За чертой...

Я уныло брела по безлюдным улицам ночного города. На душе было паршиво. Мысли вновь и вновь возвращались к волку. "Рейан… Рей…", - где-то я уже слышала это имя. По улице шумно проехала карета, пришлось затаиться в переулке, пережидая. Все вещи остались на постоялом дворе. Вернуться я не рискнула, и сейчас планомерно двигалась в сторону Черного замка, прибывая в ипостаси львицы. Соответственно города старалась обходить. В этот раз к границе достаточно большого города я вышла к ночи, обходить его было откровенно лень. Поэтому, скрываясь по подворотням, я кралась сквозь спящий город. На душе было погано. Не знаю, кем мне успел стать за это короткое время волк, но он так же оставался врагом, и от этого было обидно вдвойне. А еще я устала. Хотелось выспаться, принять душ, вернуться в прайд. Забыть о пророчестве, о миссии, об этих зеленых волчьих глазах. Снова стать членом стаи, быть с друзьями, знакомыми с детства, а не скрываться от них, с болью понимая, что для них стала предателем. И пусть бы пришла последняя война, мы бы погибли, сражаясь плечом к плечу. А сейчас я была абсолютно одна, отчаянно рвущаяся к цели, которую невозможно осуществить. - Лия, выходи, а то все веселье пройдет без нас. Я дернула ухом, прислушиваясь, незаметно выглянула из-за угла. У маленького небогатого дома ждал парень с извозчиком, на втором этаже распахнулось окно, являя взору личико юной девушки: - Выхожу, но родители вернуться завтра в полдень. Я должна буду быть дома. - Договорились, давай быстрей, все уже у Кристиана, - парень явно торопился и был разочарован "пунктуальностью" женской половины человечества. Еще с пять минут я наблюдала, как парень переминается на улице, потом свет в доме погас, парень галантно предложил вышедшей девушке руку, помогая забраться в кибитку, и пара уехала. Я с грустью вздохнула, никогда вроде не мечтала об обычной жизни, но сейчас была бы не против оказаться на месте девушки и, забыв обо всем, веселиться в компании друзей, строить глазки юному парню и впервые пробовать горячительные напитки, а на следующий день переживать, чтобы об этом не узнали родители. Но, к сожалению или сожалению, судьба сложилась по иному. Боевая львица - и сердце беспокойно колотиться не от нарушения запрета родителей сидеть дома, а перед боем с превосходящим противником. После переживаешь не у себя в комнате, о том узнают ли родители, а в палаточном лагере, отмывая и перебинтовывая боевого товарища, забыв о собственных ранах, молясь чтобы, он выжил. Жизнь обычной девчонки из небольшого городка гораздо спокойнее, зато моя ярче, и каждый день по лезвию ножа. И все же… Я с грустью вновь окинула взглядом небольшой домик… и замерла, окно на втором этаже было открыто, видимо девушка в спешке забыла закрыть. В принципе не страшно второй этаж же, вряд ли кто-то залезет. Но я то оборотень для меня это не проблема. Правда пришлось обернуться, руки здесь куда лучшие помощники, чем клыки и хвост. Убедившись, что на ночной улице нет лишних свидетелей, я перемахнула небольшую ограду, вскочила на раму окна первого этажа, что в прыжке позволило дотянуться до проема второго этажа, а там дело техники, подтянуться на руках и скрыться в пустом доме. Наконец-то я посплю на кровати. *** Огромный черный волк мчался через лес, распугивая его обитателей. Свежий воздух, рвущий густую шерсть, быстро летящая земля под лапами и слаженная работа мышц позволяли отвлечься, забыть хоть на минуту о той, о ком он вообще не должен был задумываться. Что за ирония судьбы сводить тех, у кого нет будущего даже в теории. Он мог представить, как поступит даже если в его сердце поселиться человеческая селянка, но вот львица, никогда. Сердце неприятно заныло. Вот зачем он сорвался, зачем накричал. И тот поцелуй, она, наверное, подумала, что он издевается. А ведь как манили его эти губы. Волк зарычал, перепрыгивая поваленное дерево с яростью обезумевшего, пытаясь физическим действием выгнать ненужные мысли. И тут же встал, как вкопанный, прислушиваясь и принюхиваясь. Что-то насторожило его. Слишком тихо было в ночном лесу, неестественно тихо. Мышцы ныли от долгого бега, но он не обращал внимания, пытаясь предугадать опасность. - Как во сне ты живешь..., - послышались отзвуки глубокого мужского голоса. Слова сплетались в мелодию, доносясь откуда-то с опушки. Припав к земле, черный волк