Солнце Сумеру

Тарталья тщательно обыскал место, куда его привел след ауры, но, кроме подозрительного камешка, он больше ничего не смог найти. В последний раз применив чувство стихий, он покинул это место и верхом отправился к стенам академии, на ту самую улицу, по которой они вчера прошли вместе с учителем. Как же удивительно преобразилась здешняя атмосфера! Сейчас здесь было совершенно спокойно и тихо. В питейные заведения захаживали люди, одетые более достойно и опрятнее, нежели вчера вечером. Ни шума, ни суеты — повсюду царила полуденная тишина. Только бродячие танцоры напоминают о вчерашнем празднике, тихо играя где-то в тени кабака. Тарталья зашел в несколько наиболее оживленных мест в надежде найти хотя бы слушок о каких-нибудь подозрительных или из ряда вон выходящих происшествиях. Предварительно он заказывал питье или немного кушанья, чтобы задобрить болтливых официантов и хватких прокатчиков. Благодаря данной тактике Тарталье удалось разговорить большую половину из опрошенных, но информацию они предоставили по меньшей мере скудную. Незаметно солнце склонилось ближе к горизонту. Солнце палило ещё сильней, что делало миссию Тартальи невыносимой. Благо улица, по которой он брел, сверху была завешана яркими коврами и покрывалами, что создавало тень. Это было единственным спасеньем. Он шел все дальше и дальше, пока не добрел до входа на торговую площадь. Немного поразмыслив, он всё же решает продолжить свои поиски здесь. Арендовав небольшое стойло для коня, он входит на главный базар Сумеру. По сравнению с улицей возле Академии, на главном базаре намного пестрее: начиная от прилавков, заканчивая людьми. В мимо проходящих людях воин Снежной то и дело узнавал выходцев из Ли Юэ, Инадзумы, Фонтейна и Мондштата. Даже парочка соотечественников из Снежной. Возможно, здесь он сможет урвать что-нибудь интересное. Чайльд оказался прав в своих суждениях. Стоя рядом с прилавком с едой из Инадзумы, до его чувствительного слуха донесся разговор двух стражников, что стояли недалеко. Их шепот был почти поглощен шумом улицы, однако Тарталья смог напрячь слух и подслушать: — Неужели это правда, что в прошлом месяце совершили три убийства? — Тише ты, балда! Вдруг кто услышит. — Я не понимаю, как удается скрывать такое от граждан. — Администрация города прикладывает немалые усилия, чтобы ни один из этих случаев не всплыл. Я говорю это только тебе, но это ещё не всё. Всего четыре убийства за два месяца. Двое из них — безродные сироты, и оба были найдены возле причала глубокой ночью. Третья жертва — мужчина, одетый в черное тряпье. Его нашли в переулке. Я слышал от командира, что у трупа отсутствовали глаза, а на месте преступления разбрызгана кровь. — Какой ужас! — Четвертой жертвой стала молодая проститутка. Её труп подкинули возле аптеки того ворчливого старикашки. — А как это смогли оставить незамеченным? Разве это не самая известная аптека в столице? — Дело было в полночь. В это время на улице людей почти нет, и капитан вовремя среагировал. Всех жертв объединяет одно: они из числа шудр. Вся та шваль, которая прибывает из разоренных деревень за стеной Самюэль. — Значит, это одна из причин, по которой эти убийства не придают огласке. — Да. Все жертвы — это отбросы и негодяи из трущоб. От них одни хлопоты. Всё в толк не возьму, почему академия не разгонит их всех и не закроет это чертово гетто. Стражник замолк на минуту и, будто что-то вспомнив, добавил: — Вот на днях как раз пришлось спасать слуг из богатого дома. Представь себе, какой-то калека-оборванец осмелился в пределах базара напасть на кого-то. Жаль, поймать не смог его. Увидел меня и сразу деру дал! — Когда же это уже закончится… Дальше Тарталья не стал слушать. Его внимание привлек странный мужчина, одетый в форму бригады тридцати, который врезался в него. Он не бежал, однако шаг его был широким и тяжелым. Когда этот мужчина исчез в одном из переулков, Тарталья поспешил за ним, натянув получше капюшон и закрыв лицо маской. Юноше несказанно повезло заметить подозреваемого. Он хорошо сливался с толпой и мог ускользнуть от взора. Если бы он не толкнул Тарталью, то мог бы уйти незамеченным. Воин