Солипсизм белой лилии

Уравновешенная и сдерживающая лишние эмоции Люмин медленно падает в пучину эмоций. Погружается глубже и глубже, и воздуха начинает просто не хватать. Понимание, как вернуться к прежнему легко контролируемому спокойствию, пропадает. А Люмин все равно спокойна. Спокойна, но потеряна. Апрель. Воздух впитывает все запахи вокруг: едкая вонь машин, цветущие деревья, асфальт и трава после дождя. Кое-где уже разносится аромат свежей еды, выпечки и остальной пахучей пищи, которой можно насытиться и по одному лишь запаху. Солнцу так и хочется хлопать при каждом его появлении, потому что за зиму народ совсем позабыл вид небесного светила, а оно, молодец какое, обнажает яркие лучи на пару минут каждый день уже целую неделю. Люди снуют туда-сюда, но никто из них не имеет определенных очертаний; лица смазанные, какие-то черты видятся лишь тёмными пятнами, к которым даже присматриваться страшно. Затянут ещё, впитают всего тебя, и не вылезешь никогда. Так и будешь барахтаться во мраке образов незнакомцев. Снег окончательно растаял, но на его замену пришли холодные моросящие дождики, из-за которых Паймон каждый раз начинала матерную тираду, проклиная бога, небо, физику или «что за херня отвечает за дождь». Птички возвращались в город, занимая прежние места и гнездуясь по новой. Они щебетали неловко, резко, будто бы совсем отвыкли будить жителей своим чёртовым пением в пять часов утра. Люмин не понимала себя. Не понимала Паймон и Аякса. Почему эти двое с ней? Выгода, желание посмеяться или использовать? Нет, точно нет. Паймон не приносила бы подруге кучу сладостей, не заваривала бы чай по вечерам, не рассказывала б обо всём в мельчайших деталях, не дарила бы соседке смазанный поцелуй в нос, когда уходила на учебу. Она бы не обнимала принцессу, когда возвращалась домой, не улыбалась бы ей так спокойно и по-доброму. Она бы не делала столько для того, кого хочет уничтожить. Аякс же не вызывал полного доверия у девушки. Наверное, дело в том, что Кадзуха не писал ей уже очень давно, а она устала. Ей было невыносимо тянуть это общение на себе, девушка поняла, что просто навязывалась. Что парень вряд ли помнит хоть одну из ее немногочисленных историй или, тем более, из потерянных фраз о цветах, небе, кошках и собаках, людях и мире, брошенных, как поняла Люмин, в пустоту. Вся их «дружба» строилась из стараний доверчивой блонди. Из ее надежд найти настоящих друзей, желания поговорить с кем-то, мечты заменить брата. Ну а что с Аяксом? Люмин задумчиво облизывает пересохшие губы, усаживаясь в позу лотоса и облокачиваясь на стену. Голова откинута, а взгляд теряется в уже осточертевшем потолке. Мужчина обнимает. Иногда, на улице, он одной рукой хватает подругу за плечо, стараясь не упасть со смеху. Но когда он обнимает, то ощущается это абсолютно иначе. Робко, что ли, аккуратно и нежно, заботливо. Он делает это только на улице и в людных местах, никогда в пустом парке или в кафе, где бариста клюет носом. Аякс молчит, когда Люмин не хочет ничего говорить. Просто знает, что ей сейчас нужен кто-то рядом, но не разговор по душам. Он говорит много и активно, когда понимает, что его заинтересованно слушают; мужчина быстро жестикулирует, сбивает дыхание, отчего приходится иногда ударять его по спине, потому что физрук просто давится новой порцией воздуха. В диалоге он всегда смотрит в глаза, а после произошедшего срыва в универе приходил в общагу к подругам, занося Люмин какие-то сладости и чай из ее любимой кофейни. Один раз принес микроскопическую игрушку из киндера, говоря, что покупал сладость себе, но этот полу-чебурашка полу-пчеленок похож на принцессу и, цитирую: «Ты просто обязана была воссоединиться с потерянным родственником». Он не мог искать выгоду. Разве можно себя вести настолько притягательно и заботливо, открыто и напористо одновременно, когда у тебя лишь плохие мотивы? Нет, просто не может это быть ложью. Сладости от друзей Люмин отдала Фишль. Написала девушке, с просьбой остаться после пар, и всунула ей в руки цветастый пакет с вкусняшками. Да, фраза белокурой мадамы выбила блонди из колеи окончательно. Признание о боязни Моны просто убило, растоптало, уничтожило принцессу на пару часов. Она знала, что Фишль не врёт. Видела, что Оз рядом ненавидяще сверлил окно при упоминании гадалки универа. Это не её дело, почему парочка терпит Мону. Люмин и не видит смысла лезть. Она просто хочет избавиться от выворачивающих организм сладостей и поблагодарить зеленоглазую. Двух зайцев одним выстрелом. Принцессу выбивает из размышлений звук уведомления — она, открывая глаза и тяжело вдыхая, беспорядочно двигает рукой по одеялу, пытаясь нащупать телефон. Гаджет, как назло, под дёргающиеся пальцы попадать не хотел, поэтому, тихо ругнувшись, блонди отвлекается от серости штукатурки и переводит глаза на покрывало. Телефон все ещё светится от пришедшего сообщения. Люмин, выпрямляя ноги, падает на подушку, прихватывая мобильник. Аякс: Хелло, мелочь Ты там решила затворницей сделаться, не пишешь мне любимому совсем ( 17:23 Девушка неловко улыбается, облизывая губы, и начинает печатать, не попадая по клавишам из-за расплывающегося взора.

