ARTFIC's

      — У вас нет фобий темноты и замкнутых пространств? — спросил доктор Уиснел, делая пометки в планшете.       — Нет, — безжизненно отозвалась она.       — Хорошо… — кивнул он. — Я буду наблюдать за вашим состоянием по приборам, и если что-то пойдёт не так, мы сразу остановим процедуру.       — Да.       — А теперь переодевайтесь вон в тот купальник, — доктор кивнул на лежащий на стуле серебристый наряд. — Как будете готовы, погружайтесь. В этой комнате нет ни окон, ни камер. Когда вы будете в камере, приборы мне это покажут, и я закрою крышку. Вы проведёте там около двадцати минут, если всё будет хорошо, затем я открою крышку. Постарайтесь во время процедуры ни о чём не думать и слушать указания.       — Да, — всё тем же бесцветным тоном произнесла Ари.       — Когда процедура закончится, смойте соль вон там, — он махнул рукой в сторону неприметной двери в стене. — Потом, когда будете готовы, нажмите на красную кнопку у входной двери, и я вернусь сюда.       — Да, — она вяло кивнула.       Доктор Уиснел вышел и запер за собой дверь. Кабинет, из которого управлялась комната с камерой сенсорной депривации, располагался за соседней дверью, куда он и направился. Вся она была заполнена сложной техникой и мониторами, выводившими самую полную информацию о состоянии человека в камере. Пока что они не выдавали ничего. Доктор открыл файл полного обследования Ари, чтобы рассматривать данные в частном случае, и уселся в кресло. Минут через пять мониторы ожили, транслируя её состояние. Девушка забралась в камеру. Он дал ей несколько секунд на то, чтобы она убрала руки с борта, и после этого закрыл крышку. Показатели не дёрнулись.       Ари была больна. Вот только никто не мог сказать, чем именно. Она просто угасала, хотя физически была совершенно здорова. Даже психотерапевт не выявил никаких серьёзных проблем, с которыми следовало бы разобраться. Да, она была подавлена и пребывала в депрессии, однако стандартное лечение не давало совершенно никакого эффекта, и тогда её направили сюда, в Центр душевного здоровья. Прошло всего лет пять с того момента, как научный мир был потрясен открытием души. Разумеется, о её существовании знали и прежде, но учёным непременно нужно что-то увидеть или потрогать, чтобы убедиться, что оно существует. И вот пять лет назад доктор физиологии и психологии, Изек Ровлог, представил работу, потрясшую весь мир: он не только доказал, что душа не является объектом метафизическим, но и определил метод, позволяющий её увидеть. В новое направление ударилось множество одарённых учёных, и совсем скоро было не только доказано, что душа является одновременно и самой крепкой, и самой хрупкой частью организма, но и описаны патологические состояния и методологии их лечения. Впрочем, в Центр душевного здоровья люди всё равно обращались в последнюю очередь. Потому что, несмотря на весьма убедительные результаты лечения, всё это по-прежнему находилось в стадии эксперимента и сбора доказательной базы.       Ари погрузилась в жидкость без температуры и плотности. Она практически не чувствовала её. Её тело ничего больше не касалось, и даже купальник как будто не существовал. Расслабившись, девушка закрыла глаза. Она сделала это чуть раньше, чем опустилась крышка.       — Представьте себе тихий мирный пейзаж, над которым вы парите, — произнёс чей-то мягкий голос. — Сконцентрируйтесь на нём. Не думайте ни о чём другом. Только об этом пейзаже. Там никого нет. Только вы.       Ари с трудом представила себе пейзаж. Но стоило ей уловить эту мысль, как разум принялся дорисовывать детали. Ей почему-то представилось утро. Не то чтобы небо было пасмурным, но по земле стелился туман. Он не был густым, как кисель, и не скрывал деталей, но создавал ощущение облачности. Вдали можно было рассмотреть невысокие горы, а внизу — густую, хоть и короткую, зелёную траву и узловатые голые деревья. Чтобы не дать себе задуматься о чём бы то ни было, Ари разглядывала каждую деталь в картине, которую вообразила. Деревья казались ей странными, и она не могла припомнить, где могла такие видеть. Стволы их были короткими и заканчивались шаром, из которого в разные стороны торчали тонкие прутья. Быть может, покрывшись листвой, они выглядели красиво — с пышной круглой кроной, но сейчас больше похожи были на морских ежей. И всё же Ари старалась рассматривать их и думать только об этом пейзаже.       