держал дистанцию и четко следовал за ним. Чем дольше они шли, тем душнее и уже становились улочки. Прохожие всё теснее прижимались друг к другу, едва ли не сталкиваясь плечами. Сегодня базар полнился людьми. Их было много, как муравьев в муравейнике. Так что было неудивительно, когда Тарталья потерял незнакомца из виду. Увы, второй раз его не удалось выцепить взглядом. Юношу не остановило даже это. Без следа отчаяния на лице, он выбрался с наполненной улицы и проскочил в грязный переулок. Место, полное бездомными, что ютятся в тени стен и прячутся от дневного света. Проходя мимо них, Чайльд почувствовал лютое зловоние, что просачилось сквозь темную ткань маски. Абсолютно мерзкий запах грязных человеческих тел и помоев почти заставил воина схватиться за рот, предотвращая рвоту. Чайльд взял себя в руки и шел всё дальше и дальше. Спустя ещё полчаса не самой приятной прогулки, он хотел было вернуться обратным путем. Удача воина сегодня была умножена в десять раз, или, возможно, сама Царица сегодня благословила его. Возвращаться ему не пришлось. Наоборот, ему посчастливилось застать мужчину, за которым он следовал. Сначала в Чайльда врезался кто-то очень низкий, после чего он отошел к стене, чтобы не быть сбитым с ног тем самым пустынником. «Вот он!» — мелькнуло в его голове, и он помчался вслед за ними. Погоня по грязным улочкам, забитым то тут, то там разным мусором в качестве препятствий, не представляла трудности для тренированного воина. Даже его дыхание не сбилось. Повороты сменялись с хаотичной скоростью, преследуемые мчались как угорелые, сшибая всё и всех на своем пути. Пустынник не переставал бранить мальчишку, за которым гнался. Сколько бы он ни повторял «стой» и «вернись», тот, естественно, его не слушал. Но когда он загнал жертву в тупик, оборванец не мог спастись никак от гнева мужчины. Пустынник направился прямо к нему и с размаху врезал кулаком. Да так сильно, что тот отлетел в стену и упал пластом. Оборванец попытался встать при помощи одной руки, но тяжелый сапог пустынника придавил ладонь, делая больно пальцам. Чтобы было ещё больнее, он крутанул ногой на месте, и лежавший глухо застонал: — Велено тебе было стоять! Теперь пеняй на себя, я сейчас устрою тебе порку, — злостно прорычал мужчина перед тем, как его тело поразило молнией. Шокированный пустынник приземлился лицом о грязную брусчатку. От такого разряда окоченели пальцы рук и ног, а перед глазами все закружилось. Он посмотрел, кем же был тот, кто нанес удар со спины. Человек, укутанный в серый плащ с ног до головы, держал в своих руках удивительного вида лук. Оружия блестело в лучах солнца и будто не имело твердую форму, совсем как водаю. На кончиках пальцев лучника всё ещё искрились молнии. — Заставил же ты меня побегать, — он устало вздохнул и опустил лук. — Ненавижу этот зной и тем более потеть. Лучник подошел к лежавшему ничком пустыннику. Он окинул взглядом сначала мальчишку, что всё не мог встать, потом горе преследователя. Из-под капюшона сверкнули синие огоньки глаз: — Надо же. Такой здоровяк и обижаешь безруких нищих. Думалось мне, что пустынники таким не занимаются, — презрительно плюнул он. Пустынник собрал горсть накопившихся сил и на дрожащих руках попытался подняться: — К-кто ты?! Лучник с размаху влепил ему ногой в лицо, чтобы пустынник мог распробовать грязь с его подошвы. Мужчина вновь рухнул: — Кто я, совершенно неважно. Сейчас мы будем узнавать, кто ты, — довольно заключил он, всё ещё не убирая ноги с чужого лица. Наблюдавший за этим Ави был поражен силой незнакомца. Он был вдвое меньше пустынника, однако свалил его на раз-два! И сейчас его смертоносный взгляд устремился на него. Главарь сироток почувствовал, как внутри всё сжалось. Сейчас и его побьет. «Черт, я не могу пошевелиться!» — тело всё так же не слушалось своего владельца. Ави ничего не сможет поделать, и его могут второй раз избить. Он склонил голову и зажмурился, готовясь принять удар. Но ничего так и не произошло. Открыв глаза, он понял: его преследователь и нежданный спаситель уже исчезли. Только он один лежал здесь, и никого больше. На секунду Ави показалось, что его разыграли злые духи.

