Потерянное счастье

Liv Ash — Never Surrender

Сон мой — TRITIA

Wait — NoMBe

Середина старшей школы.

      Парни усердно трудились, не покладая рук. Учёба, хагвон, уроки, хобби, обязательства по дому — всё навалилось, и каждый день был загружен, практически не оставляя свободного времени.       У Намджуна, Юнги и Чонгука, кроме школьных обязательств, были ещё различные соревнования и чемпионаты по баскетболу. Их команда считалась одной из лучших, поэтому они бились на международном чемпионате за первенство с лигами по всей Корее. Уставали жутко, продыху между учёбой и тренировками не было вовсе, но они всё равно упорно продолжали трудиться до седьмого пота.       Джину тоже было нелегко. Он усердно старался учиться, посещая уроки рисования и одновременно являясь востребованной моделью. Хотя он выступает на подиумах всего пару лет, не считая юности, его хотели многие модельные агентства, предлагая различные контракты. Но Джин предпочитал оставаться рядом с матерью.       Она наставляла его и учила, говорила очень важные слова:

«Моделью может быть каждый. Главное — ощущать себя на все сто процентов и вкладывать в работу всего себя, чувствовать каждый проект, «проживать» перед объективом маленькую роль. Настоящая модель — не просто человек с красивым лицом, идеальными параметрами, повторяющий одни и те же позы на камеру… Это личность, которой все хотят подражать! Нужно стремиться к этому. Важно постоянно развиваться и не останавливаться на достигнутом».