тенью проскользнул ближе, высматривая певца. Фигура в плаще сидела на краю холма, где резко заканчивался лес, а дальше вниз простиралась равнина. Как будто поддаваясь звукам неведанного инструмента, там внизу шевелился туман. Освещенная лунным светом, эта картина приобретала зловещий и в то же время завораживающий вид. А плавный тягучий голос певца навивал тоску на это завораживающее место. - Который год мир в тишине. Глаза уставшие прикрыв, Ты вновь один наедине, Про дружбу и любовь забыв. Узнав предательство и боль, Ушел ты раз и навсегда. Прощай же верный наш король, Гори прощальная звезда. Музыка лилась плавно, проникая в самое сердце, бередя душу. Казалось, каждая строчка написана про него. Перед глазами пронеслись события десятилетней давности. Оборотни живут куда дольше людей, и он тогда только переступивший порог совершеннолетия, первое осознанное обращение, первая охота с друзьями… Четыре молодых волка проносятся через лесной ручей, не боясь замочить шерсть, ими движет азарт. Время охоты закончено, пора возвращаться домой, но до туда еще бежать через лес и опушку. Конечно, на перегонки, в юности каждый хочет доказать что он самый лучший, самый быстрый, самый сильный. Пусть в шутку и с друзьями, но это неизбежно. До опушки, с которой уже видно земли клана, остается совсем чуть-чуть. Один из молодых волков вырывается вперед, он всегда выигрывал, победа ждала его и в этот раз. Но лишь выскочив на опушку, волк тут же замирает, а ветер запутывается в черной шерсти, еще одной его особенности. Серые собратья вылетают на опушку секундами позднее и тоже резко тормозят, свесив языки и удивленно уставившись на открывающийся пейзаж. Там полыхало пламя, слышалось рычание и крики. Черный молодой волк тут же сорвался вниз на помощь, за ним последовали и друзья. Это были люди, на территории волков, немыслимо. Их было шестеро, все в черных плащах с вышитым серебром гербовым знаком - маги. Их окружало серое кольцо оскалившихся волков, за ними тоже стояли волки, только в человеческой ипостаси, однако и те и другие держались на приличном расстоянии от людей. - Где она?!- вопрошал один из главных, остальные молчали, прячась в тени капюшонов. - Кто?- спокойно, чуть с различимым напряжением спросил вожак стаи, прожигая чужеземцев взглядом, но против магов сделать ничего не мог. - Серая волчица с черным волчонком. Я требую их выдачи, либо сами расправитесь с ними, не принципиально,- его голос звучал властно, будто он был уверен, что его приказ тут же выполнят. "Мама"- мелькнула тревожная мысль, и черный молодой волк скрылся в ближайшем переулке. Однако родной с детства дом оказался пуст, как впрочем, и соседний. Значит она со всеми, на площади. Волк чуть помотал головой, отгоняя давно пережитое. И неслышно отступил назад, намереваясь обогнуть опасный участок. - И вот бежишь сквозь черный лес, Но ты ведь знаешь этот путь. Послушай лучше глас небес, Тебе с дороги не свернуть. Волк замер. Возможно ли поверить в такое совпадение, в случайного странника, который поет песню, будто написанную о тебе? - Ты знаешь путь, ты знаешь срок. Слова пророчества звучат... Волк зарычав, прыгнул вперед, сбивая певца, сдергивая с него капюшон. В свете луны мелькнули знакомые черты. Это уже ни как не могло быть совпадением. "Ты!"- волк оскалился в лицо атамана. "Я",- тот спокойно смотрел на него неестественными драконьими глазами. "Ты сошел со своего пути",- казалось, голос дракона раздавался прямо в голове волка, губы атамана не двигались. "Свой путь я избираю сам", - так же мысленно ответил Рей, его ярость выдавали лишь сузившиеся глаза и оскаленные клыки. «Ты и избрал его, вот только слишком не доверяешь себе, и своим чувствам». «Только себе я и доверяю! И нет у меня чувств», - волк отступил, собираясь просто скрыться в лесу. Но не успел он уйти далеко от утеса, как музыка зазвучала вновь. Тревожная, заставляющая принюхиваться, ожидая опасности. Волк оскалился, запахло смертью. «Тисками грудь сдавила боль. Чернеет замок на скале. Она сыграла свою роль, Ее душа теперь во мгле» В памяти пронеслось все, что он знал о Черном замке, шерсть на загривке встала дыбом, сознание затопила паника. Черный волк сорвался с места неразличимой тенью. «Куда же ты?»- мелькнул в голове насмешливый голос атамана. «Спасать эту ненормальную»- мчась быстрее ветра, только и успел подумать волк.