Я: благодаря Паймон мне не так-то и легко стать затворницей. прости, что не пишу. хочешь, можем на днях сходить куда там в клуб. 17:23

Люмин обращает внимание на кровать соседки, поворачивая голову набок. Опять подруга ушла на неопределенное время и опять её будет фактически не выловить. Паймон сейчас много работает. И на подработке какой-то, о которой ничего особо не рассказывает, и гуляет, как и раньше, достаточно. Только ко всему этому добавились сессии, а на первом курсе, от непривычки, многие заваливают эту часть жизненного квеста. Забивают, не готовятся, делают вид, что всё будет легко. А коротышка, хвала ей, действительно начала что-то делать, — под напором Люмин, конечно, — и не меняет свой постоянный образ жизни, обосновывая свою упёртость так: «Без всего этого я загнусь и буду лицом смахивать на твоего физрука». К счастью, пришедшее уведомление вновь вернуло блонди в реальность. Аякс: Оки, госпожа мадам Я крч предлагаю сб, потому что у тебя ж скоро экзы Чего затягивать, после подработки могу тебя забрать 17:25 Девушка рвано выдохнула, уплывая. Она не понимала себя. Своих эмоций, чувств, мыслей. Свою реальность. Для Люмин все как-то внезапно перестало быть абсолютно логичным и нормальным. Аякс ощущался огнем. Он всего раз задел блонди, а она уже вся горит, превращаясь в тлеющие угли. Мужчина смотрел, мужчина смеялся, мужчина говорил — принцесса сгорала. И это не было больно, неприятно, не отпугивало. Это было непонятно, это было странно, это было притягательно настолько, что вызывало привыкание. Девушка знала, что ей приятнее гореть, приятнее испытывать эти эмоции, чем всё больше размышлять об универе, брате и себе самой. Она не влюбилась, нет. Ни разу в жизни не влюблялась и была уверена, что это — не любовь. Скорее симпатия, привязанность. Она доверяла Аяксу, хотела полагаться на него. Видела в нём какую-то часть пазла, который сможет ей помочь открыть новый кусочек этого мира для себя.