***

Итэр находился в прачечной. Так как его руки ещё не до конца зажили, а накануне Пхон получил по шее от господина Тартальи, и мальчику все же сменили род деятельности, пока раны его не заживут. Он помогал мелкими поручениями служанкам. Например, таскал корзины со стираным бельем. Вот и сейчас он сидел на ступеньках возле развешанных вещей. Ветер бодро трепал разноцветные ткани, увлекая их в танец. Итэр наблюдал, как две служанки развешивали белье из принесенных им корзин. Маленький слуга же был занят тем, что раздумывал о последнем разговоре с Ави. В день, когда Итэр спас Ями от безумца. «Я больше не могу допустить, чтобы ты пострадал ещё больше!» «Ави, я сам решил остаться, и никто не изменит моего решения. И поэтому мне нужна твоя помощь как никогда». «Но…». «Прошу тебя. Мне больше не на кого положиться! Помоги найти Люмин и Паймон. Мне просто нужно знать, в порядке ли они, а дальше я найду способ, как вернуться». Они спорили так ещё некоторое время, пока Ави окончательно не сдался. С поникшей головой он сказал ему: «Дай мне десять дней». С учетом того, что Итэр провел без сознания почти два дня, с того момента прошло пять дней. Уже наступила середина лета и начало нового месяца. Значит, его счетчик вылазок в город обнулился, и снова может выходить в город. Но его беспокоило то, что управляющий мог настолько осерчать на него, и вместо вылазки он будет сидеть взаперти, лишь бы он больше не принес неприятностей управляющему. Здесь только и оставалось, что надеяться на удачу. — Наукар! Итэр обернулся, услышав, как его позвали. За его спиной стояла служанка, с которой он никогда не контактировал: — Что такое, сестрица? — он встал и повернулся к ней лицом. Черты лица женщины явно выдавали её тревогу и страх. Она пристально смотрела покрасневшими в уголках глазами на юного слугу, всё не решаясь сказать. — Ты… ты же всем помогаешь, так? Мне Азар сказала, что ты готов помочь любому, кто попросит и взамен даст денег. Итэр недоуменно подхватил: — Почти так и есть. Что-то случилось? Просто вряд ли я смогу быть полезен с такими руками сейчас. Служанка: — Нет-нет! Ты будешь очень полезен! Прошу тебя, помоги мне! Я так больше не могу. Те три женщины, они хотят изжить меня на тот свет. Они не перестают надо мной издеваться, пока я убираюсь в их покоях. Если ты будешь со мной, то они не будут этого делать! Итэр почесал затылок, не зная, что ответить: — Сестрица, я правда не смогу помочь. Служанка ещё более настырно: — Нет, сможешь! Если слуга посла будет рядом, то они не позволят себе так себя вести. «С чего вдруг у нее вообще взялась такая мысль? Я с послом виделся от силы несколько раз», — подумал Итэр. Служанка: — Прошу тебя, Наукар! У других служанок нет времени или другие обязанности. Я обязательно тебе отплачу, но только прошу, пойди сегодня со мной. Итэр не находил себе места от столь настойчивых просьб. Будь рядом с ним Ями, та мигом бы отправила женщину восвояси, попутно пригрозив, что донесет на неё Пхону. К сожалению, Ями сейчас отчитывалась перед Пхоном и должна была разобраться со своей работой. Да и в сердцах мальчишка почувствовал некоторую жалость к женщине, что так отчаянно просила его о помощи. Слуга вздохнул и все же согласился ей помочь. Вот они уже стояли у