Поймать солнце

Шан Цинхуа в смятении наблюдал за сценой в ветхом дворе у покосившейся хижины. Сюэ Лань испытывала схожие чувства. Женщина с отпечатком тяжёлой жизни мягко качала плачущего ребенка, что перед этим поранил колени, упав на землю. Никто из них не был искусен в определении возраста детей, но они точно знали, что этому конкретному два года. Откуда они знали? О, этот простой вопрос поднимает множество ответов на поверхность. Все началось, когда после ежегодного съезда четырех великих сект его шицзунь, Чжао Минмянь, пришел необычайно хмурым. Конечно, кто такой Шан Цинхуа, чтобы понимать думы своего наставника? Примерно так ответил ему лорд Аньдин и отослал прочь. Он, может быть, и выбросил бы это из головы, мало ли, что испортило настроение шицзуня, однако через некоторое время на собрании двенадцати лордов главных учеников оповестили об отбытии большинства из них на секретную миссию. Фактически секта оставалась на попечении двух владык пиков Аскетов и Алхимии, а так же Шэнь Цинцю, как будущего заместителя командира, и самого Шан Цинхуа, как главного бухгалтера. Он не просил такой ответственности, спасибо. Другим ученикам вменяли полный контроль над своими пиками, заявив, что это последнее испытание. Ну да, как будто до этого уже не было целой дюжины последних испытаний. Судя по скептическим взглядам его боевых братьев и сестер, те думали также. Сюрпризом стало то, что Юэ Циньюань будет сопровождать владык в их миссии. В тот момент в голове переселенца наконец загорелась лампочка, и он понял, что начался обратный отсчёт до начала канона. Их наставники готовились к битве против Тяньлан-цзюня. Если все пройдет так, как он описал в черновиках, не вошедших в основную историю, то Су Сиянь родит Ло Бинхэ в течение следующего месяца. Вернувшись в Аньдин, Шан Цинхуа дождался возвращения личного духовного голубя и отправил его в Нанчан. Пиковые лорды вернулись в том же составе плюс Юэ-шисюн спустя неделю отсутствия. Некоторые выглядели осунувшимся, и хотя видимых повреждений не было, но очевидно, что битва против Небесного демона обошлась им дорого. Шан Цинхуа почувствовал укол в груди, увидев пристальный взгляд Шэнь Цинцю на бледного Юэ Циньюаня. После этого события пронеслись быстро. Началась полномасштабная подготовка к церемонии вознесения. В этом году никто не брал учеников, позволив лишь некоторому количеству присоединиться в качестве внешних. По крайней мере до тех пор, пока новое поколение не решит перевести кого-то из них во внутреннюю секцию. Будущий лорд Аньдин работал на пределе способностей, выглядя наверное как сама смерть, раз даже Мобэй-цзюнь побрезговал ударить его. Демон воспринял просьбу не показываться до тех пор, пока он не получит заколку в форме меча, не очень хорошо, но спорить не стал. Сюэ Лань посочувствовала ему, подарив набор каких-то антистрессовых травок, и Шан Цинхуа едва не расплакался, потерявшись в чувствах. Его Хуалянь-бро — первый человек, проявивший такую простую и небрежную заботу, словно это все в порядке вещей. Он до сих пор помнит атмосферу пренебрежения в родительском доме, которая сменилась приторным радушием сразу после назначения его наследующим главным учеником. Ради выживания он отбросил свою гордость и стал пресмыкаться, терпя чужой гнев, улыбаясь в ответ на грубость. Но хотя бы в одном месте Шан Цинхуа мог быть собой: обычным парнем из двадцать первого века, не слишком умным, не слишком смелым, без всего этого притворства кем-то возвышенным. Но он все равно не переставал заманивать Сюэ Лань в Цанцюн. Благо, она не соглашалась. Для их плана нужно было, чтобы кто-то жил снаружи. Церемония вознесения поколения Мин прошла как положено. Каждый