Оседая звёздной пылью на обсидиане

      Эфир ещё раз на повышенной скорости просматривает камеры слежения. Соседи, соседи, какие-то гости… Вот! Чжунли вышел из парадной час и тридцать семь минут назад, сел в машину и, судя по установленному на ней маячку, сейчас отдыхает где-то в районе бизнес-центров. А это означает, что настало время Эфиру работать. Даже если Чжунли решит вернуться прямо сейчас, придёт уведомление и дорога займёт ещё час: времени точно хватит.       Эфир спускается на этаж ниже, надевает перчатки, выходит с чёрной лестницы и сперва прислушивается. Посторонних нет. Достав ключи, Эфир как можно более непринуждённой походкой идёт к двери квартиры, начинает открывать дверь. На случай непредвиденных встреч с соседями у него даже есть убедительная отговорка: Чжунли раз в месяц нанимает клининг, и как раз на этой неделе они и должны приехать.       Откуда Эфир знает?       Ну, он уже очень давно планирует ограбить Чжунли. Он должен получить по заслугам за то, что – пусть даже ненамеренно – разорил их с Люмин фирму. За то, что им пришлось практически жить на улице.       За то, что у Эфира не осталось средств, чтобы покупать Люмин лекарства, и не осталось времени, чтобы дождаться донорскую кровь.       Проскользнув в квартиру, Эфир закрывает дверь на замок: третий этаж, в случае непредвиденных ситуаций можно улизнуть через окно. Опасно, но точно лучше, чем попасться.       Сигнализацию Эфир отключил дистанционно. Всего-то и надо было, что несколько раз проникнуть на территорию жилого комплекса, поставить на щиток жучок, проникнуть в охранную систему. Камеры, сигнализация, даже автоматические двери паркинга – Эфиру подвластно всё.       Но не время думать об этом. Эфир минует кухню – если даже у Чжунли и есть золотые ложки, их Эфир заберёт в последнюю очередь, если успеет – и идёт прямиком в спальню. Часы, дорогие запонки и зажимы для галстука, прочие украшения, парфюм – всё отправляется в рюкзак. Проще забрать, проще продать.       Эфир замирает, когда вдруг слышит какой-то шорох, пока копается в нижнем ящике шкафа. Его не то чтобы беспокоит аккуратность в перебирании вещей, но этот шорох издал точно не он. Эфир не двигается, даже не дышит, вслушиваясь. Потом осторожно оглядывается. Затем проверяет телефон, трекер авто.       Ничего. Чжунли всё ещё в городе.       Ему по душе ночная жизнь, он почти никогда не появляется на публике днём. Это хорошо и для Эфира: в темноте он менее заметен, в темноте проще сбежать. Эфира не то чтобы волнуют странное расписание Чжунли или опасные слухи, гуляющие о нём и о тех, кто имеют с ним дела. Он опасный человек, который чёрт-те как сколотил огромный капитал и теперь устраняет всех неугодных, захватывая одну нишу за другой. И при этом в новостях его только хвалят: посмотрите, как он вкладывается в исследования крови. Пф.       Ноутбук брать нет смысла: отследят, только хуже будет. А вот несколько пачек свежих хрустящих банкнот, лежащих под двойным дном ящика – вполне. На лице появляется довольная ухмылка, когда на дне шкафа за коробками Эфир находит сейф. Джекпот. Он ещё раз проверяет, что авто Чжунли до сих пор в городе, а затем клеит поверх электроники сейфа провод, подключённый к телефону. Ну надо же, как непредусмотрительно…       Программа подбирает комбинацию, а взгляд Эфира соскальзывает ниже: на полу валяется листовка с призывом сдавать кровь в фонд, которым владеет Чжунли. Как же. Сборище шарлатанов. Эфир исправно к ним ходил, отдавал свою «редкую кровь», у него даже есть несколько бонусов за объёмы сданной крови. Вот только когда понадобилась помощь, фонд просто отказал: у Люмин оказалась другая «редкая группа». Не такая, как у Эфира.       Чжунли отнял у Эфира всё. Сначала его маленький, едва-едва окрепший бизнес, а затем сестру.       А ведь переливания могли отсрочить её гибель, могли дать Эфиру время. Совсем немного времени. Ведь ему в самом деле повезло оказаться на плаву всего спустя двенадцать дней.       Только уже не нужно было.       Какой толк от своей редкой крови, когда ты не можешь дать её самому близкому?       Вдоль позвоночника пробегают мурашки, когда снова слышится шорох. Эфир оглядывается: снова никого. Но сердце почему-то заходится, становится не по себе. Пожалуй, на сейфе он и закончит. Замок издаёт тихий писк, а затем щелчок: программа подобрала код. Эфир открывает дверцу и замирает.       Потому что в сейфе не деньги. Не драгоценности. Не фамильный револьвер.       В сейфе, который оказался холодильником, – пакеты с донорской кровью.       И на верхнем Эфир видит своё имя.       На плечи вдруг ложатся чьи-то ладони, и их хватка тяжёлая и очень сильная, даже если бы Эфир мог дёрнуться, он бы не смог. Но внутри всё похолодело от ужаса и осознания.       – Кажется, кто-то залез, куда не следовало, – раздаётся тихое над ухом, и Эфир рвано вдыхает. – Тише, тише. Не бойся. Я всё равно ждал тебя, ты же так готовился.       Подстроено. Всё было подстроено. Такая удачная возможность попасть к Чжунли в квартиру, в дом, просто-напросто в его частный квартал была игрой самого Чжунли.       – Давай-ка мы обсудим все наши разногласия за чашечкой чая, – рокочет он, и шея покрывается мурашками от его дыхания. – Только сначала я перекушу, а то превращения отнимают много сил при нынешнем питании.       Эфир успевает только распахнуть от испуга глаза: Чжунли вдруг крепко перехватывает его поперёк груди, закрывает ладонью рот и коротко лижет шею.       А потом шею обжигает болью.