дверей в покои. Служанка трижды постучалась, оповещая об уборке комнаты. — Входи, — донеслось с по ту сторону двери. Три прекрасные девушки расположились в покоях и занимались кто чем. По их виду было понятно, что они скучали, иногда зевая. Хотя днем они никогда не покидали пределы спальни, но вид у них был изможденный. Обитателям резиденции было невдомек, и могли списать их вид на «ночную работу» в спальне посла. Девушки никогда особо не обращали внимания на слуг, если им что-то не понадобится. Для них они были сравнимы с животными, не имеющими способности к осмысленной беседе. Однако самая громкая из всей троицы и по совместительству самая младшая — Мейли — завидев знакомую золотую макушку, заметно оживилась: — О, цветочек! Что ты тут делаешь? Итэр не сразу понял, что обращались к нему. Поэтому он оторвался от протирания пыли тогда, когда Мейли второй раз его позвала: — Эй, молчун, я к тебе обращаюсь! Итэр посмотрел за спину и удивленно посмотрел на девушку: — Убираюсь, — простодушно ответил он. Мейли склонила голову набок и продолжила: — Я не слепа и вижу, что ты делаешь. Мне интересно, почему ты здесь. Это же не в твоих обязанностях, — Мейли хитро прищурилась. Итэр: — Э-это… Мне поручено помогать другим слугам в уборке и других вещах. Тут в разговор в диалог влилась Мейфенг: — Ха! Разве нормально отправлять покалеченного слугу прислуживать? Ты того и гляди можешь что-то попортить из-за своих ран. Итэр посмотрел на неё и слегка смущенно ответил: — Я… В резиденции осталось мало слуг, и, чтобы не стеснять гостей, управляющий поручил, чтобы все были заняты делом. Мейли цокнула языком: — Как этот старик вообще дослужился до должности управленца, с такими навыками обращения со слугами. Сам не в силах справиться с мелкими поручениями, так ещё и больных слуг отправляет прислуживать. Мейфенг поддержала свою сестричку: — Ты права. Он, наверное, издевается над нами. Итэр почувствовал, будто его сейчас отчитали за его непригодность. Щеки мальчика заалели от стыда за себя, и он попытался скрыть это. Теперь понятно, почему служанка попросила его прийти с ним. Только их ожидания не были оправданы от слова совсем, даже наоборот: девушки начали цепляться к нему. В первую их встречу они вели себя более нейтрально. Итэр понимал, что в их словах есть доля здравомыслия, да и с теми, кто выше по статусу, из-за такой мелочи он припираться бы не стал. За свою жизнь бродяжничества его столько раз оскорбляли и принижали самыми отвратными оскорблениями, что слова секретарш не впечатляли от слова вовсе. Скорее, от их слов он чувствовал зуд, как от укусов насекомых: не смертельно и жить можно, хоть и неприятно. Поэтому он попытался взять себя в руки и продолжить свою работу. Однако скучающие барышни были другого мнения. Может, из-за скуки, может, из-за любопытства, но так просто отстать от него они не были намерены. Мейли, закончив перемывать косточки управляющего, глянула на притихшего мальчика и игриво сказала: — Цветочек, ты расстроился? Итэр слегка подумал, а потом постарался ответить так, чтобы не обличить никого и ни в чем: — Госпожа права в своих суждениях. Этот слуга не слишком хорош в исполнении своих обязанностей, но он надеется на вашу милость и снисходительность, — сказал он, продолжая