правильно сделал свою работу, облегчив жизнь Аньдину и Цюндину. Сюаньсу потрясала тяжёлой духовной силой, сверкая в лучах солнца полностью обнаженная Юэ Циньюанем. Вслед за ним по очереди выступили остальные лорды поколения Цин. Шан Цинхуа вытащил свой меч и встретился взглядом со своим наставником. Чжао Минмянь смотрел на него с неожиданным одобрением. Гордый сварливый мужчина, годами истязавший его кипами бумаг, сбрасывающий на него все жалобы и претензии, бросающий каждого принятого ученика на его попечение. О как же Шан Цинхуа ненавидел шицзуня за это. Стоя на возвышении, где они сменили предыдущих лордов, он внезапно понял, что теперь все изменилось. Он вскарабкался на вершину мира совершенствования, возглавил ее. Теперь выше него только его боевая семья. Ну и один конкретный король демонов. Возможно жизнь простолюдина была бы предпочтительнее, но Шан Цинхуа понял, что не так уж сильно ненавидит все это. Он улыбнулся. Его улыбка превратилась в оскал, когда в ту же ночь он сидел в уже своем кабинете и смотрел на гору бумаг до потолка на столе. Утонув в делах секты, Цинхуа моргнуть не успел, как прошло два года. Цин хорошо справлялись с упавшей в руки властью и за это время было замечено не так много попыток саботировать их работу. У него пока не было времени тщательно проверить свою вершину на наличие вредителей, но благодаря доверенному лицу шицзуня, старшему мастеру Мо, все шло более-менее гладко. Его мастера залов не сильно уважали, но новоявленный пиковый лорд не жаловался. Самое важное то, что они работали и не мешали, навсегда зарубив в памяти учения Чжао Минмяня. Пожалуй, самым громким событием было почти фатальное отклонение ци у Шэнь Цинцю. Шан Цинхуа внутренне запаниковал, не припоминая таких опасных вещей в романе. Му-шиди не давал ни гроша за его жизнь, и все на самом деле не оценили этот факт. Репутация Шэнь Цинцю была плохой. Однако никто не был готов к столь ранней смерти второго после лидера. Шан Цинхуа долго наблюдал за ним, сопоставляя с тем, что знал об этом человеке, когда он ещё был просто буквами на экране монитора. К нынешнему моменту он точно знал, что ужасное прошлое Шэнь Цзю произошло на самом деле, и это не одномерный злодей с низким IQ, как было представлено в романе. Осознание заставило Шан Цинхуа ощущать много разных чувств. В конце концов, он создал Шэнь Цинцю. Кто как не автор поймет своего антагониста? И когда парень впал в отклонение, перешедшее в лихорадку, Цинхуа не знал, что ему делать. Прежде чем он успел натворить глупостей в волнении, Шэнь Цинцю пришел в себя. Спустя неделю бессознательного состояния. Одиннадцать владык на самом деле провели собрание без своего тактика спустя ещё одну неделю. По итогам выходило, что лорд Цинцзинь не одержим (все посмотрели на Хунцзин), не является перевертышем (Мин Цинъи явно считал их идиотами), не под влиянием наркотических веществ (Му Цинфан хмуро кивнул) или артефактов (Чу Циньнин не двигался). Расследование встало в тупик. Меж тем объект переполоха вел себя как обычно, за исключением того факта, что большую часть времени выглядел задумчивым. О, его реакция на присутствие собратьев все такая же отрицательная, но ощущение… Словно Шэнь Цинцю уже не считал это приоритетом. Он проговорил с Юэ Циньюанем две палочки благовоний, хотя по-прежнему не приветствовал сокращение физического расстояния. Он будто избегал Лю Цингэ, когда тот хотел поспарринговать с ним, решив проверить его личность своим методом. (Который заключался в том, чтобы выбить все дерьмо, очевидно) Больше всего Шан Цинхуа беспокоил взгляд на него самого. Шэнь Цинцю смотрел со странной искрой, которую в глазах другого человека он бы счёл игривой. Но, черт