Я: резонно. остановимся на сб. 17:25

Люмин перевернулась на живот, утыкаясь лицом в подушку. Сегодня воскресенье, но рыжеволосый говорун не позвал подругу на их традиционную выходную прогулку. У блонди в голове двигались все механизмы одновременно, она старалась соображать как можно более здраво и чисто, так, чтобы ей самой было понятно все. У неё плохо получалось. Девушка несколько раз дернула головой, ударяясь носом в пуховую подушку, от которой воняло за всю комнату, хотя блонди постоянно меняла наволочку и пыталась как угодно вывести этот запах. Помогало, говоря честно, ничего, поэтому принцесса сдалась, забила на запах и жила себе припеваючи — нихера не припеваючи так-то. Девушка поморщилась, переворачивая подушку и укладывая её на свою голову. Разбудил даже не натяжной скрип двери, слышный на каждом этаже, а теплое прикосновение. Рука маленькая, касается как можно нежнее, но это движение ощущается максимально скованным. Люмин зевает, втягивая в рот несколько микроскопических комков пыли, и начинает тихо покашливать, откидывая подушку на пол. Взгляд Паймон чувствуется, даже когда не смотришь на её лицо — она сидит на краю кровати, слегка щурит глаза и шмыгает. Блонди переворачивается на спину с тяжёлым выдохом и смотрит на подругу. Раскрывает глаза шире, будто бы в нее врезается сразу сотня электрических разрядов, резко садится и обхватывает красные щёки соседки, слегка нажимая на них и притягивая раскрасневшееся личико к себе. Паймон ещё пару раз шмыгает, а Люмин сидит, открывая рот как рыба, и не зная, что спросить. — Я услышала песню… Она так подходит тебе, — Коротышка и сама справляется, начиная говорить тихонько, громко всхлипывает, выдавливая сдержанное рыдание, чтобы не потревожить соседей. Блонди поднимает одну бровь, удивлённо смотря в глаза соседки и пытаясь понять по ним, шутит та или нет. Вроде как, привычного радостного огонька нет, да и в дверь, пока что, не вломился какой-нибудь парень с криками про пранк. Прошлый век, ей-богу. — Песня? — Люмин нервно облизывает сухие губы и отпускает щеки Паймон, укладывая ладони у своих ног. — Да, песня… — Девчушка, буквально на секунду, погружается в телефон, после чего тыкает всем экраном в лицо подруги, будто хочет засунуть гаджет той прямо внутрь мозга. Беловолосая укладывает мобильный на колени, сцепляя резинку с запястья и завязывая пушистые волосы. Люмин смотрит на профиль подруги и на миг задумывается о том, какая та уникальная. Красивая, но это — не типичная красота. Что-то абсолютно особенное, волшебное, чудесное и очаровательное. Что-то притягательное, но и пугающее где-то внутри. Люди тянутся ко всему необычному. Их пугает неизвестность, но желание познания решает за них. Поэтому, вероятнее всего, модели бывают с необычайно особенной внешностью, потому что маленькие люди заинтересуются в этом, а потом подобная красота, словно зависимость, затянет. У Паймон был немного курносый нос, отчего профиль казался детским. Пухлые щеки и ровная кожа — даже без косметики, представьте себе, — хотя под глазами видны синяки. Губы абсолютно обычные, так сказать, есть и есть, но розовый цвет этих губ был такой нежный, немного смахивающий на персиковый. Уши, говоря вот так, честно, торчат, но это красиво. Соседке это просто идёт, ничего особого. Все черты лица у нее довольно аккуратные, плавные и нежные, но глаза… Большие, с опущенным вниз уголком, ресницы длинные, а самое главное — радужка. Темный взор, почти черный, но с нотками голубого, особенно видного на солнце. У зрачка этот «мрак» рассеивается и виден почти что светло-голубой. Это завораживает. Это привлекает. Это пугает, но от этого не становится менее красивым. Будто бы в глаза Паймон засыпали целую вселенную, звёздное небо со всеми галактиками, звёздами, планетами. — Люмочка? — Блонди дёргается, мотая головой из стороны в сторону, и нервно почесывает висок, улыбаясь слегка испуганно из-за разорвавшего ее теплые размышления голоса. Паймон встаёт с кровати, несколько раз двигаясь в разные стороны. Спинку разминает. Коротышка ярко