      Поэтому он усердно учился сначала в школе, после чего бежал на съёмки, выкладываясь по полной, решив, что подумает о поступлении и подаче портфолио куда-либо только после сдачи экзаменов.       Хосок и Чимин день за днём усердно танцевали, репетируя перед выступлением, которое должно было состояться у них в школе в конце учебного года. Директор заранее сообщил парням, что на это мероприятие приглашены знаменитые хореографы ведущих танцевальных студий, ищущие новые таланты, чтобы взять их под своё крыло. Самых ярких и перспективных обещали приглашать для обучения в престижные вузы или лучшие танцевальные школы.       Парни были вне себя от восторга. Они знали, что в последние годы их страна буквально пестрит талантливыми студиями, а заказчиками зачастую становятся не только крупные K-pop компании, но и некоторые из самых популярных звезд Голливуда. Для них это был шанс, о котором можно лишь мечтать.       Они тренировались всё сильнее и сильнее, оттачивая каждое движение до совершенства, преодолевая боль, пронизывающую всё тело. В конце тяжелой, изнуряющей недели сил почти не оставалось, но они продолжали идти вперёд, не позволяя усталости взять верх.       После занятий с Тэхёном Чимин стал значительно лучше владеть магией, снимая часть усталости во время тренировок и восстанавливая энергетический баланс. Но этого всё равно было недостаточно — дома они садились за учёбу до поздней ночи.       Намджун и Юнги усердно работали над своим первым альбомом. Многие уже знали их имена, но дебютировать они должны были после окончания школы. «Великие дела начинаются с малого», — напоминали они себе.       Парни отдавались работе целиком: сто раз переписывали тексты, переделывали музыку, доводя всё до совершенства. В совокупности с тренировками и учёбой усталость накрывала их волной, но и они продолжали идти вперёд, не позволяя сомнениям взять верх.       На выставке Тэхёна один из фотографов по имени Ким Кюнгсу, живущий и работающий в Сеуле, заметил Чонгука. Он снимает для Vogue, Marie Claire, Luxury, Marni, Samsung SDS и множества других популярных брендов. Тогда, совершенно случайно, мужчина зашел в галерею и, взглянув на работы Чонгука, сразу почувствовал в них что-то особенное — холодные тени, отражения, сама суть и уникальный подход. В своей памяти он запечатлел образ этого мальчишки ещё тогда, а спустя пару лет, случайно увидев его в яркой утренней кофейне, мгновенно узнал — по бездонным чёрным глазам. Чонгук и Ви заходили за кофе перед учёбой, и Кюнгсу, не упуская случая, подошёл к ним, чтобы познакомиться.       — Доброе утро. Меня зовут Ким Кюнгсу, — он слегка склонил голову в знак приветствия. — Однаждв я видел ваши работы в одной из галерей, и они меня очень заинтересовали. У нас с вами похожий подход… — он широко улыбнулся. — У меня есть небольшая команда учеников, и если вы по-прежнему интересуетесь фотоискусством, я бы хотел поработать с вами совместно.       — Здравствуйте… — опешившие парни вдвоём поклонились.       — Боже, это так неожиданно… — в состоянии ступора Чонгук даже не моргал. — Я наслышан о вас. Конечно, я... я хочу учиться! — наконец, искренне улыбнулся он.       — Замечательно! — мужчина в ответ одобрительно кивнул и дал свою визитку. — Свяжитесь с моей помощницей, она расскажет Вам все подробности более детально.       — Спасибо Вам огромное, господин Ким, — поклонился вновь Гук. — Я постараюсь не разочаровать!       — Надеюсь увидеть вас снова, — сказал фотограф, взяв свой приготовленный кофе со стойки и прощаясь с парнями.       — Только глянь… У меня руки трясутся, посмотри… — Чонгук протянул ладони к фею, а тот, радуясь, взял их в свои и крепко сжал, сердечно поздравляя с прекрасной возможностью.       Теперь же Чонгук усердно трудился как в школе, так и в команде, с талантливым учителем-фотографом. В процессе он знакомился с такими же молодыми людьми, как и он сам — с теми, кто мечтал связать своё будущее с миром фотографии и стремился добиться успеха в этом искусстве.       Тэхён тоже неустанно работал чтобы добиться своей мечты — поступить в «Сеульский Национальный университет». Совместно с Чхве Суаном он начал рисовать, выстраивая свои навыки рука об руку. Активно участвовал вместе с семьёй в поддержке сопротивления, выступая на различных благотворительных мероприятиях в честь поддержки фей — пел и играл на фортепиано.       Кроме того, Тэхён создавал множество картин, продавая их на званых вечерах, чтобы все собранные деньги шли на благие цели и развитие фей. Благодаря сотрудничеству с известным скульптором и художником его имя стало постепенно узнаваемым в кругах живописи, и его работы начали высоко ценить за достоинство и талант.       Приходя с Чимином в главный офис сопротивления, он познакомился с новыми феями, которые работали вместе с господином Чхве — но, естественно, они скрывались от большинства людей. Лишь небольшая часть сотрудников ведала их истинную природу. Парни узнавали истории других фей, помогая им, чем могли. У кого-то была легкая судьба, а кто-то прошёл страшный, искалеченный и тернистый путь. Вместе они тренировались, осваивая свою магию и учась друг у друга, чтобы стать сильнее и лучше.       Чхве Суан не мог оставить без внимания огромный вклад и усилия Тэхёна в поддержку сопротивления. Полностью доверяя ему и полагаясь на его решительность, мужчина решил раскрыть последние секреты и предложил Тэхёну и его семье съездить в небольшой, закрытый городок, расположенный всего в паре часах езды от Сеула.Там, в тишине и уединении, под покровом тайн, жили люди со своими феями — в гармонии, покое и согласии.       Этот город кардинально отличался от привычных современных реалий и устоев. В воздухе сразу ощущалась магия и удивительное спокойствие — словно перенесённое из сказки. Здесь были уютные частные домики — небольшие, тёплые, двух- или пятиэтажные постройки. Милые магазинчики, наполненные всем необходимым, яркие детские площадки, уютные библиотеки и современные спортзалы создавали гармоничное пространство для жизни. Школы и детские сады окружали эту идиллию, а рядом располагались полицейский участок и отдельная охрана, безустанно следящая за порядком. Пожарная часть и больница дополняли картину безопасности и заботы. Это был отдельный, удивительный мир, где царила гармония.       Семья Чон щедро жертвовала в благотворительный фонд сопротивления, и, стоя перед величественными чёрными воротами города, они наконец осознавали, куда именно уходили их накопления. Огромные суммы шли на создание безопасности — на укрепление и расширение границ, на возведение новых зданий и домов, на все необходимое и важное для процветания этого удивительного места.       Приехав сюда впервые, Чоны принесли с собой множество подарков для детей в детских садах и начальных школах. Тэхён сиял от счастья — он не мог скрыть своей радости, видя, что такое удивительное место существует не только в мечтах, но и в реальности. Быть собой, не притворяясь, — самое ценное. Его сердце наполнялось теплом, ведь они нашли свой уголок, где каждый мог чувствовать себя свободным и любимым.       После Ви очень часто приезжал в город один или в компании с Чонгуком. Он знакомился со всеми жителями, устанавливал тёплые связи и становился частью сообщества. Благодаря своим хорошим знаниям и умению легко находить общий язык, он активно помогал в местной школе: спокойно объяснял учебный материал как младшим, так и старшим. Также он давал детям возможность прикоснуться к музыке и изобразительному искусству, вдохновляя их на творчество. Ви участвовал в жизни города самым искренним образом — не пропускал ни одного важного события, отдавал всё свое сердце местным горожанам и этому волшебному месту, которое стало для него домом.       Также друзья находили время и друг для друга. Бывало, что они собирались по вечерам в барах или ресторанах и отлично проводили время.       У Хосока появилась прекрасная девушка по имени Ли Согëн — такая же светлая и позитивная, как и сам Хосок. Она — их ровесница из параллельного класса и тоже увлекается танцами. Именно благодаря этому увлечению они и познакомились.       Согëн призналась, что давно была влюблена в Хосока, но тот её совсем не замечал. Набравшись смелости, она решила подойти к нему в День святого Валентина, подготовив шоколад своими руками. Так началось их первое свидание, затем — второе, третье, и так продолжалось, пока не возникла настоящая любовь. Теперь они вместе уже больше года, а её глаза всё так же светятся очарованием.       Юнги и Чимин жили в счастливом и серьёзном союзе. Они старались избегать разлуки, ценя каждую минуту вместе. Когда же возникали трудности с совместным расписанием или увлечениями, соскучившись, они жарко восполняли все упущенные моменты в постели, утешая разлуку близостью.       Однажды, работая в музыкальной студии вместе с Джуном, Юнги случайно наткнулся на странную, незнакомую ему тетрадь. Всё оборудование, принадлежности и наброски будущих песен в их студии — общее, и, подумав, он пришёл к выводу, что эта тетрадь, скорее всего, принадлежит его другу. Ради любопытства он аккуратно заглянул внутрь и, остановившись, замер. Перед ним лежали записи и заметки, но он не был уверен, правильно ли понял их содержание или смысл написанного.       Намджун необычайно талантливо рассказывал о своих чувствах и любви, которые испытывал уже довольно давно, хотя и никогда прямо не упоминал об этом важнейшем событии. На его листах были бесчисленные стихи и песни о глубокой и искренней любви — и, чёрт бы его побрал, Юнги должен признать, что они потрясающие! Однако в голове возник вопрос: почему друг никогда не показывал ему свои произведения? Немного пролистав дальше, Юнги понял, что Джун действительно очень сильно влюблён...

