Оседая звёздной пылью на обсидиане

      Дурацкие колокольчики. Эфир очень не любит собирать колокольчики. По крайней мере, когда он один, потому что когда компанию ему составляет Чжунли, он услужливо встраивает лестницы из геоконструкций или создаёт платформы, на которых они просто поднимаются или спускаются на нужное место.       Справочник Цици с заметками об их местонахождении приходится очень кстати. Точнее, он просто передаётся Чжунли, а тот берёт на себя роль путеводителя и заодно рассказывает какие-нибудь истории. И Эфир выключает мозг и просто следует: у него нет ни малейшего желания запоминать, где растут чёртовы колокольчики.       Была б его воля, он бы их вообще не собирал. Но поручение есть поручение, а мора есть мора. Надо же на что-то покупать еду Паймон.       И вот Эфир неспешно топает рядом с Чжунли, собирая попадающиеся на пути колокольчики, считает ворон и наслаждается чужим голосом и приятной погодой. Всё-таки в Лиюэ очень приятный климат. Особенно, после пустыни. Но на очередном цветке Чжунли вдруг резко замолкает и хватает за руку прежде, чем Эфир касается стебля.       – Ты чего? – удивляется Эфир, послушно выпрямляясь, когда Чжунли отпускает руку.       – А ты посмотри, – кивает он на цветок. – Это не колокольчик.       Эфир снова смотрит на цветок и понимает: он краем глаза заметил что-то фиолетовое и, не думая, потянулся, но этот цветок отличается. У него не несколько крупных цветков, а много маленьких соцветий, которые, если не вглядываться, действительно напоминают колокольчики.       – Отчего же такая реакция? – хмыкает Эфир, пытаясь вспомнить, почему цветок кажется ему знакомым, хоть он и впервые его видит. – Неужто ядовитый?       – Именно, – подтверждает Чжунли. – Это цикот. Ядовитый от стеблей и до тычинок. Целиком.       Эфир выпрямляется, хмыкает, ещё раз повторяя в голове фразу, и вдруг понимает, почему это растение ему знакомо, несмотря на то что он его ни разу не видел. Потому что он его ещё ни разу не видел в Тейвате. А вот в другом мире – видел.       – Забавно, я встречал точно такой же цветок в других мирах. В одном он назывался аконит, а в другом борец.       – Занятно, – Чжунли приставляет пальцы к подбородку и хмыкает. – Можно ли в таком случае назвать его межпространственным?       – Я думаю, вполне, – тянет Эфир, достаёт из подпространства пустой мешочек и осторожно срывает цветок. На вопросительный взгляд Чжунли он лишь загадочно улыбается: – Сделаю какой-нибудь яд, чего только в путешествии не пригодится.       – Твоя правда, – с поучительным видом кивает Чжунли, а затем кивает в сторону следующего колокольчика.       А их нужно ещё тридцать семь.