лыбится, поднимает руки вверх, хрустя суставами, и, недолго занимаясь вечерней зарядкой, протягивает одну руку подруге. — Госпожа Люма, согласитесь ли вы выйти со мной на танец? — Я? — Принцесса недоуменно глядит на трясущуюся руку и хихикает. — Перепила что ли, дурочка? — Э-э-э! Да я трезва, как стёклышко, мам! — Паймон хватает соседку за мирно лежащую ладонь и тянет на себя, вынуждая встать. Коротышка нажимает на кнопку включения музыки и необычайно подвижная мелодия начинает играть из динамика мобилки, в миг оказавшейся на старом письменном столе. Люмин старается двигаться подстать подруге, которая ловко управляет танцем, ведёт обеих девушек и искренне улыбается, иногда выходя на тихий смех вместе с соседкой. Всё, конечно же, не идёт так идеально: девочки заваливаются, спотыкаются, блонди случайно наступает Паймон на ноги пару раз. Но это их не останавливает. Парочка обнимается, повторяет различные движения из танцев, которые видели в интернете, они изображают реверансы, обнимаются, пытаясь, видимо, задушить друг друга. Люмин пару раз качается из стороны в сторону, изображая, как подумала Паймон, пингвина. Так хорошо. Девушки знают, что им можно немного пошуметь сейчас и они смеются, коротышка подпевает, а блонди иногда говорит какие-то свои мысли. Песня заканчивается и обе падают на пол, хихикая и поправляя волосы. Принцесса разглядывает свои руки, которые только что ощущали такое домашнее и приятное тепло, которые иногда боялись схватить ладонь соседки слишком сильно, но все менялось, как только Паймон сама крепко сжимала пальцы подруги. Коротышка расправила хвостик, наконец, вставая с пола. На секунду она задумалась, уставившись куда-то за Люмин. Ее брови слегка свелись, образуя морщинку, глаза каждой бесконечно далёкой звездой вбирали в себя все вокруг, а руки несколько раз дернулись. Наконец, упав на колени перед принцессой, светловолосая взяла ту за плечи, улыбаясь неимоверно спокойно. Не было той вычурности, надрывной радости, уверенной выдумки. Было тепло, передающееся через тонкие холодные пальцы Паймон; было несколько слов, от которых Люмин смущённо хихикнула: — I'm in love with the fairytale! — Коротышка с тихим шлепком переложила ладони с плеч подруги на ее щеки, слегка крутя головой подруги и говоря той что-то невнятное, но, как поняла Люмин, милое. Принцесса откинула голову, смотря на потолок. Да, он надоел, да, он чертовски отвратителен, но, прямо сейчас, когда рядом сидит верящий в блонди человек, это пустое небо кажется самым чудным на свете.

***

Мона не любила Люмин. Всей душой жалела ту, но ненависть была сильнее. Девушка сама всегда была пресмыкающейся. Лизала пятки и подчинялась всем подряд: матери в помощи с кучей братьев и сестер, пока та гуляла и пила; отцу со стояком и постоянным желанием отыметь кого-то до потери сознания; братьям с изучением женского тела; одноклассникам с желанием выместить злость на мир и одноклассницам с желанием самоутвердиться. Мона всегда была низким существом. Ей не были интересны эмоции и чувства, мужские или женские прикосновения, деньги и счастливое будущее. Но быть признанной ей хотелось. Увидев Люмин, она сразу увидела себя. Маленькую худощавую девочку с выпирающими ребрами, с впавшими глазами, пропавшими за мешками, с синяками по всему району бёдер и половых органов. Жалкую, глупую и трусливую. Моне не хотелось делать ради кого-то что-то хорошее — ради нее никто и никогда не делал что-то хорошее, с чего бы она должна? — но она посчитала нужным дать пинок этой девочке. Если бы ей не дала пинок эта скупая на подарки судьбы жизнь, то гадалка, вероятнее всего, уже давно бы лежала под землёй, потому что попала на ночную смену не к тому мужчине. Мона думала, что поможет. Думала, что Люмин, как и она сама, станет лишь сильнее, пережив что-то такое. Думала она много, да вот как? Правильно. Так, как считала нужным. Девушка считала это правильным, потому что для неё не было сделано ничего, и даже сравнить было не с чем. Она не ждала благодарности. Ей лишь хотелось по-своему подарить ненавистной Люмин шанс.