Влюблён в парня.

      И его чувства были настолько глубокими и искренними, что трудно оставаться равнодушным.       Мин, присев на стул, начал сосредоточенно размышлять, вспоминая, замечал ли он когда-нибудь за другом взгляды, направленные на парней… Нет, таких моментов он явно не запомнил. Если он и видел его с кем-то, то только с девушками.       — Неужели он стесняется? — озвучил Юнги догадку вслух. — Ну нет, не может быть… — хмуро рассуждал он. — Это глупо. У меня и Гука хоть и феи, но тоже парни… Или дело вовсе не в ориентации?       Юнги долго размышлял над тем, что узнал. Он понимал, что всё это — очень личное для Намджуна, и не хотел грубо вторгаться в его сокровенные чувства. Однако мысли не давали ему покоя. В итоге парень решил просто внимательно наблюдать за другом, присматриваться к его поведению, словам и поступкам, чтобы лучше понять, что скрывается за его внешним обликом.       Однажды вечером все собрались у Юнги и Чимина дома. Его фей подготовили множество разнообразной еды, с гордостью демонстрируя свои кулинарные навыки. В компании царила веселая атмосфера: пили, шутили, играли, все полностью расслабились. В таком уютном и доверительном настроении Юнги решился подступиться к важному вопросу.       Он сидел прямо рядом с Намджуном на диване, когда Джин начал рассказывать забавную историю, которая недавно произошла в модельном агентстве:       — Мы выступали на частном показе небольшой смешанной группой из двенадцати человек. Дорога проходила на открытом воздухе — через бассейн. Так как нас было мало, времени на смену одежды и работу стилистов практически не было, и — понятно — мы all были на нервах и торопились. В общем, передо мной в спешке появилась девушка на огромной неудобной танкетке. Всё вроде бы шло хорошо, но, проходя мимо бассейна, она жёстко и неуклюже поскользнулась. Не удержавшись на ногах — которые словно сложились как карточный домик — размахивая руками, она всё же упала прямо в бассейн. Он смеялся, держась за живот. — Боже, нужно было видеть её. — Весь её наряд свисал как лохмотья, тушь потекла — Джин, вспоминая эту нелепую ситуацию, прикрывал лицо руками. — Помните момент из «Короля Льва», где Симба и Нала резвятся в воде?.. — замолчал, ждя реакции друзей. — Вот эта модель выглядела примерно так же… Волосы спадали на лицо, словно патлы, и она как цапля пыталась выбраться, но безуспешно». Девушка так и продолжала барахтаться, пока ей не пришли на помощь.       Сокджин достал телефон и включил видеозапись, показывая провал коллеги. Все собрались вокруг, внимательно просматривая кадры, и громко смеялись. Конечно, было жалко её, но нельзя было отрицать, насколько всё это выглядело абсурдно и нелепо. Юнги, решив, что настал подходящий момент, набрал в телефоне текст и лёгким толчком в бок привлёк внимание Намджуна:

«Ты влюблён в Джина, не так ли?».