Доктор Уиснел следил за всеми мониторами сразу. Физическое состояние пациентки выглядело совершенно нормальным, так что прерывать процедуру оснований у него не было. Когда биоритм достиг максимально спокойных значений, он запустил программу анализа души. Ей требовалось время, чтобы собрать данные и вывести их на экран. Он продолжал следить за приборами, пока программа медленно выводила на экран пейзаж, который представляла себе Ари. Доктор отметил, что он довольно пустынный и как будто голый, хотя и не понять было, осенний он или весенний. Туман ему тоже не понравился. В карте патологий он ничего хорошего не означал. Зато утро было хорошим знаком. Пациентам всегда предлагали представить просто какой-то пейзаж, не давая никаких деталей, так что по нему тоже можно было много определить.       С начала процедуры прошло около пятнадцати минут, когда программа начала прорисовать саму Ари. Она парила над пейзажем примерно в такой же позе, в которой должна была находиться в камере — всё её тело было совершенно расслаблено. Даже глаза, судя по изображению, были закрыты. Одета на картинке она была в чёрное платье и чёрные туфли. Оно не казалось таким уж траурным, и всё же хорошим этот знак доктор Уиснел назвать не мог.       До того момента, когда пора было открывать камеру, оставалось совсем немного времени, а программа так и выдала ещё того, чего доктор от неё ждал. Предложенная Ровлогом система представления души показывала её в форме цветов. И хотя до окончания процедуры оставалось всего две минуты, никакого цветка она пока не выдала. Не могло такого быть, чтобы у девушки не было души, однако двадцати минут для её распознания могло не хватить. Доктор Уиснел уже начал прикидывать в уме, как бы ему провести ещё один сеанс, чтобы всё же получить результат, как вдруг экран с изображением девушки моргнул, и картинка изменилась. Цветок как будто рос из её груди и был относительно огромен. Хотя статистически растения бывали самыми разными и по форме, и по размеру, этот поражал. Душа Ари была большой, если можно так сказать об этой части тела. Но проблема заключалась не в этом. Собственно, глядя на этот цветок, доктору не нужно было сверяться с картой патологий. Одуванчик в облетающими семенами мог означать только одно — иссыхание души с потерей мотивации к жизни.       Спустя ещё минуту доктор Уиснел открыл крышку камеры. Изображение всё ещё оставалось на экране, и он глубоко вздохнул.       Ари поняла, что крышка открылась, по тихому шипению и легкому движению воздуха, коснувшегося кожи. Она медленно открыла глаза, и на пару мгновений ей показалось, что она оказалась вне своего тела. Она шевельнула руками, чтобы дотянуться до борта, и её ощущение тела пришло в норму. Выбравшись, Ари прошла в душ, а затем переоделась в свои вещи. Всё это время её не отпускали мысли о тех странных деревьях, которые она вообразила. Размышляя о них, она нажала на красную кнопку, и буквально через минуту в комнату вошёл доктор Уиснел.       — Как вы после процедуры? — спросил он, бегло осматривая её.       — Нормально, — отозвалась Ари.       — Отдохнули? — чуть сощурился доктор.       — Расслабилась, — кивнула девушка.       — Что ж, ваш диагноз мне ясен, — доктор вздохнул и покачал головой. — Лечение будет непростым, однако я убеждён, что мы сможем справиться с вашим недугом. Для начала я хочу, чтоб вы нашли себе какой-нибудь интерес. Что-то, что занимало бы ваши мысли чем-то позитивным. Я знаю, что привело вашу душу в это состояние — видел выводы вашего психотерапевта. Вам нужно в первую очередь занять голову чем-то другим. И вас поместят на две недели в наш санаторий, где у вас совершенно не будет свободного времени. Вы готовы лечь прямо сейчас? Или вам дать время собрать вещи?       — Готова, — Ари впервые посмотрела ему прямо в глаза. — Я предполагала.       — Хорошо, — доктор кивнул. — Берите вещи. Вопросы какие-нибудь есть у вас?       — Да, — неожиданно для себя и доктора отозвалась девушка. — Скажите, доктор, вы не знаете, что за деревья похожи на морских ежей?