***

Девушка мельком взглянула на часы. Было уже семь часов, а знакомой физиономии, как бы она не старалась её найти в толпе, нигде вокруг не было. Люмин неуверенно жалась у какого-то здания советских времён, наизусть выучив каждую закорючку и каждый отвалившийся квадратик на колонне рядом. Голова гудела жутко — много мыслей, много непонятных и пугающих вещей, много воспоминаний и, пока что, ни одного Аякса поблизости. Изредка блондинка прикусывала губу, после чего, чувствуя боль, будто от ожога, недовольно цокала языком и облизывала появившиеся на устах мелкие ранки. Сегодня Люмин действительно постаралась. Она постаралась перебороть себя, свое желание закрыть одеждой как можно больше участков тела и остаться дома, не возвращаясь в ужасающее воспоминания место, которое так внезапно выбрал физрук. На ней было одно из ее самых любимых платьев, которое, по мнению девушки, прикрывало все, что должно было прикрывать — хоть и недостаточно, как минимум потому, что это не мешковатая одежда, — и открывало те участки кожи, которые имеют право дышать свежим воздухом — только в этот вечер. Чёрное обтягивающее платье с вырезом посередине одной ноги, декольте квадратной формы, а рукава были из той же углеподобной ткани достигающей четко начало кисти. Сверху джинсовка, потому что апрельские выходные выдались теплее предыдущих дней, но вечерний ветерок и лёгкий холод все равно не покидали улицы города. Люмин в тысячный раз огляделась и уткнула нос в телефон, ища новые сообщения от Аякса. Ничего особого она не нашла, но вот ее нашли: к плечу аккуратно прикоснулись и девушка перевела слегка испуганный взгляд на знакомое лицо, попутно выключая мобильный. — Люмишка, да ты сегодня королева вечеринки! Хотя, ты всегда… Тебе точно в таком будет удобно со страшными мужиками вокруг? — Мужчина слегка отошёл, засовывая руки в карманы куртки и не сводя взгляда с лица подруги. Ему, несомненно, хотелось посмотреть подольше на всё и со всех сторон, но и смущать девушку лишний раз желания не было. Люмин хмуро зыркнула на физрука и отлипла от колонны, отряхивая бёдра от невидимой пыли. — Ты сам говорил, что джентльмен, так что сам и сделай так, чтобы мне было удобно с таким вот страшным мужиком, — Девушка усмехнулась, беря друга под руку и направляясь в сторону клуба. Попытка не пытка, да? Несомненно, так и должно это восприниматься, но для принцессы это ужасающая пытка. Шум и гам, который, как и в первый раз, слышался даже с улицы; разгоряченные размытые фигуры; жарко поглощающие слюни друг друга люди и веселые компании, уже давно перебравшие свой максимум. Люмин рефлекторно прижалась к Аяксу ближе, нервно барабаня по руке того пальцами. Физрук оглянулся, выискивая среди толпы огни бара — все же конкретно этот клуб он выбрал впервые и абсолютно случайно. Увидев стойку и мельтешащего туда-сюда за ней бармена, мужчина потянул подругу в ту сторону и сразу усадил Люмин на свободный крутящийся стульчик, пихая свой зад на соседний. Он обеспокоенно осмотрел подругу: она была, будто и не здесь, смотрела куда-то вдаль, перебирая края куртки и закусывая губу так, что и самому мужчине больно стало. Аякс осторожно прикоснулся к руке Люмин, привлекая внимание той к себе. Блонди резко повернулась к нему, после чего, отойдя от испуга, перевела взгляд на ладонь физрука, который сразу же убрал ее, облачно улыбаясь. Парочка кое-как перекрикивала громкую музыку и тяжёлые басы, ударяющие по желудку и оставляющие после себя неприятную вибрацию, проходящую по всем органам. Как итог, поняв, что сорвать голос — не лучший вариант, они придвинулись плотнее, почти что прикасаясь плечом к плечу. Аякс сразу узнал у Люмин о том, насколько хорошо та учила в школе названия алкогольных коктейлей и та честно ответила, что ничего не учила и совсем не готова, но физрук может сам выбрать, чем спаивать её в этот вечер. Мужчина, в общем-то, и выбрал. Он заказал несколько шотов и совсем лёгкий коктейль, попутно обсуждая с Люмин религию и слушая ее рассказы о Барбаре. Первые два коктейля особо не опьянили — лишь музыка стала больше проникать в организм, заставляя слегка покачиваться под биты, да и в глаза будто засыпали песка, потому что свет прожекторов и софитов заставлял щуриться и моргать часто-часто. Далее Люмин попросила у Аякса шотов — он всё заказал, лишь уточняя, что у них в общаге будет слышен