      Намджун обернулся и нахмурившись, взглянул на экран. Затем он взял телефон в руки и прочитал сообщение ещё раз. Улыбка мгновенно исчезла с его лица — оно стало совершенно безэмоциональным. Отложив телефон в сторону, Намджун ссутулился, потом встал и, поникший, вышел из комнаты.       Джин, продолжая рассказывать о работе, на мгновение замолчал и обеспокоенно посмотрел в спину уходящему Джуну. Все присутствующие за столом заметили его тревогу и тоже уставились в сторону друга.       — Наверное, слишком много выпил, — улыбаясь, сказал Юнги, стараясь объяснить поведение друга. — Пойду проверю, как он там... — встав с дивана он мягко проследовал за Кимом.       Намджун стоял на балконе, погружённый в свои мысли, облокотившись о холодные перила. Его отчуждённый взгляд уносился в даль. Юнги тихо вошёл и встал рядом. Меж ними не прозвучало вопроса: «откуда ты узнал?» или «что за чушь ты несёшь?». Джун лишь обречённо прошептал, не поворачивая головы:       — Не говори ему... Вообще никому не говори…       — Ты во мне или в себя сомневаешься? — спокойно спросил Юн, пристально глядя на друга. — Почему просто не скажешь Джину?       — Ты вообще его видел? — изгибая бровь, с легким хмыканием спросил Ким. — Высокий, красивый… Восходящая звезда. Совершенный во всём… А я?.. Рядом с Джином — и двух слов связать не могу… — усмехнулся, опуская голову. — И что тут вообще сказать? — вопросительно поднял брови. — Я люблю тебя, Сокджин. Прости меня за то, что думал только о себе и своих чувствах, которые тебе словно кость поперёк горла, и прости, что, будучи придурком, порвал нашу многолетнюю дружбу... — парень вздохнул, и наконец, взглянул на Юнги. — Так ты предлагаешь поступить? — Намджун снова отвернулся, устремляя печальный взгляд вдаль.       — Я понял тебя, — строго подытожил Юн.       — И что, даже нотаций не будет?       — А зачем? Ты ведь уже всё решил за вас двоих. Даже малейшего шанса не оставил ему взглянуть на тебя иначе. К чему слова?.. — Юнги мягко положил руку на плечо Джуна и легко сжал его, пытаясь передать свою поддержку.       Затем, Мин достал из кармана пачку сигарет и закурил.       — Не знал, что ты куришь, — удивленно сказал Намджун.       — Бывает иногда… — Юнги зажёг сигарету и, сделав пару глубоких затяжек, вдруг протянул ее другу. — Хочешь?       Намджун, не задумываясь, взял сигарету и сделал затяжку, сразу же подавившись густым дымом, окутывающим легкие. Закашлялся, но сигарету не отдал. Юнги зажёг себе другую и они молча курили вдвоём. Он понимал, что Джуну сейчас нелегко, и просто стоял рядом — ведь иногда молчание громче любых слов.       — Полегчало? — поинтересовался Мин, когда Ким докурил свою первую сигарету в жизни.       — Да, — тяжело выдохнул парень.       — Тогда пойдём обратно, — затушив сигарету он тихо вернулся в комнату.       Парни отправились каждый к своему месту. Юнги сел рядом с Чимином, притягивая его чуть ближе, а Намджуна, неожиданно за руку поймал Джин, не позволяя сделать ни шага дальше.       Сокджин, как и все, сразу почувствовал запах сигарет на одежде Намджуна. Он наклонился чуть ближе, оставляя между ними всего лишь пару сантиметров, снова принюхиваясь, чтобы убедиться, что не ошибся. Затем, подняв голову, взглянул прямо в глаза парня снизу вверх в поисках ответов.       — Всё хорошо? — тихо спросил Сокджин, всё ещё находясь слишком близко.       А у Джуна сердце будто пропустило удар. Он, не отрывая глаз, смотрел на это прекрасное лицо, в необычайно красивые глаза, и всё, на что его хватило, — это нервно облизать губы и кивнуть головой. Сокджин ещё несколько мгновений буравил его тяжёлым взглядом, а затем отпустил, дав возможность сесть рядом..       Друзья продолжили болтать, делясь новостями и смеясь друг с другом. Разлили ещё по бокалу пива, включили музыку, наполняя вечер приятной атмосферой и энергией. Вечер прошёл здорово — все невероятно соскучились по этим совместным посиделкам, по уюту и искренним улыбкам.