протирать пыль с пола. Мейли и Мейфенг от такого ответа переглянулись и синхронно захлопали глазами. Слова и тон мальчишки олицетворяли саму покорность и даже толику подхалимства в их сторону. Непонятно, наскали его в этом здешние слуги или сам управляющий. Секретарши знали о нем не все, лишь то, что тот чужак принес этого мальчишку в свертке и представил господину. Но они явно понимали, что этот мальчик не был куплен на невольничьем рынке. Признаться честно, им было любопытно, откуда взялась эта диковинка. Мейли вновь подала голос, обращаясь к нему: — Ох, что за слащавый раболепский тон. Это тебя так управляющий научил? Хотя, кто же ещё. Лучше оставь эту тряпку и подойди ко мне, — Мейли поманила его пальцем. Итэр, увидев этот жест, застыл на месте. Хотя не только он, но и служанка с Мейфенг были ошарашены. Мейфенг шепнула подруге: — Что ты задумала? Фарфоровое личико Мейли расплылось в улыбке: — Ой, да ничего такого. Я просто хочу его рассмотреть, — Мейли опять обратилась к Итэру. — Долго ты ещё заставишь меня ждать, цветочек? Итэр не придумал ничего лучше, как подчиниться. Он оставил тряпку и, поправив одежду, подошел к женщине. Вряд ли она сделает что-либо странное, но он не хотел, чтобы его трогали. Поэтому он встал перед ней, оставив расстояние в два шага. Маленький слуга опустил взгляд, чтобы не оскорбить госпожу, ведь пялиться на прямо в упор было неприемлемо. «Хотя господин Тарталья никогда за это не ругал». Мейли недовольно надула губы и встала с кровати. Она быстро сократила это ничтожное расстояние между ними и двумя пальцами схватила мальчика за подбородок. Ушедший в себя Итэр не сразу это заметил, поэтому и реакция тела сработала быстрее, чем он осознал; едва ли пальцы коснулись его подбородка, он сразу отступил на шаг. Бровки Мейли поползли вверх. Мейли, заворчала она, не желая принимать такого отношения к себе: — Что это с тобой? Я же просила подойти ближе. Тебе нечего бояться, я тебя не съем. Или я настолько страшная, чтобы чураться меня как огня? Любой мужчина жаждет получить хотя бы один мой взгляд, а ты ведешь себя так. Цветочек, меня это обижает, — она надула щеки, как делают дети, демонстрируя свою обиду. Обычно так ведут себя девушки, которые хотели вызвать чувство вины ухажеров. Бывший воришка не раз видел такое, когда приходилось обворовывать парочки. Мужчины в таких случаях пытались умаслить своих спутниц и смягчить их гнев, осыпая их комплиментами и украшая их волосы сорванным цветком. Итэр смотрел на неё и недоумевал, как он должен отреагировать на такое поведение. В конце концов, чего она от него хочет, ведя себя столь капризно, как ребенок? Но оскорбить её было нельзя: — Госпожа, прошу прощенья. Этому слуге непонятно, зачем вам интересоваться таким неприглядным и скучным слугой. Мейли окинула его взглядом с ног до головы и ухмыльнулась: «Золотые волосы, янтарные глазки, молочная кожа и непонятное происхождение. Это ты-то неприглядный?» — но говорить вслух этого не стала. Мейли: — Я сама буду решать, скучный ты или нет. Лучше дай себя рассмотреть, обещаю, что не буду трогать. Итэру не было ничего ответить, поэтому он лишь коротко сказал: — …Я… Мейли закружила вокруг него, рассматривая со всех сторон. Как и обещала, она не касалась его, но от