блёв даже если закрыться в танке. Девушка лишь нервно посмеялась, но все равно выпила все шесть рюмок, недовольно жмурясь и тяжело выдыхая жаркий воздух. Это, буквально, второй раз, когда она пьет. Первый раз был дерьмовым, он оставил после себя жуткие, липнущие к мозгу воспоминания, отчего все ещё было желание прикрыть открытую часть ног, выпирающие ключицы и, в целом, провалиться под землю, впитываясь в асфальт. К сожалению, цепкий взгляд Аякса и собственные пальцы, нервно описывающие круги на рюмках, не позволяли пропасть. Мужчина слушал внимательно, улыбался и резко хохотал, он был весь втянут в диалог, который приходилось вести на повышенных тонах. Ему было важно видеть принцессу: физрук смотрел вглубь подруги, поглощал каждое движение ее губ, каждый прищур, потерянное движение кистей. Аякс очень хотел узнать у Люмин, пока та ещё в состоянии говорить и мыслить, почему последнее время она такая… Внеземная. Вроде бы она здесь, рядом, дышит, оглядывается, что-то громко болтает и, быть может, что-то чувствует, но, при всем при этом, она не здесь. Ее нет нигде, она, сама по себе, какая-то нездешняя, хоть и выглядит так по-человечески. Мужчина хотел спросить, почему она усталая, что такое произошло, о чем говорила соседка блондинки, может ли он как-то помочь. Он переживал, но знал, что Люмин придумает что-то, соврёт или перескачет с темы на другую, поэтому просто молчал и старался запомнить образы своей пшенично-золотой, совсем не зрелой, но такой необычной любви. Девушка не заметила, когда она успела выпить ещё шесть шотов. Аякс сидел, вылупившись на нее, и что-то громко комментировал, пока подруга допивала последний. Люмин спросила у него так громко, что горло начало болеть: — Как думаешь, ты пьян? — и отстранилась, с любопытством взирая на физрука и хлопая ресничками. Язык заплетался жутко, половина звуков проглатывалась и смешивалась с шумом толпы, начиная плясать до упаду, копируя пьяных людей вокруг. — Однозначно, — Аякс икнул, глупо лыбясь и соскакивая со стула. — Принцесса, может потанцуем? — Ты правда думаешь, что меня там не задавят? — Люмин облокотилась на кулак, стараясь не терять лицо мужчины в толпе. Тот подошёл ближе, укладывая одну ладонь на стойку перед подругой, а второй берясь за обшарпанную спинку стула. Физрук обдал лицо блонди жарким дыханием, провонявшим алкоголем, и, внезапно, начал орать, напрягая все мышцы лица. — Люмишка, пойдем, тогда, покурим! — Он разочарованно выдохнул, потому что хотел сказать абсолютно другое, может, какой тупой подкат придумать на ходу, но в голову ничего не приходило. Девушка удивлённо нахмурила брови, ставя руки на бока. — Ты куришь? — Иногда. Блонди покачала головой, после чего спрыгнула со стула, вновь хватая Аякса под руку и, качаясь, пошла в сторону уже знакомого ей черного выхода. Ничего страшного, когда рядом эта махина. Нет. Очень страшно. — Я курю редко, чаще всего, после секса, когда выпью или в тяжёлые дни. Ну или после занятий с твоими одногруппниками, — Физрук фыркнул, поджигая кончик сигареты какой-то модной бензиновой зажигалкой. — Идиоты. — Тихо добавил он, попутно выдыхая изо рта целую туманность. — Не суть, хоть ты радуешь. Так стараешься на уроках, я просто в шоке с тебя. — Держать тело в тонусе помогает даже такая фигня, как твои занятия. — Эй, обидно блин! — Аякс захихикал, словно дурак, засовывая одну руку в карман. Он затянулся, откидывая голову и смотря на серое ночное небо. — Такая пай-девочка, как я понимаю, ни разу и не курила. — Нет. И горда тем, что ей на носу девятнадцать лет, а она из плохого только алкоголь два раза пробовала. Не представляю, что там с организмом моего братца. — Редко слышу от тебя о нем. А что, он постоянно гуляет? — Часто. Курит ванильный чапман, пьет, по большей части, вишневый гараж. — Ты уверена, что, следуя стереотипному мнению, вы не поменялись телами при рождении? — Иногда я тоже так думаю. Люмин услышала громкий смех и слегка повернула голову в сторону звука: сбоку от них, в тени, куда свет фонаря не дотягивался, стояла компания из трёх человек. Все, на вид, сверстники Аякса, но их лиц почти что и не было видно, поэтому, возвращаясь к разговору с другом, девушка оставила в голове риторический вопрос: как сейчас живут одногодки мужчины? — Дай попробовать. Аякс удивлённо поднял брови, открывая рот и не зная, что ж такого можно