Оседая звёздной пылью на обсидиане

      Чжунли закусывает маленькую отвёртку и прищуривается: плата незнакомая, поди ещё разберись, что именно куда припаять, чтобы работало, как надо. Но он старается, напрягает оптику и встроенные в неё микропроцессоры на максимум, ведь каждая ошибка оборачивается болью.       – А-а-арх, горячо, – жмурится Эфир, но – стоит отдать ему должное – рукой не дёргает.       – Прошти, – отзывается Чжунли. Как бы он ни старался, даже ему, чуть ли не самому умелому мастеру по схемам и имплантам сложно разобраться в том, что наворотил с Эфиром Дотторе.       Ещё неделю назад Чжунли казалось, что настал апокалипсис, но ещё куча работы предстоит впереди: сотни испытуемых с новыми имплантами с этими извращенскими платами, посылающими неверные сигналы в мозг. Пытаешься починить – причиняешь боль. Стараешься осторожно вынуть – убиваешь. И Чжунли ещё со всем этим разбираться, выбивать из дрянных корпоратов помощь для пострадавших. Ведь куда челяди из Лиюэ до богачей из Снежной – их разделяет целая река, и не только воды, но и денег, статуса и бахвальства.       И хуже всего, что пострадал Эфир. Чжунли, наверное, сложно будет смириться с мыслью, что он в этом не виноват, но ему правда больно наблюдать, как Эфиру теперь приходится страдать. Новая рука от Дотторе сперва приносила нестерпимые мучения. Потребовалась неделя в искусственном сне, чтобы Чжунли понял, как её выключить, не убив при этом Эфира. И теперь он пытается вернуть ей подвижность, но все схемы странные, перепутанные, хаотичные или подверженные абсолютно извращённой логике предыдущего хозяина.       А спросить, как вернуть, больше уже не у кого.       – Чувствую… – выдыхает Эфир, и Чжунли замирает, поднимая неверящий взгляд.       Он осторожно убирает инструмент и даёт пространство – проходит несколько мучительно долгих секунд, прежде чем один палец шевелится. Эфир тут же горько выдыхает и по щеке скатывается слеза.       Новые механические пальцы двигаются медленно-медленно, но Эфир по очереди сводит большой палец с остальными, затем разворачивает руку ладонью вверх, потом обратно.       – Она больше не болит, – рвано выдыхает он и бессильно тыкается лбом в плечо Чжунли, и он сразу же мягко обнимает. – Работает и не болит…       – Мы смогли, мы сделали это, – воркует Чжунли в светлые волосы и успокаивающе гладит по голове. – И мы стрясём со Снежной сполна.       – Я лично заставлю их все импланты чинить, – рычит, шмыгая, Эфир. Он не по наслышке знает, сколько боли претерпели все подопытные Дотторе. – Пусть только попробуют отвертеться…       Эфир слабо сжимает починенную ладонь в кулак, а Чжунли сжимает челюсти. Им предстоит ещё много работы, но теперь им хотя бы удалось вырвать Эфира из капкана боли.