одного оценивающего взгляда этих лисьих глазок было некомфортно. Итэр оставалось просто молчать, всё же это не самое худшее, что могло произойти. Мейли: — Цветочек, теперь я понимаю, почему господин Чжун Ли тебя приобрел. Сколько бы не смотрела, не могу тобой налюбоваться. Верно, Фен-эр? Мейфенг неуверенно поддержала её: — Д-да, — она с тревогой огляделась на Минчжу. Мейли всё не унималась: — Правда, посмотри на него! Это же настоящая куколка. В Ли Юэ редко можно встретить людей с не черными волосами, так ещё с такими очаровательными глазками. Хах, когда мы вернемся на родину, уверена, что господин спрячет тебя в своем доме за семью печатями, чтобы никто не сглазил. Тебе повезло, малыш, что господин тебя купил. Когда вырастишь, воспользуйся своим шансом правильно, и будет твоя жизнь в шелках да в золоте… Молчавшая всё это время Минчжу вдруг резко встала: — Хватит убираться, выметайтесь, — она не кричала и не оскорбляла, но её голос сквозил ощутимым холодом. Как ледяные иглы крио слайма втыкались в кожу на затылке. Мейли будто бы вовсе не воспринимала её слова всерьез и шепотом обратилась к Итэру: — Цветочек, это она так злится потому, что господин Чжун Ли отослал её из покоев. Минчжу грозно выпалила: — Мейли! Мейфенг схватила младшую за рукав, пытаясь осадить: — Мей-эр, хватит. Лучше замолчи. Младшая из секретарш расстроено буркнула: — А что я такого сказала? Я просто сделала комплимент Цветочку. Про сестрицу Минчжу я вообще ничего не сказала! Минчжу уставилась на Мейли, готовая стрелять молниями из глаз. Мейфенг сильнее дернула подругу за рукав: — У тебя слишком длинный язык. Мейли наконец замолчала. Вырвав рукав из тонких пальчиков, она сложила руки на груди и обиженно отвернулась от своих подруг. Итэр в последний раз украдко глянул на женщин. Перед тем, как они со служанкой спешно собрали вещи и дверь за ними почти закрылась, он заметил, что Минчжу странно посмотрела на него. Это длилось всего несколько секунд, но её взгляд действительно был взбешенным. Маленький слуга был рад наконец выбраться из этой клетки. Благо, что они не растерзали его там на месте. Они покинули пределы господских спален и направлялись в сторону кухни. Скоро настанет время ужина. Служанка: — Видел! Они просто невыносимы. Мне жаль, что и тебе досталось. Итэр покачал головой и коротко улыбнулся: — Всё в порядке. Могло быть и хуже. Служанка: — Я бы и сама убиралась там, но они никогда не покидают спальню днем. Их не было в покоях всего два раза, когда вся делегация отправлялась куда-то. Я правда благодарна тебе. Итэр попрощался с ней и отправился прямиком на кухню, а служанка, что вспомнила кое о чем, и она придет чуть позже. Абха все так же кашеварила за столом, быстро и ловко нарезая овощи. На кухне она была одна. Видимо, сегодня не было свободных рук. Маленький слуга подошел к стопке с чистой посудой и молча начал сервировать. Кухарка ничего не сказала, тем самым принимая его помощь. Пока Итэр был занят сервировкой, в голове он раздумывал о грядущей встрече с Ави. Будет хорошо, если на этот раз его будет сопровождать сестрица Азар. Хотя Ями и узнала некоторую правду о нем, он не хотел рисковать ещё больше и впутывать служанку в это дело. Для безопасности своих друзей и замыслов. «Так и поступлю».