придумать в ответ на неожиданную просьбу подруги. — А может тебе сразу крок подарить на день рождения? — Он усмехнулся, резко переходя на тихое шипение от удара руки подруги об его плечо. Люмин потянулась к сигарете и, пока физрук ещё не сообразил, быстро затянулась. В горле запершило, почувствовался едкий дым, ползущий в сторону лёгких. Сначала было желание прокашляться, потому что подача обычного воздуха в лёгкие как-то замедлилась, но девушка быстро настроилась на нужный вид дыхания и благополучно выдохнула. Не то чтобы ей не понравилось или она сразу захотела курить каждую секунду. Она почувствовала ничего. Нет, для блонди не было секретом, что никотин ещё должен успеть поработать с организмом, но она точно не ожидала, что её максимум слегка качнёт. — Люмка, я себе не прощу того, что дал тебе попробовать, — Мужчина устало вздохнул, забирая из рук подруги бедную сигарету и попутно вытаскивая из кармана пачку. — Однако, давай ты лучше попробуешь целую сигу, чем вот так будешь у меня отбирать. Принцесса медленно кивнула, принимая из рук друга табак. Покрутила непримечательную палочку в пальцах, рассмотрела со всех сторон и, надумавшись вдоволь, сунула сигарету в рот. — Не пытайся вдохнуть, когда прикуриваешь, диафрагмой или полными лёгкими. Просто слегка втяни в рот воздух с дымом, а после аккуратно пропусти его в горло. Честно, хз как объяснить нормально, я не каждый день своих студенток учу курить. — Можешь не волноваться, в этом ты у меня тоже первый, — Девушка тихо хихикнула, затягиваясь по инструкции Аякса. Первые две попытки оказались безуспешными, Люмин заходилась кашлем, а физрук громко комментировал каждое её действие, похрюкивая со смеху и похлопывая подругу по плечу. Третья затяжка была удачнее и блонди, говоря честно, даже понравилось, как дым липнет к нёбу и горлу, слегка пощипывая. — А вот твой брат не смог столько продержаться. Нет, ну есть люди, которые всю жизнь даже не пробовали курить или пить, но в этих параметрах ты точно круче этого своего брата. Люмин смутилась, отводя глаза в сторону и рассматривая камни и обломки кирпичей под ногами. Её сравнили с братом, но сказали, что она лучше… Какой идиотизм, на такие темы обычно и не гордятся, но девушка действительно рада. Первый раз за всю жизнь ей сказали, что хоть где-то она лучше. Голова кружилась, земля медленно уходила куда-то за горизонт, а затяжки и выдохи становились многочасовыми совокуплениями с чувством эйфории. Конечно, выпила принцесса всё же не мало. Аякс немного помялся на месте, переступая с ноги на ногу. — Слушай, Люмка, я ща быстренько поссать отойду, оке? — Мимо парочки прошло несколько людей, громко что-то обсуждая. Принцесса посмотрела на расплывчатый образ руки, медленно кивая головой. — Не вляпайся в проблемы, я быстро. Физрук развернулся на пятках, пробегая в помещение клуба в сторону грязного, исписанного граффити и помнящего всё дерьмо этих кабинок туалета. Блонди проводила его потерянным взглядом. Сигарета была выкурена лишь наполовину и девушка вновь жадно прижалась к фильтру, уничтожая манящие остатки табака. В груди сильно щемило и Люмин всем телом ощущала, что что-то не так. Страх впитывался в неё с каждым выдохом дыма, но он столь же быстро пропадал при каждом новом вдохе яда. Хотелось прижаться к сигарете и постоянно дышать этим смрадом. Это успокаивало нервы, которые вот-вот вырвались бы наружу и поскакали бы куда-то в другое место, никогда не возвращаясь к хозяйке. — Эй, — Люмин повернула голову, видя перед собой небольшую компанию. Сердце сжалось, и девушка прямо-таки чувствовала, как кровь спускается в пятки, не в силах больше бежать под влиянием остановившегося от страха организма. Она пробежалась взглядом вокруг и постаралась разглядеть хоть чьи-то черты лица. Получалось ещё хуже, чем думать. — Милашка, мы же с тобой уже виделись. Захотелось ещё раз почувствовать меня в себе? Принцесса затряслась, сжимая сигарету между тонкими пальцами. Она не сбежит. Неужто ей опять придётся пережить это дерьмо? Чувствовать хватку на бёдрах, стирать с себя отвратные жидкости, склизкие, вязкие, воняющие пошлостью. Девушка окончательно позабыла, что её спутник вот-вот вернётся. Люмин подняла лицо чуть выше. Последнее, что она запомнила, прежде чем её воткнули лицом в ту же кирпичную стену — злорадный смех компании и глаза персидского синего цвета.