побери, мы ведь говорим о лорде Цинцзинь! Том самом, чей мудацкий характер стал известен задолго до боевой или учёной доблести. Ему не нравилось ощущать себя мышкой, с которой играет сытый кот, лениво удерживая за хвостик. Что он знает? Шэнь Цинцю единственный здравомыслящий человек в секте, самый опасный для его шпионской деятельности. Достаточно умный, чтобы разгадать все его жалкие планы, достаточно беспринципный, чтобы подозревать своего шиди. И этот человек смотрел так, словно знал. Прошу, занимайся своими делами: мучай учеников, шипи на своего Ци-гэ, этот не заслуживает твоего пристального внимания! Вот так, мечтая убежать куда-нибудь подальше от своего злодейского сына, Шан Цинхуа вручил себя в руки Сюэ Лань. Каким-то образом это привело к тому, что они смотрели на крошечного главного героя и его приемную мать-прачку, активно воссоздающих светлые воспоминания для будущего белого лотоса. — Состояние дома не очень хорошее, — отметила девушка, скрещивая руки на груди. Шан Цинхуа точно не знал, какой способ она использовала, но ее лицо выглядело на 80% азиатским. — …Так как нам подойти к ним? Не похоже, что два странствующих культиватора стали бы швырять деньги в случайную семью. — Очевидно, — Сюэ Лань так сильно закатила глаза, что он забеспокоился, как бы они не провалились в череп. За последние годы характер собрата-переселенца изменился в худшую сторону, будто для его несчастной тушки недостаточно людей с отвратительной привычкой бить лежачего (его). …нет, это началось с первой их встречи, когда ему пришлось вернуться в секту мокрым и побитым. После второй встречи комплект униформы был безнадежно испорчен слизью, а раны, оставленные ею, на самом деле лечил Му Цинфан. Хуалянь всегда была маленьким дерьмом, теперь он понимает. — Так, ладно. Я пойду поговорю с ней, — вдруг резко решила Сюэ Лань. — Погоди, бро, что ты-?! — Цинхуа подпрыгнул на месте, спеша за ней к домику. — У меня нет желания продолжать мариноваться в твоей чуши. Раз плана у нас нет, значит пришло время импровизации! В конце концов, я всегда была хороша в этом. Лорд Аньдин засомневался. За все время знакомства с Сюэ Лань он понял, что у нее часто бывали необоснованные вспышки уверенности в себе, словно в какой-то момент она просто швыряла шляпу на землю с криком «Сгорел сарай — гори и хата!». И шла творить ещё большую дичь. Это подтверждалось неоднократно. Например, когда они осознали, что благодаря знанию будущего их шансы разбогатеть значительно повысились. Итак, пара исследовала руины подземного города в поисках сокровищ, что свалились на голову Ло Бинхэ в сто пятой главе (или в семидесятой, не важно). Сюэ Лань готовилась к экспедиции тщательно, Шан Цинхуа обеспечил логистику мероприятия. И все же они попали в основополагающий троп всего романа Пути Гордого Бессмертного Демона «ебись или умри». Ужас, испытанный ими, невозможно описать. Сюэ Лань пыталась зарезать Шан Цинхуа его же собственным духовным мечом, а затем прямо во время процесса избиения вдруг начала раздеваться с лицом воина, готовящегося к последней битве. Честное слово, если бы они все же прошли через папапа-сюжет, она бы откусила ему голову в лучших традициях самки богомола. К счастью, именно тогда мозг автора заработал с умирающими стонами трёх китов, что держат мироздание, и он спас свою девственность. С того момента он с небольшой опаской относился ко всякого рода приключениям, потому что, очевидно, Сюэ Лань не заморачивалась произошедшим в руинах. На самом деле, она вела себя как обычно, словно инициировать попытку секса со своим другом — обычное дело. Он надеялся, что она по крайней мере считает его другом, а не чуваком с вечеринки, где