***

      Примерно через две недели Джин позвонил Намджуну поздним вечером, его голос был полон усталости и мольбы. Он упрашивал забрать его из агентства. И, как всегда, Джун, не раздумывая, согласился.       — Извини, что на ночь глядя… — начал Сокджин сконфуженно. — Вероятно, я отвлекаю тебя от дел, но мама давно уехала, а больше просить мне некого. — Ему неловко. — Меня должен был подбросить знакомый, но съёмка так затянулась, что мне было совестно просить его остаться. Да и на такси я обычно не езжу… — протараторил взволнованно.       — Джин-и, успокойся, — Намджун улыбнулся. — Я всегда рад тебе. Ты же знаешь, что можешь рассчитывать на меня, правда?       — Да, я знаю… — тихо прошептал Джин, ощущая в себе нотки неуверенности. — Но всё же… — он замолчал, потому что ему было действительно трудно просить о помощи, ведь он привык полагаться лишь на свои силы.       — На улице холодно, — перебил его Джун, не дав закончить мысль. — Подожди меня внутри, я поднимусь за тобой.       — Спасибо, Джуни-и-и! — радостно пропел Сокджин и вскоре отключился.       Намджун ещё несколько мгновений держал телефон у уха, а затем, быстро встав, накинул первую попавшуюся кофту и вышел к машине.       Его красавица — черная Audi RS7 — сияла в ночной тьме, словно тёмная кошка, грациозная и мощная одновременно. Эта машина его внутреннее отражение. Намджун любил её, всегда держал в безупречной чистоте и раз в месяц обязательно проходил техосмотр.       Ловко запрыгнув на переднее сиденье, он быстро сделал заказ в небольшом кафе на вынос, закурил и дал по газам.       Дымить Намджук начал после случая в доме Юнги — это помогало ему снять напряжение. Сейчас это было как раз кстати. Мысленно подготавливая себя к предстоящей поездке с Сокджином, он не заметил, как доехал до пункта назначения.       Оставив машину на стоянке, он вышел, быстрым шагом поднялся по ступенькам и вошёл в здание.       Долго искать не пришлось. Сокджин уже ждал его в холле и, заметив друга, мгновенно вскочил с места. Радостно бросившись навстречу, он крепко обнял его, приговаривая, что рад встрече.       Сокджин выглядел потрясающе, у Намджуна перехватило дыхание. После фотосессии на лице остался лёгкий макияж, который искусно подчёркивал его пухлые губы и выразительные глаза. Блестящий чокер на длинной шее придавал образу особую изысканность. На плечах красовалась атласная рубашка, расстёгнутая на пару верхних пуговиц, открывая вид на гладкую карамельную кожу и делая акцент на широких плечах.       Намджун, казалось, полностью потерялся при виде друга — он бережно положил ладони на его спину и мягко обнял в ответ, пытаясь запомнить этот момент.       — Спасибо, что приехал, — тихо произнёс Джин, ненамеренно вдохнув аромат с чужой шеи. — Я так устал сегодня… — продолжал он, всё ещё находясь в тёплых объятиях. — День был просто кошмарный.       У Намджуна по телу гуляли мурашки, но он, вопреки себе же, отстранился и улыбнулся, демонстрируя прелестные ямочки на щеках.       — Пойдём, я отвезу тебя домой, — ласково прошептал он, протягивая руку. Джин мгновенно вложил свою ладонь в его, и вместе они медленно направились к парковке.       Как только Сокджин оказался в салоне автомобиля, он сразу почувствовал долгожданное расслабление, слегка откинув голову назад, избавляясь от грузов прошедшего дня. Джун, пока садился за руль, ясно видел ту прекрасную лебединую шею, которую ему хотелось мгновенно поцеловать… Как бы он ни готовился к испытываемым чувствам, с каждым разом становилось только тяжелее — особенно находясь наедине с этим божеством в человеческом обличии.       Протяжно вздохнув, парень вновь достал сигарету, зажёг её и подкурил, заводя двигатель. В то же время Джин задумчиво взглянул на друга, задержавшись на его профиле.       — Не знаю даже, нравишься ли ты мне больше с сигаретой в губах или без, — тихо прошептал он.       — Мне это нужно… — скромно ответил Джун, плавно выехав с парковки в сторону дома.       По пути он заехал в то самое кафе, где ранее делал заказ. Встал на обочине, не объясняясь, через мгновение вернулся — в руках держа еду и ароматный кофе. Сев за руль, он передал пакет Джину, после чего снова отправился в дорогу.       Внутри были ароматная жареная курочка с острым соусом, хрустящие сырные палочки и золотистый картофель фри — всё, что так любит Джин.       — Боже, ты идеальный, знаешь?!— воскликнул с восхищением в глазах. — Ты так хорошо меня знаешь... — Он мягко провёл кончиками пальцев по руке Джуна в знак благодарности и, не мешкая, принялся за еду. — Спасибо! — с довольной улыбкой и полным ртом добавил Джин, с ощущением абсолютного удовольствия.       — Ешь аккуратнее, — улыбаясь в ответ, прошептал Намджун, иногда украдкой поглядывая на блаженное лицо Сокджина с прикрытыми глазами.       В тёплой и уютной атмосфере они доехали до дома Кима, и Намджун спокойно предложил проводить его до дверей.       — Спасибо, мой герой! Благодаря тебе мой вечер стал гораздо лучше, чем был, — весело пролепетал Джин, поднимаясь по лестнице, слыша в ответ искреннее и теплое: «Пожалуйста».       На верхних ступенях Ким хотел развернуться и обнять друга, однако либо силы его иссякли, либо ноги предательски подкосились от усталости... Взгляд Джина полыхнул ужасом, и он не успел удержать равновесие: мучительно подвернув стопу, он полетел вниз.       Намджун шёл следом. Заметив, как Джин падает, он на инстинктах крепко схватил его за талию, в спешке прижимая к себе. Но не устоял: инерция победила. Осознав, что сейчас оба они стукнутся, защищая любимого человека, Намджун сильнее притянул Джина к себе и, с грохотом рухнув на лестницу, спиной и головой пронёсся по бетонным ступенькам. Всё его тело пронзила ужасная боль.       Джина тоже тряхануло. Несмотря на то, что падение смягчил Намджун, его голова всё равно дёрнулась, а губы и нос слегка коснулись лица Джуна. Сокджин непреднамеренно поцеловал друга. Парни в замешательстве застыли, лёжа на лестнице в неловком и смущённом положении, словно два случайных прохожих.       У Намджуна кружилась и звенела голова от падения и всей произошедшей ситуации. А может, виной был лишь Сокджин — он не стал разбираться в причинах. Воздуха словно недоставало, дыхание перехватило. Его тело трясло от смущающей неожиданной близости. Прошло всего мгновение, но для Джуна казалось, что целая вечность.       Он с неимоверной нежностью взглянул в растерянные, обеспокоенные глаза, на аккуратный нос и безупречные розовые губы. Ощущая вес его тела на себе, Джун скоропостижно падал в бездну безумия. В такой близости он уловил нежный, манящий аромат чужого парфюма и взволнованно вздохнул. Всё происходящее — все чувства и события — переплелись в нём так сильно, что парень не выдержал и вновь прижался к его мягким губам, утопая в прекрасном мгновении.       В этот раз всё было не случайно — с ласковой трепетностью и глубокой искренностью. У Намджуна грозилось вырваться сердце, а Сокджин, нерешительно застыв, словно оказавшись под властью невидимой силы, не отвечал на поцелуй и не отталкивал его — скорее всего, потому, что был потрясён.       Намджун полностью оттался этому мгновению. Он с любовью сминал то верхнюю, то нижнюю губу, а потом медленно открыл глаза и слегка отсранился, всё ещё ощущая тепло чужого тела.       Доля секунды понадобилась его мозгу, чтобы обработать совершённые действия, и, осознав, что он действительно поцеловал Сокджина, его глаза его широко раскрылись от шока.       — Я… я-я-я… — несколько раз, судорожно открывая и закрывая рот, он пытался выдавить хоть что-то в своё оправдание, но, увы, слова исчезли, оставшись за границами его возможного объяснения.       Так и не собрав мысли в кучу, он продолжал лежать на спине, словно полный дурак, уцепившись за чужое тело напряжёнными пальцами. Джин среагировал быстрее. Наконец, пришедший в себя, он поспешно встал. Тяжело дыша, парень ошеломлённым взглядом смотрел на растерянного, виноватого Намджуна, чьё лицо выражало искреннее сожаление и проскальзывающую боль. Спешно развернулся и, прихрамывая, направился в дом.       Намджун так и остался торчать на холодных ступенях, осознавая одну единственную истину: после этого порыва, секундного долбанного желания, он, скорее всего, навсегда потерял Джина. Пару кристальных слёз тихо скользнули по уголкам его закрытых глаз. Затем парень медленно поднялся, сжал ладонями раскалывающуюся голову и тихо направился к машине.       Не помня, как доехал до дома, Джун бесцельно зашёл внутрь и лицом упал на кровать, крепко зажмурившись. Он чувствовал себя ужасно — голова звенела, спина ныла, о предстоящих синяках не хотелось думать вовсе. Но боль внутри — в душе — была гораздо острее.       Уже глубокой ночью он собрался с силами и отправил единственное смс, которое мгновенно нашло отклик и было прочитано в ту же секунду. Дитя Луны: Прости. 03.24       Сокджин не мог уснуть. Сон упорно не приходил, мысли не покидали его, мешая обрести покой. Он не мог понять причин. Глупо таращился в телефон, ища утешение в светящемся экране. Смотря на имя отправителя, сердце согревалось теплом и ныло одновременно.       Он всегда ворчал из-за привычки Джуна задерживаться в постели допоздна. Так однажды придумал для друга необычное прозвище и переименовал его в своём телефоне.       Ким Сокджин ничего не ответил на смс, хотя очень хотелось. Он понимал, почему Намджун поймал его — для него, как для модели, внешность всегда важна. Джин вечно тревожится из-за бытовых травм, и Намджун прекрасно осведомлён об этом. Он также видел, как сильно ушибся друг на лестнице, и хотел справиться о его самочувствии... Но если он ответит, то вдруг придётся говорить о том поцелуе? К этому он не был готов.       Отложив гаджет в сторону, парень накрылся одеялом почти до подбородка и сомкнул глаза. Вскоре он погрузился в сон.

