Выбирая эгоизм

На удивление, ответы на свои нескончаемые ерошащиеся вопросы, порожденные самыми необъяснимыми и парадоксальными первыми поцелуями в его жизни, которые по всем законом логики никогда так не должны были произойти, Изуку стал находить не внутри себя, как того ожидал, а извне. Учебные дни тянулись по понятным причинам напряженно и несколько скованно. Однако студенческая жизнь текла как у всех. Класс 1-А геройского факультета прилежно готовился к теоретическим занятиям, Айзава-сенсей неприлично опаздывал, девчонки на передних партах обсуждали свои костюмы, а парни, разбившись на кучки по интересам, обсуждали девчонок. Мидория, уткнувшись в учебник, искоса пробегался взглядом по кабинету. Ни Шото, ни Каччана нигде не было видно. — …такие сочные бедра! Эх, как жаль, что я не могу видеть сквозь стены, вот эта причуда мне бы точно пригодилась, — мечтательный и пошловатый шепот коротышки Минета Минору, конечно, не был способен привлечь внимание Изуку. — Черт, дружище, ты только об этом и говоришь, — неподалеку рассмеялся Серо Ханта. — Да ты просто завидуешь, что я застал самую красивую девушку института в таком виде! — Камон, это геройский факультет, у всех обязательна физ.подготовка. Тут даже у меня сочные бедра, — махнул рукой Серо. — Нет, извини, брат, но я не хочу даже знать. — Ты чо, смотри, смотри, я хорош, да? — под улюлюканье Киришимы и Каминари, дурачился Серо, совсем неэротично двигая тазом перед лицом виноградоголового извращенца. Веселая возня оставалась игнорируемой Изуку, пока не переросла в еле разборчивый неловкий шепот. — …нравятся парни, — закивал Минета. — Опять ты за свое, чушь какая-то, — так же тихо, но уже с сомнением возразил Серо. — Я не верю, мы же моемся в общем душе… — аргументировал Киришима. — И что? Как это связано? — Ну, наверное он бы себя выдал, — беззаботно снова сказал Эйджиро. Мидоря, закрывший красное лицо учебником, насторожился, не зная, чего ожидать дальше. — Да даже если это и правда, нам-то что? — резонно спросил Каминари. — Да как вы не понимаете… — по лицу Минору было видно, что ему есть, что сказать, но его хитрый шепот, воодушевленный даже больше, чем при рассказах о женских прелестях сомнительной правдивости, прервал глухой стук тяжелой сумки о парту перед его носом. Стоявшего до этого за их спинами Бакуго заметил только Серо. Повисло секундное молчание. — Что обсуждаете? — после рукопожатий вкрадчиво поинтересовался Кацуки, удобно усаживаясь за парту. — Минору говорит, что Мидория гей, — понизив голос, будто от этого сидящий неподалеку Изуку его точно не услышит, закатил глаза Денки. — И что, если так? — на удивление спокойно переспросил Бакуго. — Как что? — едва не поперхнулся коротышка. — Это же не нормально… Парни сидящие рядом его явно не понимали, в глазах читалось дискомфортное недоумение и ожидание объяснений. Изуку, как мышь, сидя, заслонившись учебником, спрятал лицо во вспотевших ладонях, желая провалиться сквозь землю. — Да вы чего, парни? — уже чуть громче спохватился Минору. — Это же неправильно! Мужчине должны нравиться женщины, женщинам — мужчины — это закон природы. Мужика должны интересовать сиськи, женская попа, он должен… — Дрочить на дверь женской раздевалки, как ты? — будто невзначай конкретизировал Кацуки. Девочки с первой парты затихли и обернулись на уже довольно слышимый диалог. — Да ты не горячись, Бакуго, — нервно захихикал виноградоголовый, почесывая затылок. — Мне это парни из В-1 сказали... Сам посуди, это же мерзко, когда парень с парнем… Да и такой парень будет слабохарактерный, жалкий, наверняка… — коротышка беглым взглядом стал искать поддержки у сидящих рядом хмурых друзей. — Да вы чего, ребят? Посмотрите на Мидорию, он же и правда выглядит как пед… Не успел бедолага договорить, как Бакуго подскочил со своего стула, от чего тот со скрежетом опрокинулся назад. Тут же с места подорвался Изуку, встревоженно глядя, как блондин хватает коротышку, буквально вытряхивая из-за стола над полом. Бешенство в его взгляде говорило о многом, но Кацуки почему-то остановился. Бросив взгляд за спину на напряженного Деку, он раздраженно пожевал нижнюю губу и аккуратно отпустил Минору. Под вопросительные взгляды одноклассников, сжимая и разжимая кулаки, он демонстративно неряшливо отряхнул помятый пиджак опешившего, но отделавшегося легким испугом, болтуна и сел на место. В класс лениво вошел сенсей. — Здрасте, — учитель вяло поплелся к кафедре. — Изуку-кун, ты что-то хотел? — А, н-нет, — ещё раз бросил короткий взгляд в сторону Кацуки, чей гнев было можно прочесть разве что по дергающейся коленке, и оторопело