самым знакомым лицом мог быть сосед жены твоего дяди. — Добрый день, гуньян, подскажите есть ли в вашей деревне гостиница? Доброжелательный голос Сюэ Лань ослабил напряжение, охватившее приемную мать Ло Бинхэ, едва они начали приближаться к ней. Шан Цинхуа постарался не быть таким очевидным, пытаясь разглядеть ребенка. — Если пойдете по этой улице, то наткнетесь на постоялый двор, — вежливо ответила прачка, указывая на правильный маршрут. — Недалеко. Сразу за мясной лавкой. — Благодарю вас, — как она сделала свой голос ещё более мягким? Цинхуа скривился от количества меда. Хуалянь продолжила, как ни в чем не бывало: — Мы с моим спутником направлялись к реке Ло, надеясь обнаружить ее горный исток. Я слышала в том районе обитают снежные духи. — Ах, я никогда не была так высоко в горах. Может быть вам лучше запастись теплой одеждой ради ваших исследований, — прачка выглядела немного напряжённой, слегка неправильно произнося некоторые слова, словно редко используемые в ее обычной речи. Что имеет смысл, в конце концов, она из низшего сословия… — Спасибо за совет, гуньян. Сюэ Лань с мягкой улыбкой поклонилась, вынуждая вторую сторону сделать тоже самое. Ребенок в ее руках завозился, устав смотреть куда-то за спину матери. С нелепым «Абабабаба» Ло Бинхэ развернулся и прямо посмотрел на Шан Цинхуа. Шан Цинхуа мгновенно вспотел. В его голове пронеслись молитвы богу, чтобы мальчик не воспринял пристальный взгляд как угрозу или ещё что-то. — У вас чудесный ребенок, — сделала комплимент Сюэ Лань. Женщина просияла, впрочем пряча радость скромной улыбкой. В следующий миг Шан Цинхуа пришлось применить все свое жалкое актерское искусство, чтобы не закричать на весь лес. — Он так похож на нашего сына, — с тяжёлой горечью сказала Хуалянь абсолютную чепуху. Она повернулась к нему, игнорируя выпученные глаза, и проникновенно продолжила: — Ты помнишь, как Сяо Хуа точно также лепетал, когда ты играл с ним? Он так радовался, когда ты находил время посреди всей той работы. Глаза Сюэ Лань кричали ему сделать что-то. — Я? То есть Сяо Хуа…? Пользуясь тем, что девушка частично спрятала его от встревоженной прачки, Шан Цинхуа наклонился и одними губами прокричал: «Что?!» Сюэ Лань натянуто улыбнулась, пустив мурашки по спине Шан Цинхуа, и больно ткнула его в бок. Одно лишь выражение ее лица и резкие гримасы заключали что-то типа: «Сделай что-нибудь» и «Не будь идиотом!», а также, возможно, «Обними меня за плечи». Автор предпочел сделать вид, что не понял последнюю часть. Ло Бинхэ смотрел на них своими круглыми звёздными глазами, запихнув грязный пальчик в рот. Самолёт почувствовал приближение головной боли. — Действительно, теперь я определенно вижу сходство, — заявил Шан Цинхуа, похлопывая подрагивающую девушку по плечу. Словно очнувшись, Сюэ Лань натужно всхлипнула, протёрла сухие щеки и вернула свое внимание семье. — Прошу прощения, я немного эмоциональна, так как приближается годовщина смерти нашего ребенка. Мне всегда кажется, что я вижу своего Сяо Хуа в лицах маленьких детей вокруг. Шан Цинхуа почти засмеялся, но рука Сюэ Лань удержала от таких опрометчивых действий. Определенно, позже она бы снесла ему голову за это. Ему частенько приходилось сталкиваться с такими забавами Хуалянь. Будучи честной и прямолинейной, тем не менее она любила играть с людьми, сбивая их с ног глупыми историями. Как сейчас. Глядя на то, как лихо обманывается прачка, Шан Цинхуа отстранённо надеялся, что эта игра того стоит. Потому что им придется поддерживать ее постоянно, о чём явно не подумала Сюэ Лань в приступе игривого настроения. Таким образом, Сюэ Лань заполучила ручку Ло Бинхэ и кратковременно замерла в изумлении. Затем она