её увидеть в этот момент, — Да, всё хорошо, — я смущенно улыбнулась.
— Скоро рассвет, — уточнила она, указывая пальцем на темное небо, — Так и будешь здесь сидеть? Родители твои уже спать легли. Кажется, пора и тебе...
— Да я, что-то задумалась и, вот, — улыбнулась я, — Я посижу ещё. Не волнуйся за меня.
Бабушка понимающе кивнула и, оставив заботливый поцелуй на моей макушке, поспешила удалиться.
Спустя какой-то время, действительно начали появляться светлые просветы.
Бабушка не обманула.
Медленно наступает утро.
***
К шести утра уже не спал никто. Это я заметила по голосам, доносящимся из открытых окон. Не знаю, что повлияло на такой ранний подъём всей нашей семьи. Обычно же, в нерабочие дни, мы родители просыпаются не раньше десяти. Но, спустя какое-то время, когда солнце уже начало печь мою макушку, а я щурясь, закрываться от него рукой, я, кажется, поняла причину. Солнце. Оно огненно. Уже с самого утра. Как тут не проснуться? А ещё, меня смутило, что роса, которая всегда бывает под ранее утро, совершенно отсутствовала. Молниеносно стало жарко. Слишком странно.
Поняв, что сидеть просто так на уже горячем песке, я не смогу, я вскочила и медленным шагами побрела к дому...