сел на свое место. — Итак, тема сегодняшнего урока… К сожалению, происшествия на этом не закончились, потому что после часовой нудной лекции Айзава-сенсея, с переменой в кабинет пришли и беспокойство и шум. Мидория невидящим взглядом скользил по богатому изумрудом пейзажу за окном, но мысли его отчего-то сковало отрешенное смятение, природу которого он не мог распознать. Шото так и не появился на уроке. Хотя раньше никогда не пропускал их, а его успеваемость была лучше, чем у старосты. — Что? Да быть того не может! — воскликнула изумленная чем-то Яойирозу, возвращаясь в учебную аудиторию. — Чтобы Шото ввязался в драку? Ни за что не поверю. Мидория насторожился, вслушиваясь в девичий щебет. — Может, его с кем-то перепутали? — послышалось со стороны входящей следом Урараки. — Да нет, я точно говорю, он сейчас в мед.пункте, — вступила в спор Хагакуре Тоору, - Моя знакомая с факультета поддержки его там видела, написала в общий чат. — Ахах, говорят, он того парня так отделал, — чем-то довольная и неизменно радостная Мина Ашида обняла подружек, но последнее Мидория уже услышал краем уха, пока, проскакивая между удивленными одноклассницами, промчался в мед.часть. — И куда это он? — любопытно хмыкнула ему в след Ашида. Сказать, что Изуку опасался, что Шото снова подрался с Каччаном – не сказать ничего. Не использовать причуду, чтобы прям сквозь стены быстро не очутиться в палате медицинской помощи ему помешал только здравый смысл. А когда он буквально влетел в кабинет Исцеляющей девочки, тут же сконфузился. И чего, спрашивается, бежал? Каччана нигде не было. Шото сидел целый и невредимый на кушетке, а возле него мелко семенила старушка Чие, читая нотации о безрассудстве и экстримизме. Мидория бы ни в жизнь не поверил, если бы сам не слышал, что из-за этого могут отчитывать именно Тодороки. И какая муха его укусила? Когда мимолетный взгляд Изуку столкнулся с задумчивым гетерохромом, то зацепился за медленно распускающуюся едва заметную и немного хулиганскую улыбку, будто интимную, предназначенную не говорливой врачихе, а только для Изуку. Веснушчатые щеки тронул легкий румянец. — Ты меня слушаешь? — Шузенджи Чие на автомате обернулась к двери. – А-а, мой дорогой Изуку, как я рада тебя видеть! — суматошно переключилась она на вошедшего парня. — Здравствуйте. — Проходи, располагайся. Ты друга пришел проведать? Я сейчас отойду ненадолго, а вы пока поболтайте. Твое влияние должно хорошо сказаться на твоем друге. Строгой медсестре будто и не нужно было отвечать. Парни просто молча пялились друг на друга, даже спустя минуту после того, как она ушла. Темноволосый юноша нерешительно сел рядом с рассматривающим его Тодороки. — Ты… подрался с Каччаном? — без вступлений глухо спросил Изуку. — Нет. Я снова заставил тебя переживать? — так же негромко отозвался Шото. Мидория лишь покачал кудрявой головой: — Тогда что случилось? — поднял он грустный взгляд. — Нейто Монома, — отвел глаза Шото. — Он распускал… кое-какие слухи о тебе. Я столкнулся с ним на тренировке. Обескураженный и расстроенный взгляд Изуку сразу забегал по палате. — С ним все в порядке, - предупредительно заверил Тодороки. — Я просто припугнул его, его уже отпустили. Честно. Но ищущий взгляд Мидории заскользил по майке Шото и наткнулся на стесанные костяшки его пальцев. Изуку мягко взял его руку в свою. — Пустяки. Просто царапина. Тебе не о чем беспокоиться, — Тодороки, не отрывая глаз от визави, будто боясь спугнуть того, склонился над его кистью, слегка припадая к ней губами, под сбивающийся вдох, пронесшийся эхом над головой. — Ты ввязался в это из-за того, что наговорил Каччан? — попытался взять себя в руки Изуку. Тодороки только увел взгляд. Молчание затянулось. Вранье Изуку он себе бы не простил, а Мидория будто считал это по бледному лицу. Украшенной шрамом щеки дотронулась прохладная ладонь. На обоих накатило сладкое ощущение дежавю и предвкушения, дополняемое выразительным шепотом: — Он не прав. Было бы трудно разобраться, кто первый и кого поцеловал и как мучительно долго длились окрыляющие, вскружившие головы эйфорийные минуты, прежде чем в помещение вошла, к счастью, невнимательная и подслеповатая медсестра. Впопыхах подскакивая и скомкано попрощавшись с ней, в последний раз ловя такую успокаивающую, обещающую и непривычную улыбку тонких губ, что только секунды назад сминали его собственные, грозя перевести невинный поцелуй во что-то более настойчивое, темноволосый юноша тактично ушел. До конца вечера он малодушно скрывался от изучающего издали взгляда, сам не зная, почему вдруг так сильно оробел. На ужин он решил не идти.