разыграла повторные слезы, сбивчиво объясняя прачке, что у ее сына есть все качества для совершенствования. Как будто она действительно проверяла его меридианы, я вас умоляю. Даже с его помощью ныне Сюэ Лань достигла уровня старшего ученика с учётом полного отсутствия боевой подготовки. Далее ему пришлось включиться в разговор, так как Хуалянь уже проходила мини-сеанс психологической помощи. Приемная мать протагониста рассказала о собственном опыте потери ребенка и мужа, что сделало Шан Цинхуа неловким. Они-то обманывали ее ради собственных целей. Проговорив ещё какое-то время, они попрощались с женщиной, попросив разрешения заглянуть на обратном пути. Ло Бинхэ все это время довольно мирно наблюдал за птичками, нервируя автора всякий раз, когда круглые глаза смотрели на него. — Хуалянь, братан, ты же понимаешь, что мы теперь с этой легендой срослись навеки? Сюэ, активно выкапывающая какой-то гриб (разве их не нужно срезать?), даже не оглянулась. — Расслабься. Не думаю, что эта женщина побежит рассказывать Ло Бинхэ, что он напоминает нам нашего погибшего сына. Учитывая, как сильно она его любит, то в ближайшие пару лет мы бы не смогли подобраться к ребенку. А тогда могло быть уже поздно, ведь у хозяев прачки вроде как есть претензии к ним. — Она все равно должна работать, — указал Шан Цинхуа, — мы не можем просто каждый месяц присылать им деньги. — Она и не примет такой помощи. Но, по крайней мере, сейчас у меня есть повод. Что-то вроде: твой сын для меня как отдушина, я хочу помочь тебе хотя бы в малом и нет, я не приму отказа. Типа того, — добравшись до мицелия, Лань достала из цянькуня небольшой контейнер. Цинхуа узнал разработку Аньдина. Поглощённый сомнениями пиковый лорд доверился спутнице. У него все равно нет других идей, и он не хочет продолжать думать об этом. Вечером они подошли к дому. Прачка вышла им навстречу, вытирая руки фартуком. Будучи умной Сюэ Лань прикупили на рынке немного фруктов и овощей, а также заказала кучу детской одежды на нынешний возраст и на вырост, почти пригрозив отнести заказ маленькой семье. Они бы не смогли проконтролировать процесс, но в следующий раз всегда можно поинтересоваться получила ли прачка подарок. Сам Шан Цинхуа уже давно таскал с собой некоторые полезные предметы, но сейчас рановато их давать. Женщина отнекивалась от еды, приняв только после указания, что им некуда ее положить из-за пойманных духов. Они немного задержались, помогая ей по домашним делам, якобы в ответ за ужин, который Ло Суиин приготовила для них. Цинхуа пришлось нарубить дрова, что для физического культиватора из Аньдин плёвая работа. Никогда раньше он не думал, что жизнь приведет его в серый дворик, где живёт главный герой его жеребцового романа. Пока один из главных критиков щебечет на кухне с его приемной матерью. По мановению изящной ручки бро Шан Цинхуа превратился в вершителя судеб, буквально по дороге сюда они всерьез обсуждали стоит ли лечить мать Ло Бинхэ и как сильно исказится сюжет от ее присутствия. С одной стороны это обеспечит счастье протагониста, с другой он вряд ли сумеет защитить ее от всего, и что будет, если лишить его родителя в более позднем возрасте? Когда у него будет огромная сила и власть? Автор знал своего геройского сына. Это сведёт его с ума, головы всех присутствующих рядом с ней полетят мгновенно. Даже если они спасут Ло Бинхэ от участи быть униженным на пике Цинцзинь, то после смерти уже пожилой женщины он может озлобиться на весь род человеческий за отсутствие внимания к ней. Именно поэтому они склонялись к тому, чтобы оставить все, как есть. Шан Цинхуа съел вкусную пищу, дотягивающую до уровня приличного ресторана, проигнорировав укол в груди.