***

      В школе и на улицах, где парни встречались, Сокджин делал вид, будто между ними ничего не произошло — ведь он сам так хотел поверить в это. Хотя всё было гораздо сложнее. И дело вовсе не в самом поцелуе, а в том, как переплелись в душе его чувства. Сокджин был запутан — как ветвь, которая рассеяна ветром, и не знает, в каком направлении ей расти.       Он сам никогда не замечал за собой интереса к парням, но Намджун... Вспоминая их совместные моменты — прикосновения, слова, поступки — всё яснее понимал: в сердце Джуна он уже давно поселился.       Из головы не выходило то, как чувственно и нежно он прижимался к его губам в тот вечер — словно боясь разрушить мгновение. Как трепетно сжимала его за талию рука и как, пожертвовав собой, Джун не позволил ему удариться. Друг не хотел, чтобы хоть на миг Джин ощутил боль.       Воскрешая едва уловимый аромат духов Намджуна, словно он въелся в лёгкие, не позволяя забыть его присутствие, Сокджин тяжело вздохнул. Назойливые мысли ворочались в голове, будто жужжание пчёл, не давая покоя.       Не зная, что с этим делать, Джин решился поделиться своей тревогой и выводами с Тэхёном.       Друзья встретились в студии живописи, где Тэ в тишине и сосредоточенности завершал ещё одну работу, предназначенную для продажи. Джин с опущенными плечами плюхнулся рядом и, не стесняясь, страстно и беспрерывно выплёскивал всё, что кипело внутри — слова, чувства, неопределённость — всё, что не мог сдержать. Фей слушал не перебивая, чувствуя смятение друга. Когда Джин, наконец, умолк, Фей лишь загадочно улыбнулся в ответ.       — Я знаю о чувствах Намджуна к тебе, — тихо признался Тэхён, с теплом в сердце, что сразу же повергло Джина в шок. — Он ведь как открытая книга, совсем не умеет скрывать эмоции. — Он ласково взял руки друга в свои. — Я знаю его с детства, и ощущаю людей на другом уровне. Намджун всегда относился к тебе особенным образом, даже не замечая этого, а когда понял что к чему — решил молчать. Не хотел разрушать вашу дружбу. — Тэхён мягко поглаживал пальцы Джина, а по его телу текла лёгкая, успокаивающая магия, пока парень тихо обдумывал сказанные слова.       — Я никогда не задумывался о Джуне в таком ключе… — он растерянно искал слова. — Да и вообще, ни о ком не думал! — с испугом и неожиданностью вырвалось у Джина.       — Теперь у тебя есть этот шанс. Внимательно присмотрись к Намджуну, прислушайся к своему сердцу и ощущениям — они не обманут. — Тэ улыбнулся и нежно обнял друга. — Его душа — светлая, чистая, такая же, как и твоя. Хорошо всё обдумай. И если всё же решишь дать ему шанс, — Тэ серьёзно взглянул в глаза Джина, — помни: ему будет очень тяжело пережить ваш разрыв. Важно помнить, что ты ничего не должен Намджуну. Это твой путь, твой выбор и только тебе вершить свою судьбу, ведь свой он уже давно сделал.       На этих словах фей прикоснулся к груди Сокджина и выпустил магическую изящную фиолетовую бабочку. Она проникла в область сердца, окутывая тёплой аурой — чувство, похожее на то, что наполняет душу в минуты счастья и любви.       Джин удивлённо протянул руки ближе, стремясь сохранить этот яркий дар, насладиться новым, неизведанным ощущением, желая задержать магию в себе подольше.       — Это ощущает Джун каждый раз, когда видит тебя, — тихо прошептал Тэхён, зная, что Джин услышит каждое слово. Как ни в чём не бывало, он отвернулся, взял кисть и спокойно принялся за рисование.       Будто не он сейчас приоткрыл тайну чужих чувств, переворачивая мир Сокджина с ног на голову, осознавая, что это мгновение ему слишком понравится, и он не сможет забыть его никогда.       Позже Джин тоже взял кисть, поставил перед собой чистый холст и, думая о Намджуне, начал творить, впуская в каждый штрих частичку бущующих эмоций.       Практически две недели он прислушивался к себе — путаясь, кружа между сомнениями и незванными чувствами. Но в один день, за обедом в столовой, его взгляд случайно наткнулся на Намджуна в компании незнакомого парня. Те долго разговаривали, смеясь, словно старые друзья, делясь чем-то радостным. Незнакомец, приобняв Джуна и приблизившись к его лицу, что-то щебетал, а у Джина, казалось, начал дёргаться глаз — в сердце попала ревнивая искра, становясь причиной возгорания, а затем и целого пожара.       Что это за дерзость? То с поцелуями лезет, то при всех флиртует с каким-то заморышем! Какая непостоянность! Или, может, любовь уже прошла?— его мысли кипели, оставляя горький привкус разочарования.       Толком не отдав себе отчёт, отчего его внезапно захлестнула такая злость, Ким резко вскочил на ноги и, словно молния, грозно направился к своему другу.       За это время Намджун уже попрощался с тем парнем, и, не замечая взерепениного Джина на своём пути, двигался к выходу. Но Сокджин быстро поймал его возле школьной лестницы, резко затолкал в подсобку и с громким щелчком захлопнул дверь за собой. Его глаза пылали яростью, дыхание было тяжёлым, — он схватил Джуна за рубашку и жёстко потянул на себя. Обида и страсть слились воедино.       — Раз не отвечаешь взаимностью — решил искать кого-то другого? — От досады он больно толкнул растерянного Джуна в грудь. — Глянь, же, он ведь страшнее самой смерти! — Гордо подняв подбородок, он со злобой смотрел в непонимающие карие глаза напротив.       — Джин, ты о чём вообще говоришь? — с нескрываемым удивлением парень терялся в догадках.       — О том, — нервно вскинул руки, — как мило ты беседовал с тем Волан-де-Мортом, позволяя раскидывать цепкие клешни по всему своему телу, — Сокджин действительно был вне себя и несгибаем в своей ревности. — Он тебя всего облапал, а ты и рад, скотина! А я дурак, ходил, мучился после того поцелуя... И ради чего? Козёл ты! Ясно?       До Намджуна начала медленно доходить суть претензии, и он ещё в большем непонимании стоял и молча хлопал своими длинными ресницами, пока Джин продолжал наседать.       — Что-то ты слишком быстро сдался... С таким бриллиантом, как я, нужна настоящая настойчивость. А ты? Всего один лишь поцелуй — и любовь исчезла? Ты изменяешь глазами! Можешь не отрицать, я всё видел! Знаешь, это не самый приятный способ хранить верность, — с тяжёлым вздохом Сокджин сглотнул, отстранился и отвернулся. — Больше видеть тебя не хочу...       Вспыхнувший гнев утих. Прикрывая веки и осознав, что только что произнёс, Ким отошёл назад и отвернулся, встав к другу спиной. Почему-то ему стало стыдно за эти необузданные и яркие эмоции. Ещё и обзываться начал... Находясь в полном отчаянии, он с невинной заинтересованностью начал оглядывать инвентарь комнаты, который случайно попал в поле зрения, не зная, как найти слова, чтобы попросить прощения.       Но теперь Намджун ясно понимал, о чём говорит Джин. Он сделал глубокий вдох, медленно подошёл к Киму сзади и встал впритык, жадно вдыхая тонкий аромат парфюма. Его нос едва касался мягкой кожи друга, растворяясь в этом прекрасном запахе на клеточном уровне, словно пытаясь запечатлеть его в памяти навсегда.       Джун пододвинулся ещё ближе, прижался грудью к его спине, не оставляя между ними ни единого сантиметра. Его ладонь мягко легла на чужую талию, и Сокджин, взволнованно прикрыв глаза, почувствовал, как Намджун снова касается его, дыханием опаляя шею. От этого действия Сокджин мгновенно задрожал. Буря, бушевавшая между ними, превратилась в нежное трепетное дуновение ветерка. Намджун ласково взял его руку, аккуратно провёл пальцами по ладони, собираясь с мыслями — больше не намереваясь молчать.       — Джин-и… — он вдохнул поглубже, — ты прекрасен, загадочен, мил и одновременно сексуален. Яркий, исключительный… — продолжая перебирать пальцы, говорит искренне и с трепетом в сердце. — Твои глубокие глаза однажды выстрелили в моё сердце, оставив в нём неизгладимый след, создав внутри целый новый мир, пуская корни очень глубоко. — Намджун медленно обошёл его и, взглянув прямо в глаза, продолжил говорить о своих многолетних, сильных чувствах. — Там начинают распускаться удивительные цветы — с каждым твоим словом, каждым прикосновением… — мягко проведя костяшками по чужой щеке, — мой киллер. Я, как мальчишка, таю рядом с тобой. Не могу подобрать ни слова, ни звука. Зато исписал бесчисленное количество тетрадей, без устали признаваясь в любви, — Джун гладил подушечкой большого пальца нижнюю губу Джина, чувствуя, что тот стоит и будто не дышит. — Искать тебе замену? — мягко спросил он. — Глупо, не находишь? Ведь ты — неповторимый. Каждый раз, когда я смотрю на тебя, — он в упор вглядывается в кристальные глаза напротив, — моё сердце выпрыгивает из груди.       Парень медленно поднял ладонь Джина, сжимая её в своей, и осторожно приложил к области сердца — давая понять, что совсем не шутит.       В этот момент Сокджин осознал: чувства, которые он ощущал от той волшебной бабочки, той магии, передаваемой феем, сейчас были очень похожи. Только в сто раз ярче.       Джун приблизился к его губам, не касаясь их до конца, оставляя шанс на отступление, и тихо прошептал:       — Миллиона слов не хватит, чтобы в полном достатке описать что я чувствую, но у меня есть три слова: Я тебя люблю.       После услышанного в душе Сокджина засияли тысячи фейерверков. Он сам сделал последний шаг — мгновение, и они слились воедино, когда их губы встретились в нежном поцелуе. Этот момент был таким сладким, что ему не хотелось отпускать парня ещё как минимум век — так хотелось задержаться в его чутких объятиях. Они ласкали друг друга медленно и нежно, и, когда отстранились, сразу же прижались друг к другу ещё крепче, словно боясь потерять этот миг близости.       — Я хочу дать нам шанс, — уверенно произнёс Джин. — Хочу быть вместе…       Намджун, казалось, умер и оказался в раю, ведь… Это что... всё правда? Всё сейчас происходит на самом деле? Сердце его трепетало, и он счастливо закивал головой, вновь припав к чужим губам. Теперь у них есть возможность — на отношения, на будущее, где они смогут идти рядом, рука об руку.       Немногим позже Джун признался, что тот парень, что был с ним за обедом, — из команды по баскетболу, — и они всего лишь обсуждали предстоящий матч.       Пропустив урок, пара так и стояла в тёмной подсобке, погружённая друг в друга. Они наслаждались каждым новым касанием и объятием, открывая друг перед другом новые грани чувств, позволяя себе полностью отдаться этим мгновениям, наполненным нежностью и искренней страстью.