***

Время ужина уже подошло к концу. Так как Итэр имел «причину», на дежурство поставили другого. Кухню он покинул среди последних, и поесть сегодня у него получилось спокойно и в тишине. Идя в направлении двора слуг, он брел в полном одиночестве. Периодически его взгляд направлялся в сторону черного неба, усыпанного звездами. Сейчас было начало середины лета, но луна пока ещё была полной, и ее серебристый свет заливал все вокруг. Звезды на её фоне меркли, уступая небосвод своей госпоже. «Она такая яркая и красивая», — каждый раз думал он, глядя на небесное тело. Чувство восхищения наполняло его сердце, заставляя забывать о земных заботах. Однажды, когда ему довелось обокрасть ученых из академии, он слышал, что есть специальный прибор, который позволял разглядеть луну, будто она совсем близко. «Хотел бы я посмотреть на неё вблизи. Уверен, Люмин и Паймон тоже…» Итэр вдруг остановился, когда понял, что в темноте коридора впереди кто-то стоял. Факел в этой части двора почему-то ещё не зажгли, и единственным источником света служил лунный свет. Прислушавшись к своему чувству тревоги, он позвал: — Кто там? Ответа не последовало. Итэр стал пятиться: — Кто там? И второй раз тишина. Маленький слуга уже хотел вернуться обратно на кухню, надеясь встретить Абху или кого-нибудь ещё, но замер. Силуэт, стоявший в темноте коридора, зашевелился. Луна сразу пролила свой свет на статную юношескую фигуру. Рыжая макушка мигом выдала своего хозяина в лице Тартальи. Юноша стоял, улыбаясь так, что в уголке его бездонных глаз появились маленькие морщинки. Итэр вздохнул с облегчением, узнав в нем своего благодетеля, но тут же на смену облегчения пришло раздражение от своего же страха: — Господин Тарталья, почему не… Нет, что вы делаете здесь? Тарталья не сводил с него глаз, а его улыбка будто начала светиться. Всё его лицо источало неподдельную радость: — Я искал тебя. Итэр замер. Он решил, что этот варвар опять над ним подшучивает: — Какой нормальный человек будет молчать и стоять в темноте, когда его зовут! У вас ужасные шутки, господин… — слегка обиженно пробубнил мальчишка. Но по спине почему-то пробежали мурашки. Этот рыжий лис продолжал улыбаться, раздражая его всё больше. — Я не шучу. Я искал тебя, потому что волновался… — Тарталья направился к нему. Итэр не переставал думать, что это всё розыгрыш, и разозлился беспечности господина: — Прошу простить, но мне нужно вернуться в комнату до того, как… Итэр хотел пройти мимо него, но неожиданно ему преградили путь. Итэр попытался его обойти, но Тарталья снова встал напротив него. После ещё двух-трёх попыток проскочить мимо него, Итэр взорвался: — Что с вами такое? Вам что-то нужно от меня? — он старался сдержаться, чтобы не закричать, но недовольство скрыть не получилось. Тарталья разразился смехом: — Ха-ха-ха! Его звонкий и жизнерадостный смех смутил маленького слугу. Тонкие бровки сошлись на переносице, лоб нахмурился: — Что смешного?! Вы ведете себя странно! Тарталья вдруг перестал смеяться и посмотрел на него сверху вниз. Он всё так же улыбался, но что-то изменилось в его выражении лица. Взгляд стал нежнее и расслабленней, а улыбка мягче. Итэр впервые видел такие эмоции у этого варвара. Мазолистая рука варвара потянулась к маленькому лицу, хватая выбившуюся из прически прядь волос: — И вправду, как золото, — Тарталья наклонился перед ним так, чтобы их лица оказались на одном уровне, и, глядя в его лицо, прошептал — Ты красивый… Итэр почувствовал, как его щеки опалил румянец. Уши и щеки горели от прилившей к лицу крови. Всё тело застыло, не в силах двинуться ни вперёд, ни назад. Опасные синие глаза воина смотрели прямо на него, отчего сердце забилось, как бешеное. Мысли спутались в один большой ком, и язык, не в силах справиться с онемением, заплетался: — Ч-ч-что вы с-сказали? Отпустив прядь волос, рука воина скользнула по щеке мальчишки. Тарталья ухмыльнулся. Во рту стало сухо, как в пустыне, глаза заволокло пеленой. Всё тело пробила дрожь. Луна нежно освещала их силуэты посреди коридора, а ветер напевал нежную мелодию из шелеста листьев и стрекота сверчков. Мир вокруг бешено закружился, когда он почувствовал чужое тепло губ на своём лице. Итэр ощутил прилив неведомых ранее чувств — смесь удивления, смущения и трепета. Всё внутри перевернулось,