***

Сюэ Лань осмотрела работы учеников молча. Трое ребят нервно ерзали на коленях, украдкой переглядываясь. — Этот мастер считала, что достаточно внятно объяснила, что не нужно жалеть нить. В следующий раз стоимость данной работы будет вычтена из твоих карманных расходов, может быть благодаря этому до тебя дойдет, — кружевная салфетка полетела в лицо поникшей юной девушки лет семнадцати на вид. Ее округлое личико обычно светилось весельем и лёгким самодовольством, особенно когда удавалось побить глупого Мин У. — Ячейки разного размера, работа халтурщика, а не моего ученика. Распустить и переделать так, чтобы не повредить ни единого волокна нити, — вторая салфетка упала на худого мальчика с глазами-рыбками, смиренно ожидавшего вердикта со сложенными на коленях руками. — Здесь у этого мастера возникает опасение, что все мои ученики настолько глупые, что ваш мозг просто неспособен верно передавать сигналы в конечности, — третья салфетка была скомкана и брошена на пол перед третьей девочкой с родинками на левой щеке. Она тихо вздохнула, расправляя свою работу и прижимая к груди. — Вы полагаете у меня недостаток в желающих получить личные уроки?! Если вы не справляетесь с вывязыванием столь простого узора, то вряд ли можно ожидать успехов в дальнейшем? Должна ли я тратить время на очевидно не заинтересованных учеников?! Дети всхлипнули и замолчали, уже прекрасно знающие, что учитель в гневе терпеть не может слушать чьи-то рыдания. За это можно было получить вдвойне, а им итак сейчас не очень приятно. И сказать все равно нечего! Учитель подняла их буквально из грязи, почистила и вручила в руки жемчужину Империи. Конечно, неизбежно появились подражатели. Кто-то специально раскупал кружева, чтобы разобраться в технике, и уже успешно продавал свои работы. Однако мастер Сяо Ли до сих пор остаётся номером один, как человек, придумавший все это и с каждым годом показывающий, что заслуженно устанавливает цену. Они даже жили в доме, специально купленном для них. Сама учитель до этого жила где-то в другом месте, как рассказывал Мин Ши, первый ученик. Ранее Мин Ши был просто нищим, жующим пыль из-под ног благородных горожан где-то на краю рынка с названным братом, Мин У. Уже потом их нашла Сяо Ли и не дала умереть, частенько подкидывая работу и щедро платя за нее. А уж когда их забрала владелица, несомненно по просьбе учителя, то старая жизнь и вовсе была забыта. Пару лет назад появились ещё две девочки, перехваченные учителем в другом городе как раз, когда их хотели принудить. Учитель, что ходила в маске все это время, тогда наконец показала свое лицо. Почему-то Мин Ши думал, что оно будет другим, но конечно не мог сказать этого. Он и сам не понимал, почему так думал. Голубые глаза, строгие с ними только во время работы, казались немного чужими на лице учителя. Немного дикими. Поэтому все трое не могли не бояться таких тяжёлых выговоров. — Возвращайтесь в мастерскую и не показывайтесь мне на глаза до конца дня. Проблему с пропитанием решаете сами, этот учитель уходит. Сюэ Лань ушла в свою комнату, пыхтя как паровоз. Вот почему она не хотела принимать учеников! Да из нее хреновый учитель! У нее просто ноль терпения для детей, она не умеет с ними работать, ее мозг не понимает, почему не понимают другие. Однако она прекрасно понимала, что объем работы выходит за нормы. Ее здоровье стало хуже чем раньше из-за переработок. В один момент Сюэ вдруг поняла, что не виделась ни с Шан Цинхуа, ни с Ци Цинци несколько месяцев, откладывая встречи из-за огромного количества заказов. Последние письма Му Цинфана и Ли Чжаня датировались шестью месяцами ранее, и она не ответила на них. Хуа Синъи уже имела под своим крылом двух хорошо обученных девушек, кузину и ее подругу, и приняла ещё двух на подхват. Ателье работало бесперебойно, но эта жизнь украла у Лань весь интерес к новому миру. Поэтому она ухватилась за Мин Ши, проявившему любопытство к ее работе. У него было достаточно терпения для многочасового вязания, его характер позволял сидеть в тишине со спицами в полном молчани. Затем она с Шан Цинхуа спасла двух девочек от насилия в Цинлане, где они часто встречались. После чего ребром встал вопрос о покупке недвижимости. Сюэ Лань и ранее планировала всё-таки купить дом в Нанчане, так как ей надоело убегать в лес, чтобы ставить Убежище роз. В доме было пять комнат: ее спальня+кабинет, мастерская, комната девочек, комната мальчиков и гостиная+столовая+кухня. Ванная комната была встроенным проектом, потому что ходить на улицу в маленький туалет, она не собиралась. Свою спальню девушка защитила по максимуму, используя своего собрата переселенца. Как лорд пика Аньдин, что строил дома для своей боевой семьи, он являлся также мастером защитных барьеров. По его словам даже боеголовка в упор не сломит ее комнату. А вот вторая вполне. Для дома в целом он также установил барьеры, но гораздо более простые. Проходя мимо стола, Сюэ Лань заметила блеск в почтовом ящике. Как и ожидалось, это был Шан Цинхуа, который использовал почту как sms-мессенджер, без причин написывая короткие записочки с утра до вечера. Над это разработкой они трудились вдвоем почти три года. Точнее Цинхуа начал разрабатывать проект почтового ящика ещё семь лет назад, но забросил его из-за высокой занятости, вместо этого учредив обычные станции с духовными голубями. Сюэ Лань просто присоединилась к полету мысли, постепенно вникая и делясь свежими идеями. По его словам почтовый ящик безумно облегчил его жизнь в секте. Теперь он мог просто отослать документы, не затрачивая потенциал своих учеников, которые пригодились бы в другом месте. Нагрузка немного спала с бедного парня, и он лучше высыпался. Сюэ на самом деле забеспокоилась, увидев состояние Самолёта во время подготовки к церемонии вознесения. Сейчас же он отправил несколько жалоб на Лю Цингэ, который потерялся за пределами секты в очередной раз. У Бога Войны выработалась привычка удлинять установленный срок миссии для решения каких-то личных проблем. Шан Цинхуа был не в курсе, и они оба считали, что Лю Цингэ просто бегает на свободе как дикий зверь. Девушка улыбнулась, вспоминая человека, спасшего ей жизнь не единожды. Честно говоря, она хотела с ним встретиться. Желание возникало пару лет назад, когда она остепенилась, осела на одном месте. До этого Сюэ Лань летала по городам как сумасшедший волчок, крутясь то там, то здесь, творя всякую чушь. У нее не было мыслей дать о себе знать чертовому праведнику, что не думал дважды, чтобы покритиковать каждое ее движение. Благодарность уживалась наравне с раздражением. Если задуматься, то возможно на нее сильно действовала гормональная перестройка организма. Порой Сюэ Лань сидела с лицом лица, внезапно вспоминая, что делала в ранние годы после появления здесь. Спустя пять лет она могла уверенно сказать, что соскучилась по общению с Лю Цингэ. Всё-таки он ее первый друг в этом мире. Однако же, возникал вопрос, как с ним пересечься? Скорее всего лорд пика Байчжань уже давно забыл о странноватой девчонке, действовавшей ему на нервы два месяца. Что такое два месяца для бессмертного? Больше всего Сюэ Лань ненавидела навязчивых людей, и потому сама всякий раз обдумывала свои шаги, боясь стать обузой для другого человека. Так что она действительно не знала, как наладить с ним контакт. Может попросить настроить ее ящик на ящик Лю Цингэ? Сюэ Лань вспомнила, как соединяла почту с Ци Цинци и Му Цинфаном… Да уж. Она и правда клоун.